Холод пронизывал даже толстые стены гарема. Холод не только зимней ночи, но и страха, липкого, как паутина, опутавшего сердце Джемре. Она знала – сегодня за ней пришли. Знала по шепоту служанок, по странным взглядам евнухов, по отсутствию утреннего кофе, поданного обычно с неукоснительной точностью. Сегодня она – дичь, на которую объявлена охота в этих золотых клетках.
Джемре прибыла в гарем Султана Мехмеда IV из Крыма, подаренная ханом в знак вассальной верности. Ее славянская красота, пепельные волосы и глаза цвета зимнего неба, приглянулись Повелителю. Ненадолго. Благосклонность Султана – переменчивая стихия, шторм, в котором легко утонуть. Джемре забеременела, подарив надежду на высокое положение, но ребенок родился мертвым. После этого её звезда закатилась, уступив место другим, более молодым и удачливым наложницам.
Однако дело было не только в потере ребенка. Джемре знала слишком много. Она видела за улыбками яд, за дружелюбием – коварство. Она случайно подслушала разговор главной калфы гарема и визиря, из которого поняла, что готовится заговор против Султана. Угроза для трона – это всегда смертельная опасность для всех, кто мог об этом узнать. И теперь, Джемре, невольно посвященная в тайну, должна была исчезнуть.
Ее покои располагались на самом краю гарема, возле старых, давно не используемых купален. Сырость и запустение витали здесь постоянно, словно напоминая о бренности всего сущего. Когда дверь бесшумно отворилась, Джемре уже ждала. Несколько евнухов, лица которых скрывали маски непроницаемости, вошли в комнату. В руках у них были шелковые платки, предназначенные не для украшения, а для удушения.
Джемре не кричала, не сопротивлялась. Она знала, что это бесполезно. Она лишь взглянула на ночное небо, проглядывающее сквозь узкое окно, и прошептала молитву, которую помнила с детства.
Ее связали и поволокли по коридорам, заброшенным и темным. Холодный камень царапал кожу. Джемре чувствовала, как жизнь покидает её, словно песок, утекающий сквозь пальцы. Её притащили в старую купальню. Запах сырости, плесени и смерти ударил в нос. Огромный зал с обваливающейся плиткой и ржавыми кранами выглядел зловеще при свете единственного факела, который держал один из евнухов.
Здесь, в этом заброшенном месте, должны были оборваться её дни.
Её бросили на пол. Один из евнухов достал шелковый платок. Джемре закрыла глаза, готовясь к худшему.
Но вдруг раздался звук. Тихий, едва различимый, словно шепот из-под земли. Сначала Джемре подумала, что это плод её воображения, порожденный страхом. Но звук повторился, став громче и отчетливее. Это был детский плач.
Евнухи замерли, оглядываясь. В гареме не было детей, кроме наследников престола, живущих в отдельном крыле. Кто мог плакать здесь, в заброшенной купальне?
Один из евнухов, самый смелый, подошел к старой, заколоченной досками нише в стене. Он вырвал несколько досок и заглянул внутрь. Его лицо исказилось от ужаса.
Он отшатнулся, спотыкаясь, и прохрипел:
- Там… там ребенок!
Джемре открыла глаза. В нише, освещенной слабым светом факела, действительно лежал ребенок. Маленький, закутанный в тряпье, он плакал, словно звал на помощь.
Евнухи растерялись. Они не знали, что делать. Убить Джемре и ребенка? Или сообщить обо всем визирю? В любом случае, это был риск. Обнаружение ребенка в заброшенной купальне могло вызвать подозрения.
В этот момент произошло нечто странное. Факел, который держал один из евнухов, внезапно погас. Зал погрузился в полную темноту. Раздался крик. Затем еще один. И еще.
Джемре лежала на полу, скованная страхом. Она слышала, как евнухи в панике мечутся по залу, сталкиваясь друг с другом. Затем наступила тишина. Мертвая тишина, прерываемая лишь плачем ребенка.
Прошло, казалось, целая вечность, прежде чем Джемре осмелилась пошевелиться. Она попыталась развязать веревки, но они были затянуты слишком туго. Она позвала на помощь, но её голос потонул в тишине.
Вдруг она почувствовала прикосновение к своей руке. Маленькая, теплая ладошка сжала её пальцы. Это был ребенок. Он полз к ней в темноте, словно чувствуя её страх.
Ребенок начал грызть веревки на ее руках. Его крошечные зубки были слабыми, но настойчивыми. Через некоторое время веревки ослабли, и Джемре смогла освободить руки. Затем она развязала ноги.
Вместе с ребенком она ощупью выбралась из купальни. В гареме царила тишина. Двери покоев были закрыты. Никто не знал, что здесь произошло.
Джемре понимала, что оставаться здесь опасно. Она должна бежать. Но куда? Кому довериться?
Она завернула ребенка в плащ и вышла из гарема через потайной ход, известный только ей и нескольким служанкам. Она бежала, не зная куда, повинуясь лишь инстинкту самосохранения.
Через несколько дней, обессиленная и голодная, Джемре добралась до небольшого поселения на берегу Черного моря. Она нашла приют в доме старой рыбачки, которая сжалилась над ней и ребенком.
Джемре работала, не покладая рук, чтобы прокормить себя и ребенка. Она шила, ткала, помогала по хозяйству. Она старалась не вспоминать о гареме, о Султане, о заговоре. Но прошлое преследовало её во снах.
Однажды, когда Джемре стирала белье на берегу моря, она увидела приближающийся корабль. На нем развевался флаг Османской империи. Сердце Джемре забилось с бешеной скоростью. Она поняла – за ней пришли.
Она схватила ребенка и побежала в лес, надеясь скрыться. Но солдаты были уже близко. Они окружили её и заставили сдаться.
Джемре снова оказалась в гареме. На этот раз её ждала не просто смерть, а мучительная казнь. Её обвинили в измене Султану и связи с врагами империи.
Но судьба, казалось, снова решила сыграть с ней злую шутку. В день казни в Стамбул прибыл посол из Венеции. Он привез Султану Мехмеду IV богатые дары и попросил оказать ему честь – показать гарем.
Султан согласился. Во время экскурсии посол увидел Джемре, стоящую на коленях перед палачом. Он был поражен её красотой и попросил Султана помиловать её.
Султан, желая произвести впечатление на посла, согласился. Джемре была помилована, но не отпущена на свободу. Ее отправили в старый дворец, где содержали опальных наложниц и слуг.
Там, вдали от интриг и страстей, Джемре прожила долгую жизнь. Она воспитывала ребенка, которого спасла в заброшенной купальне, и рассказывала ему о долине роз, о крымском солнце и о шепоте мертвых в гареме Султана.
Ребенок вырос и стал известным лекарем. Он лечил бедных и обездоленных, и всегда помнил о том, что его жизнь была спасена благодаря мужеству и доброте Джемре.
А Джемре, глядя на закат над Босфором, часто думала о том, что ее жизнь – это череда чудес и испытаний. Она выжила там, где погибли другие. Она нашла любовь там, где царила ненависть. Она познала страх и отчаяние, но не сломалась. Потому что в ее сердце всегда жила надежда. И эта надежда освещала ей путь даже в самой темной ночи.