Любая песня звучит необычно, когда её поет Отис Реддинг. Независимо от того, когда, кем и как она придумана и спета впервые. Cвежий, что называется, "с пылу с жару" соул-модерн собственного сочинения и довоенный стандарт Try A Little Tenderness, раскаляемый до возгроаяния в таком темпе, что слушателю мерещится, будто на нем тлеет его костюм. Затеяв деликатную игру с огнем, ближе к кульминации певец тщетно пытается затоптать подступающее к нему пламя...
Отдельную нишу в этой музыкальной лаборатории Реддинга занимают вальсы: These Arms of Mine, Pain In My Heart, Tennessee Waltz - ни на что не похожий ни до, ни после...
Два его ранних альбома начинаются с песен в ритме этого старомодного танца. Обе написаны серьезными людьми в классическом ключе соул-баллады, но препарированы Реддингом почти до полной неузнаваемости в духе его дальнейших опытов над Day Tripper и White Christmas.
И не удивительно, что на обложке первого диска артист не похож на себя. Перед нами пастор, сенатор, диктатор, кто угодно, только не тот, чьим голосом преображены двенадцать вещей, обещанных в программе.
Певец подвергает их "пластической операции", которая не делает их благозвучнее, обе они таковы изначально, а напротив, придает им некий "калигаризм", изломанность и зыбкость, словно бы поющий уверен, что он экспериментрирует в одиночку, и никто не свалится в обморок, застукав его за этим занятием. Космонавт в капсуле, оборотень в предвкушении полной луны, которая не сделает его ни красивее, ни счастливей, зато на несколько часов превратит в уникальное существо.
"Вальсы Отиса Реддинга"... Читается кощунственно, хотя многие звезды молодежной поп-музыки вальсировали весьма охотно, в том числе и такие лидеры эпатажа, как Джей Хокинс, Литтл Ричард, Джеймс Браун и Стоунз, в чьей версии Pain In My Heart вокал Джаггера парадоксально напоминает то Эрика Бёрдона, то Пола Анку, заставляя подергиваться мнительного слушателя, которому такие абсурдные параллели как в спину нож. Тем не менее, наваждение очевидно.
Основой Pain In My Heart послужила Ruler Of My Heart, которую маститый Аллан Туссэйнт (под псевдонимом Наоми Нэвилл) написал для Ирмы Томас по канве One For My Baby Гарольда Арлена и Джонни Мерсера. Слушая Ирму Томас, нетрудно вообразить, как бы мог спеть эту вещь Джон Леннон в духе Not A Second Time или I'll Be Back. Особенно в припеве.
Такую же ассоциацию рождает минорный (Am/E) бридж That's How Strong My Love Is. Четко артикулированный (1.55) в оригинале, но скомканный Реддингом как спичечный коробок в пальцах неврастеника.
В политике Рузвельтов было два и оба белые. В поп-музыке тоже два, и оба темнокожие, но названы в честь тех белых, что в политике.
Блюзовый ветеран Рузвельт Сайкс, названный явно в честь Теодора "Тедди" Рузвельта, язвительный оппонент космической программы Хрущева.
Рузвельт Джеймисон - автор That's How Strong My Love Is, в последствии видный исследователь-гематологпреподаватель, общественник и богослов. Его назвали в честь Франклина Делано.
Прежде чем целиком посвятить себя медицине, Джеймисон активно сотрудничал с такими тонкими стилистами соула, как Джеймс Карр, чья There Goes My Used To Be убедительно продолжает линию Реддинга, и меланхоличный до паранойи O.V. Wright, первый исполнитель That's How Strong My Love Is.
Бережно и проникновенно, сохранив от профанации таинственную и невыразимую её сущность, That's How Strong My Love Is сумели воспроизвести The Youngbloods и Джесси Колин Янг, покинувший этот мир совсем недавно. В их исполнении она будто впервые рождается у нас на глазах. Знание - есть воспоминание.
– Да? Я знал, что она вам понравится, – произнес его собеседник, вставая со стула. – Я не сказал, что она мне понравилась, Гарри. Я сказал, что она меня очаровала. Это большая разница.