— Ты знаешь, сколько времени я хранил это письмо? — голос Алексея дрогнул, когда он положил конверт на стол между ними. — Девять лет. Девять лет оно лежало нетронутым.
Маша смотрела на желтоватый конверт, края которого стали ломкими от времени. Её пальцы чуть подрагивали, и она спрятала руки под столом.
— Почему ты не открыл его? — спросила она тихо.
Кафе было почти пустым. Вечернее солнце окрашивало стены в золотистый цвет, рисуя длинные тени. Чашки с остывшим кофе стояли нетронутыми, как и конверт между ними — молчаливый свидетель прошлого, которое вдруг вернулось.
Алексей усмехнулся, но его глаза оставались серьезными.
— Наверное, потому что боялся. Когда человек исчезает из твоей жизни без объяснений, начинаешь придумывать себе истории. И некоторые из них даже позволяют тебе просыпаться по утрам.
Он помнил тот день, когда получил это письмо. Через год после её исчезновения. Без обратного адреса, только её почерк на конверте — уверенный, с лёгким наклоном влево. Он тогда держал его в руках так долго, что на бумаге остались следы от влажных пальцев.
— Открой его сейчас, — предложила Маша, поднимая глаза. В них читалась странная смесь решимости и страха.
Алексей покачал головой.
— Зачем? Ты ведь здесь. Можешь сама рассказать, что хотела сказать тогда.
Она отвела взгляд, наблюдая за прохожими за окном. Кто-то спешил домой, кто-то неспешно прогуливался, наслаждаясь летним вечером. У всех была своя жизнь, свои истории, так не похожие на их историю.
— Иногда слова, написанные девять лет назад, уже не имеют значения, — произнесла она наконец.
— А иногда имеют слишком большое, — возразил он.
Он вспомнил, как они познакомились. Весна 2015-го, книжный магазин на углу Садовой. Она стояла с томиком Кортасара, а он набрался смелости и заговорил с ней о литературе. Потом они пили кофе в этом самом кафе, говорили о книгах, о жизни, о мечтах. Её глаза светились, когда она рассказывала о своём желании учиться за границей.
— Ты изменилась, — заметил Алексей, внимательно разглядывая её. — Но глаза остались прежними.
— Ты тоже изменился, — ответила она. — Стал... твёрже.
— Девять лет — это много.
Воздух между ними, казалось, сгустился от невысказанных вопросов. Почему ты исчезла? Почему не отвечала на звонки? Почему прислала письмо, которое я так и не прочитал?
— Я должна была уехать тогда, — сказала Маша вдруг, словно услышав его мысли. — У меня не было выбора.
— У человека всегда есть выбор, — произнёс он тихо, но твёрдо. — Ты могла сказать мне. Могла объяснить. Могла не оставлять меня гадать годами, что случилось.
Она смотрела на свои руки, теребя серебряный браслет — новый, раньше такого у неё не было. Сколько всего нового появилось в её жизни за эти годы? Сколько историй, людей, мест, о которых он ничего не знает?
— Я испугалась, — её голос звучал глухо. — Испугалась того, что чувствовала к тебе. Это было слишком сильно, слишком серьёзно. А мне нужно было уезжать, строить свою жизнь, карьеру.
— И ты просто обрезала все нити, — это был не вопрос, а утверждение.
Маша кивнула, все еще не поднимая глаз.
— Это было трусостью, — признала она. — Я знала, что если позволю себе объяснить всё лично, то никуда не уеду. Останусь. А это означало бы крах всего, к чему я шла годами.
Алексей невесело усмехнулся.
— Знаешь, что самое забавное? Я бы отпустил тебя. Я любил тебя достаточно, чтобы не становиться преградой.
В её глазах блеснули слёзы.
— Именно поэтому я и не могла сказать тебе. Ты бы отпустил, но я бы не смогла уйти, глядя тебе в глаза.
Официантка подошла к их столику, спрашивая, не хотят ли они ещё что-нибудь заказать. Они отказались. Некоторые разговоры требуют только времени и тишины, а не еды и напитков.
Когда она отошла, Алексей снова посмотрел на конверт.
— Так что там, в письме? — спросил он.
Маша глубоко вздохнула.
— Извинения. Объяснения. Обещание, что однажды я вернусь и всё расскажу. Но главное — там адрес. Место, где ты мог бы найти меня.
Эти слова ударили больнее, чем он ожидал. Девять лет. Девять лет он мог знать, где она, мог написать ей, мог увидеть её. Но не открыл этот чертов конверт.
— Почему ты вернулась сейчас? — спросил он, пытаясь сохранить спокойствие в голосе.
— Я закончила то, что начала. Построила карьеру, о которой мечтала. Объездила полмира, — она сделала паузу. — И поняла, что нигде и ни с кем не чувствовала себя так, как с тобой тогда.
Его сердце пропустило удар, но он заставил себя сохранять внешнее спокойствие.
— Девять лет — это много, — повторил он. — У меня своя жизнь. Работа. Обязательства.
— Жена? Дети? — спросила она прямо, глядя ему в глаза.
— Нет, — признался он. — Не сложилось.
Но было что-то ещё, что он не договаривал. Что-то, о чем он не был готов говорить. Не сейчас, когда всё внутри него перевернулось от её внезапного появления.
Тишина между ними стала почти осязаемой. За окном уже сгущались сумерки, и официантка зажгла маленькую свечу на их столике. Пламя отражалось в глазах Маши, делая их ещё глубже и темнее.
— Я не ожидаю, что всё будет как прежде, — сказала она тихо. — Я знаю, что нанесла тебе рану. И, возможно, она никогда не затянется полностью. Но я хотела, чтобы ты знал — я никогда не переставала думать о тебе.
Алексей смотрел на конверт, ощущая странное чувство нереальности происходящего. Сколько раз он представлял эту встречу? Сколько раз прокручивал в голове разговор, который никогда не состоится? И вот она здесь, напротив него, такая знакомая и такая чужая одновременно.
— Знаешь, что я делал в тот день, когда получил это письмо? — спросил он вдруг. — Я собирал вещи. Меня пригласили на стажировку в Берлин. Я думал, что новое место поможет начать всё с чистого листа.
Маша смотрела на него с удивлением.
— И ты уехал?
— Да. На три года. Вернулся, когда умер отец, — его голос стал тише. — Тогда мне пришлось взять на себя семейный бизнес. Остаться здесь.
— Мне жаль, — произнесла она, и в её глазах была искренняя боль.
— Это жизнь, — пожал плечами Алексей. — Она редко идёт по нашему плану.
Он посмотрел на часы — металлический ремешок тускло блеснул в полумраке.
— Мне пора, — сказал он, поднимаясь. — У меня встреча через полчаса.
Маша тоже встала, и между ними снова повисло тяжелое молчание.
— Можно я заберу письмо? — спросила она, указывая на конверт.
Алексей поднял его со стола и на мгновение задержал в руках, словно взвешивая. Затем протянул ей.
— Бери. Оно всегда было твоим.
Их пальцы соприкоснулись, и на секунду время будто остановилось. В голове промелькнули образы — её смех, их первый поцелуй, долгие разговоры до рассвета, планы, которым не суждено было сбыться.
— Ты здесь надолго? — спросил он, отпуская конверт.
— Я вернулась насовсем, — ответила она. — Получила предложение о работе в московском филиале нашей компании.
Он кивнул, не зная, что сказать. Часть его хотела немедленно уйти, защитить себя от новой боли. Другая часть кричала — останься, дай ей шанс, дай вам шанс.
— Можно я позвоню тебе? — спросила Маша. — Просто поговорить. Без ожиданий.
Алексей помедлил.
— У тебя есть мой номер?
— Тот же, что и девять лет назад, — она слабо улыбнулась. — Я проверяла.
Конечно, проверяла. Маша всегда была тщательной в деталях.
— Хорошо, — согласился он наконец. — Звони.
Он оставил деньги за кофе и направился к выходу. На пороге обернулся — она стояла у столика, сжимая в руках конверт, провожая его взглядом. В этот момент она казалась такой уязвимой, что ему захотелось вернуться, обнять её, сказать, что всё будет хорошо.
Но вместо этого он кивнул ей и вышел на улицу.
Вечерний воздух был наполнен запахами города — выхлопными газами, ароматом цветущих лип, дымом от чьей-то сигареты. Алексей глубоко вдохнул, пытаясь прийти в себя.
Девять лет. Девять лет он жил с невысказанными словами, с вопросами без ответов. И теперь, когда ответы наконец появились, он не знал, что с ними делать.
Он шёл по знакомым улицам, но мысли его были далеко. Он вспомнил тот момент, когда осознал, что она не вернётся. Это было через три месяца после её исчезновения. Он сидел в их любимом парке, на той самой скамейке, где они часто встречались, и вдруг понял — всё кончено. Она выбрала другую жизнь, другой путь. Без него.
Тогда он позволил себе оплакать эти отношения. А потом запер все чувства глубоко внутри и пошёл дальше. Учился. Работал. Строил карьеру. Встречался с другими женщинами. Но что-то в нём навсегда изменилось после неё. Он больше не умел отдаваться чувствам полностью, всегда оставлял часть себя закрытой, защищённой.
Телефон в кармане завибрировал. Алексей достал его, ожидая увидеть сообщение от коллеги о предстоящей встрече. Но это была она.
"Спасибо, что встретился со мной. Это значит для меня больше, чем ты можешь представить. М."
Он смотрел на экран, не зная, что ответить. Часть его хотела написать — "Не звони мне больше. Не надо ворошить прошлое." Другая часть шептала — "Я скучал по тебе каждый день этих девяти лет."
В итоге он убрал телефон в карман, не ответив. Некоторые решения нельзя принимать на эмоциях. Особенно когда эмоции настолько сильны и запутаны.
Впереди показалось здание, где его ждала встреча. Современное, стеклянное, холодное. Полная противоположность тёплому, уютному кафе, где осталась Маша с письмом в руках.
Перед входом он остановился и достал из внутреннего кармана пиджака фотографию. Старую, потёртую на сгибах. Они с Машей на фоне моря, счастливые, влюблённые. Их последнее совместное фото перед её отъездом.
Он всегда носил его с собой. Даже когда говорил себе, что давно забыл её.
Алексей аккуратно сложил фотографию и убрал обратно. Затем расправил плечи, надел на лицо привычную маску уверенного в себе человека и вошёл в здание.
— Я не знаю, что ей сказать, — признался Алексей, глядя на золотистый виски в своём бокале.
Михаил, его друг и партнёр по бизнесу, покачал головой.
— После девяти лет молчания она просто появляется и ожидает, что ты встретишь её с распростёртыми объятиями? Смело.
Они сидели в баре отеля после затянувшейся деловой встречи. За окном ночной город переливался огнями, а внутри играла приглушённая музыка.
— Она не ожидает распростёртых объятий, — возразил Алексей. — Она просто хочет поговорить.
— И что ты чувствуешь? — спросил Михаил, внимательно глядя на друга.
Алексей усмехнулся.
— Всё и ничего одновременно. Злость, что она исчезла. Боль от потерянных лет. Радость, что она жива и здорова, — он сделал паузу. — И страх.
— Страх?
— Что я всё ещё люблю её, — тихо признался Алексей. — Несмотря ни на что.
Михаил молча отпил из своего бокала, давая другу время собраться с мыслями.
— Знаешь, что самое ироничное? — продолжил Алексей. — Если бы я открыл то письмо тогда, девять лет назад, всё могло бы сложиться иначе.
— Или нет, — возразил Михаил. — Может, тогда было не время. Может, вам обоим нужно было пройти свой путь, чтобы встретиться сейчас.
Алексей покрутил бокал в руках, наблюдая, как свет играет в янтарной жидкости.
— Она прислала сообщение. После нашей встречи.
— И что ты ответил?
— Ничего, — признался Алексей. — Не знаю, что сказать.
Его телефон завибрировал на столе. Они оба посмотрели на экран — "Маша".
— Похоже, судьба даёт тебе подсказку, — усмехнулся Михаил, поднимаясь. — Я, пожалуй, пойду. А ты решай сам.
Когда друг ушёл, Алексей ещё несколько секунд смотрел на вибрирующий телефон. Затем глубоко вдохнул и ответил.
— Да?
— Привет, — её голос звучал мягко и немного неуверенно. — Я не разбудила?
— Нет, я не спал.
— Я хотела спросить... Ты прочтёшь письмо? Я отдала его тебе.
Алексей нахмурился.
— Но ты забрала его в кафе.
Наступила пауза.
— Загляни во внутренний карман пиджака, — сказала она тихо.
Сердце Алексея пропустило удар. Он потянулся к своему пиджаку, висевшему на спинке стула, и нащупал во внутреннем кармане конверт. Тот самый, который, как он думал, забрала Маша.
— Как...? — начал он.
— Я подменила его, — призналась она. — В тот момент, когда ты отвлёкся на официантку. У меня была копия.
Алексей молчал, не зная, что сказать.
— Прочти его, — попросила она. — Пожалуйста. А потом решай — звонить мне или нет.
Он услышал, как она сделала глубокий вдох.
— Спокойной ночи, Лёша.
Звонок прервался, и Алексей остался один на один с конвертом из прошлого. Он поднял его к свету — бумага стала тонкой и хрупкой от времени. Именно таким он запомнил его — с лёгким желтоватым оттенком и её почерком на лицевой стороне.
Внутри него боролись противоречивые чувства. Часть его хотела немедленно открыть письмо, узнать наконец, что она написала ему девять лет назад. Другая часть сопротивлялась — стоит ли ворошить прошлое? Стоит ли заново проживать ту боль?
Но любопытство и желание понять победили. Он аккуратно распечатал конверт, стараясь не порвать хрупкую бумагу, и достал сложенный вдвое лист.
Её почерк. Тот же самый, что и раньше. Равномерный, аккуратный, с небольшим наклоном влево.
"Дорогой Лёша,
Когда ты будешь читать это письмо, меня уже не будет рядом. Я приняла предложение о работе в Лондоне. Это шанс, о котором я мечтала всю жизнь, и я не могу его упустить.
Я знаю, что поступила трусливо, не сказав тебе в лицо. Знаю, что причинила тебе боль своим исчезновением. Мне нет прощения за это. Но я боялась, что если увижу тебя, если посмотрю в твои глаза, то никуда не уеду. А я должна была уехать. Должна была сделать это для себя.
Ты дал мне так много, показал, что такое настоящие чувства. Но мне нужно было понять, кто я без тебя. Нужно было узнать, на что способна сама.
Я не прошу понять меня. Не прошу простить. Я просто хочу, чтобы ты знал — я никогда не переставала любить тебя. Даже сейчас, когда пишу эти строки, моё сердце разрывается от мысли, что больше не увижу твоей улыбки, не услышу твоего смеха, не почувствую тепла твоих рук.
Но я обещаю — когда найду себя, когда стану цельной, я вернусь. И если ты всё ещё будешь ждать меня, если в твоём сердце останется хоть капля тех чувств, что были между нами, мы начнём всё сначала.
А пока — вот адрес, по которому ты всегда сможешь найти меня или связаться со мной."
Ниже был указан адрес в Лондоне и электронная почта.
"Я буду ждать. Хоть год, хоть десять лет.
Всегда твоя, М."
Алексей перечитал письмо дважды, пытаясь осознать его содержание. Она любила его. Всё это время любила. И ждала, что он найдёт её. А он... он даже не открыл письмо.
Горечь и сожаление затопили его сердце. Девять лет. Девять потерянных лет, которые могли быть другими. Если бы только он нашёл в себе силы открыть этот конверт тогда...
Но что-то в нём сопротивлялось этому чувству. Что-то говорило — нет, всё случилось так, как должно было. Оба они были не готовы тогда. Оба нуждались в этом времени, чтобы стать теми, кем они являются сейчас.
Он достал телефон и набрал её номер, не позволяя себе передумать.
— Алло? — её голос звучал сонно. Видимо, она всё же успела заснуть.
— Я прочитал, — сказал он просто.
— И? — в этом коротком слове было столько надежды и страха одновременно.
— Встретимся завтра, — сказал он. — В том же кафе. В десять утра.
Алексей вернулся в свою квартиру далеко за полночь. Просторное пространство, минималистичный дизайн, идеальный порядок — и звенящая пустота. Одна чашка в сушилке. Один комплект полотенец в ванной. Один набор столовых приборов в ящике. За девять лет он так и не научился жить по-настоящему один — он просто существовал в одиночестве.
Он прошёл в гостиную и включил свет. На журнальном столике лежала недочитанная книга — та самая, которую он начал неделю назад и никак не мог закончить. Рядом — пульт от телевизора, который он почти не включал. На стене — абстрактная картина, которую он купил только потому, что она хорошо сочеталась с обстановкой.
В шкафу за стеклянными дверцами стояли бутылки хорошего виски. Коллекционного, дорогого. Он покупал его, чтобы пить в особенных случаях. Но особенных случаев не случалось, и бутылки стояли нетронутыми.
Его жизнь была похожа на эту квартиру — дорогая, стильная, идеально организованная. И абсолютно пустая.
Алексей подошёл к окну и посмотрел на ночной город. Где-то там, в этом море огней, была она. Вернувшаяся из прошлого, которое он так и не смог по-настоящему отпустить.
Он достал телефон и набрал номер.
— Да? — её голос звучал сонно.
— Я прочитал, — сказал он просто.
— И? — в этом коротком слове было столько надежды и страха одновременно.
— Девять лет — это много, — произнёс он в третий раз за этот день. — Но у нас есть ещё больше впереди.
Он услышал, как она тихо выдохнула, словно всё это время задерживала дыхание.
— Встретимся завтра? В том же кафе, в десять утра.
— Я буду ждать, — ответила она, и он услышал улыбку в её голосе.
Закончив разговор, Алексей ещё долго стоял у окна. Иногда самые важные слова остаются непрочитанными. Иногда самые глубокие чувства — невысказанными. Но если они настоящие, время над ними не властно.