Шахтинское дело: первый шаг к великому террору.
- 53 работника стали жертвами политической игры, справедливость восторжествовала лишь через 72 года.
Душный июль 28-го. Москва изнывает от жары, но в Колонном зале Дома Союзов не протолкнуться. Партийцы, журналисты, делегации заводов - все замерли в ожидании. "Именем РСФСР..." - зачитывает председательствующий, и от его слов веет могильным холодом: одиннадцать человек приговорены к расстрелу. За что? За "вредительство", "диверсии" и "саботаж". Инженеры, технари, управленцы - цвет промышленности вдруг стали врагами.
- Так закончился показательный Шахтинский процесс.
Знаете, что самое жуткое? Спустя 72 года выяснилось, что никакого преступления не было. Вообще. Но сколько жизней оказалось сломано...
Как дела на шахтах стали "Шахтинским делом"
НЭП сворачивался, страна готовилась к индустриальному рывку. Товарищ Сталин говорил, что "мы отстали от передовых стран на 50-100 лет" и "должны пробежать это расстояние в 10 лет". А на деле - шахты в Донбассе работали из рук вон плохо. Планы летели к чертям, оборудование ломалось, случались аварии. Кто виноват? Неужели сама идея "пятилетку в четыре года"? Или может, отсутствие нормального финансирования? Дефицит запчастей? Нет, так думать было нельзя!
Гораздо проще найти козлов отпущения. И их нашли - инженеров с дореволюционным образованием, тех самых "буржуазных спецов", которых и так недолюбливали новые красные директора.
- Многие тогда шепотом говорили: "Ищут не виновных, а удобных".
Как "нашли" контрреволюционную организацию
В феврале 28-го начались первые аресты. Брали по ночам, как водится. ОГПУ трубило о раскрытии целой "контрреволюционной организации вредителей". Представьте - вы инженер, всю жизнь чертежи, расчеты, шахты... И вдруг вас обвиняют в том, что вы, оказывается, шпион иностранной разведки!
Живые люди, а не статистика
Среди 53 обвиняемых оказались совершенно разные люди. Вот Николай Горлецкий - мужик с 20-летним опытом в угольной отрасли. Всю жизнь на шахтах, как батя и дед до него. На суде чуть не плакал:
"Я всю жизнь работал на шахтах, я знаю эту работу, люблю ее. Разве я мог сознательно вредить?"
В обвинительном заключении - целый букет: и шахты затапливали, и машины ломали, и с бывшими хозяевами шахт за границей переписывались, и даже деньги от них получали...
Короче, полный джентльменский набор "вредителя".
"Следственные действия"
Ох, намучились следователи с "шахтинцами"! Не все признавались, заразы. Из 53 обвиняемых аж 20 человек так и не признали вины, хоть ты тресни.
Методы убеждения? Да обычные по тем временам. Один из выживших потом рассказывал: "Нас допрашивали по 18 часов кряду, без еды и сна. А если не колешься - тебе популярно объясняют, что бывает с женой и детьми врагов народа".
- Братановский - крепкий был мужик - на всех допросах гнул свою линию: "Меня обвиняют в том, чего я не делал. Никаких диверсий я не устраивал, с иностранцами не якшался".
Но для публики и газет следствие работало "блестяще" - преступники изобличены!
Суд как театр
- С 18 мая по 6 июля 1928 года в Москве шел процесс.
Радио транслировало заседания на всю страну. Газеты каждый день смаковали "разоблачения шпионов и диверсантов". На заводах и фабриках стихийно возникали митинги с единодушными требованиями: "Расстрелять врагов рабочего класса!" Люди искренне верили в виновность подсудимых - еще бы, такая мощная пропагандистская машина работала.
Гособвинителем был Николай Крыленко - тот самый, который через 10 лет сам загремит как "враг народа" и будет расстрелян. Вот так бывает - сегодня ты обвиняешь, а завтра тебя...
Писатель Лев Копелев (тоже хлебнувший лагерей) писал: "Весь процесс был срежиссирован, как спектакль. Даже реплики обвиняемых иногда казались заученными".
Расстрельный приговор
6 июля грянул приговор: 11 человек - к вышке, остальных - в лагеря на сроки от года до десяти. Шестерым "счастливчикам" заменили расстрел на десятку лагерей. А пятерых 9 июля поставили к стенке.
Семьям не сообщили даже места захоронения. Как будто этих людей никогда и не было.
А те, кто получил лагеря, в большинстве своем там и сгинули - на лесоповале, в рудниках, на стройках Беломорканала. Немногие дожили до освобождения.
Начало Большого террора
Шахтинское дело оказалось первой ласточкой. За ним посыпались другие - громкие процессы над "вредителями" и "шпионами": "Промпартия", "Трудовая крестьянская партия", "Академическое дело"... Сталин лично контролировал эту кампанию. На июльском пленуме ЦК 1928 года он подытожил: "Вредители есть и будут, пока есть у нас классы, пока имеется капиталистическое окружение". Считай, дал отмашку - ищите врагов, товарищи!
А дальше понеслось. К середине 30-х поиск "вредителей" достиг масштабов эпидемии. Любая авария, любой сбой в производстве, любая неудача могли быть объяснены только одним - вражескими происками. Историк Хлевнюк правильно подметил: "Шахтинское дело можно считать первым камешком той лавины, которая через десять лет превратится в Большой террор".
Правда через 72 года
Только в 2000 году Генпрокуратура России реабилитировала всех осужденных по Шахтинскому делу. За отсутствием состава преступления. То есть, не было никакого преступления. Люди сидели, гибли, их расстреливали - ни за что. Когда историки добрались до архивов, выяснилось: дело было полностью сфабриковано.
- Все эти "диверсии" и "вредительство" существовали только в протоколах допросов и газетных статьях.
Что в сухом остатке?
Вдумайтесь: от первых арестов до реабилитации прошло больше 70 лет. Целая человеческая жизнь. Ни один из осужденных не дожил до момента, когда его честное имя было восстановлено.
Знаете, что меня больше всего поражает в этой истории? Как легко было подменить реальные проблемы поиском "врагов" и "вредителей". Шахты работали плохо? Значит, кто-то специально вредит! Оборудование ломается? Диверсия! План не выполняется? Саботаж!
И вот эта логика - искать не причины, а виноватых - она потом проросла по всей стране, по всем отраслям. Чуть что не так - ищи врага. А если врагов не хватает - их всегда можно назначить или придумать.