Третий час ночи. Кажется, я еду из этой проклятой деревни уже целую вечность. С самого начала, учитывая мой яростный скептицизм, поездка к гадалке в Сосновку была сомнительной затеей. Но карточный долг — дело чести, как говорили в стародавние времена. В проигрыше в подкидного дурака моим симпатичным подружкам никакой чести не было. Ну проиграл на желание, ну купил бы им по бутылке женского алкоголя — вермута, мартини или что они там пьют. Но нет, едва я заявил о том, что отблагодарю подарками победительниц, как Катя, жеманно поджав губки, сказала:
— Оленька, да наш храбрый Саша просто боится поехать к Аксиньи Зоряновне!
После того, как Оленька хихикнула, поддакнув ей, выбора у меня не оставалось — включилось мужское самолюбие.
— Ну давайте адрес вашей бабки и номер телефона. Пусть устроит там цирк, а я запишу её фокусы на видео, поржём с парнями потом. Завтра вечером и поеду.
Я уже не слушал, что Аксинья Зоряновна помимо того, что гадалка, ещё и ведьма, может не только белой, но и чёрной магией шандарахнуть, и к ней вообще сложно попасть — очередь большая. Я должен был утереть нос подружкам и навсегда закрыть этот вопрос, но…
Но в течение последних трёх часов, после того как я выехал из Сосновки, я не видел ни одной машины, ни одного населённого пункта, ни одной заправки. Возможно, я перегнул с выражениями, когда бабка, назвавшаяся гадалкой и ведьмой, пыталась провести какой-то хитрый ритуал, а потом, скорее всего, содрать с меня немалые деньги. Я снимал все её манипуляции на телефон, подкалывал, язвил. Предлагал старухе выступать в цирковом балагане. В общем, довёл Зоряновну (странное отчество) до белого каления. Она прервала гадание и выгнала меня взашей с проклятиями. Мне донеслось вслед, что теперь я узнаю почём фунт лиха, и если мне удачи и мозгов хватит, то меня, может, и пронесёт от печальной судьбы, но скорее всего нет. Разумеется, я принял её проклятия со смехом и посоветовал обратиться к хорошему психиатру. Нехорошо расстались.
И вот теперь бензин был на исходе, телефон сдох ещё час назад, и я вообще не понял, как нормальная, хорошо освещённая асфальтная полоса стала узкой виляющей между деревьев грунтовкой, тянущейся бесконечно в полной темени, нарушаемой только светом фар моей «Весты». Но деревья, лес — это ещё ладно, а вот когда по обеим сторонам дороги начали мелькать кладбищенские кресты и оградки, то я совсем приуныл. Так и было все три часа дороги: кладбища и кресты, кресты и кладбища. Три часа пути, при том, что до моего города добираться было от силы полчаса.
Я понятия не имел, где нахожусь, головное устройство машины не работало уже месяц, всё лень было до сервиса доехать. Проехав ещё несколько километров, я упёрся в указатель «Сортировка», а за ним поворот направо, где виднелся ряд одноэтажных домишек, чьи окна слабо светились в темноте. И тут моя машина заглохла, едва я, обрадовавшись, что встретил «цивилизацию», свернул в деревню на хорошую асфальтную дорогу. Что же, населённый пункт всяко лучше, чем постоянные кладбища и жуткий лес. Пусть и деревня глухая, но люди же есть. Бензин точно найду — заплачу вдвойне плюс добавлю за беспокойство, может, и АЗС есть поблизости. Я достал из багажника пустую канистру, поставил машину на сигнализацию и уверенно пошагал к ближайшему дому, в окнах которого мерцал свет. До него было метров сто, не больше. Темно было, фары-то выключил, чтобы, пока я путешествую, не сел аккумулятор. Половинка луны давала слабый рассеянный свет, позволяя рассмотреть очертания крупных предметов, ну и огонёк в окне дома маячил мне путеводной звездой. Здесь было очень тихо и ни малейшего дуновения ветра. Тишина такая, хоть на куски её нарезай.
Вот тут-то со мной и случилось первое происшествие, которое, во-первых, чуть не стоило мне жизни, а во-вторых, поставило в тупик мой разум.
Когда я прошел примерно половину расстояния до намеченной цели, неспешно ступая по обочине дороги и довольствуясь лунным светом, то споткнулся обо что-то под ногами и рухнул плашмя на груду твёрдого, металлического. Выроненная канистра загрохотала по асфальту, наверное, перебудив всю деревню. Было так больно, что даже в глазах потемнело, а когда зрение восстановилось, то я уставился на лезвие клинка, торчащее вверх в нескольких сантиметрах от моего лица. Ещё бы немного, и я напоролся бы на него, нанизался бы как жук на булавку.
Но это было ещё не всё. Оглядевшись и привстав, я сообразил, что распластался на человеке в доспехах, который лежал на спине, сжимая в руке то ли длинный кинжал, то ли короткий меч. Только рука с мечом была мёртвой, и человек был мёртвым. Почему я так решил? Да потому что даже при таком свете я видел обтянутые кожей широкие скулы и остальные лицевые кости мечника, а застывшая рука, сжимающая клинок, и вовсе была лишена даже тонкой прослойки плоти. Мертвец, никакого сомнения. И какой-то неправильный. Дело не в том, что мумифицированное тело в средневековых доспехах валяется на обочине асфальтной дороги 21-го века, а в том, что пропорции у трупа были неправильные. Его череп был просто гигантским, руки раза в полтора длиннее обычных, а ноги — коротковаты. Да и эфес он держал мёртвой хваткой костяшками только трёх длинных пальцев. Левая конечность была такой же. Отметил, что никакого запаха он вообще не издавал.
Все эти детали я уже разглядывал, светя брелоком, недавним подарком одной из подружек, и вспомнив, что там есть довольно мощный светодиод. Впрочем, его хватит ненадолго. Если светить постоянно — максимум минут десять. Кажется, так Катя говорила. Нужно экономить свет, мало ли чего тут ещё под ногами валяется или даже бродит.
Подумав о последнем аргументе и поразившись собственному спокойствию (не каждый день падаешь на иссушенный труп), я, приложив усилие, вырвал из костяной хватки кинжал. Пожалуй, буду называть его кинжалом, коротковат он для меча.
Как только кинжал оказался в моей руке, моё настроение моментально изменилось. Я буквально почувствовал прилив сил, будто наполнился энергией. Никогда не чувствовал себя так хорошо физически и со столь ясным разумом. Да у меня даже зрение лучше стало. Списав такое повышение эффективности организма на стресс, я подобрал канистру и продолжил путь к дому.
Вскоре я уже тарабанил в окно, между рамами которого почему-то горели огарки свечей. Странно, вроде вдалеке, в конце улицы тускло горит фонарь на столбе, а у этих нет электричества. И почему свечи между рамами, а не на подоконнике или на столе?
Никто не реагировал на стук, и я уже собрался идти и ломиться в следующий дом, как за стеклом появилось бледное, но симпатичное девичье лицо, в обрамлении кудрявых волос. Я разбираюсь в женской красоте, и меня не обманешь толстым слоем макияжа. Даже при таком слабом свете и за двумя стёклами я разглядел, что девчонка — настоящая красавица. Вот так подфартило постучаться в нужный дом! За такое можно подругам и дурацкий спор простить, и мой ночной променад.
Пока я разглядывал красивое лицо, девушка жестом показала, что мне нужно обойти дом. Очевидно, там был вход, и я поспешил воспользоваться приглашением.
Обходя дом, я отметил, что он старый и деревянный. Хотя кого сейчас удивишь «экологичным» деревянным срубом из брёвен? Вот она, зазывно приоткрытая дверь в прихожую-коридорчик. Правда, никто не встречает и не спрашивает, кто я и чего мне надо. Храбрая хозяйка, надо сказать, вот так ночных незваных гостей пускать в дом. Ну, не буду пугать: спрятав руку с кинжалом за спиной, я, держа перед собой канистру как пригласительный билет, прошёл внутрь помещения.
И чуть не напоролся грудью на выставленное стройной девицей в цветастом платье ружьё, из которого она старательно целилась в меня. Красавица стояла посреди аскетичной кухни в дореволюционном стиле и внимательно изучала меня. Кухню наполнял свет свечей, расставленных повсюду, и никакого намека на электрические лампы.
«Всё-таки, осторожная», — подумал я хладнокровно и улыбнулся.
— Чего лыбишься? Ты за что сюда попал? — у ангельского создания был немного хрипловатый голос.
— Не за что, а как, — поправил её я. — Убери пушку, не дай Бог, выстрелишь.
— На сортировку, особенно на этот этап, попадают именно «за что»! И нет тут никакого бога, не то направление! Что у тебя за спиной? Покажи, медленно, — она и не думала убирать оружие, тыча ним в меня. Опасная женщина.
— Всё-всё, делаю как ты говоришь, — я бросил канистру на пол и медленно показал хозяйке дома руку с кинжалом. Начал спокойно ей рассказывать, что со мной приключилась. Может, она поехавшая головой, с такими надо очень осторожно, не провоцировать. Наделает дырок во мне, потом не заклеишь.
— Я Саня. Заблудился, ездил к гадалке, в Сосновку. Назад добирался, и чёрт его знает, как умудрился повернуть не на ту дорогу. А что за деревня такая, Сортировка? Никогда не слышал, хотя живу в соседнем с вами районе. Как тебя зовут?
Я всё болтал, занимая девушку разговором и не делая резких движений, чтобы она не нажала вдруг на спусковой крючок. Но, кажется, она меня не слушала. Её большие, карие глаза расширились от ужаса, когда она увидела кинжал в моей руке. Странно, вроде бы, заряженное ружьё куда больший аргумент моего большого, но всё-таки ножика.
— Я Таня. Ты убил стража? Это возможно? — пролепетала она, опуская ружьё.
— Сдурела? Не убивал я никого. Говорю же, поругался с гадалкой, машина заглохла, бензин кончился, не понимаешь по-русски что ли? А кинжал я подобрал с дохлого скелета в доспехах по пути сюда. У вас тут опасно, как я вижу! — вразумлял я девицу.
— Офигеть. Ты реально живой! Ох и не повезло тебе! — воскликнула собеседница и отставила ружьё в сторону. — Сортировка — не деревня. Тут остановка на пути в ад, передержка и последний отсев, можно сказать. В домах — все мёртвые, просто ждут своего часа. В каждом доме.
— Так, понятно. — пробормотал я, с опаской поглядывая на отставленное ружьё и прикидывая, успею ли я до него допрыгнуть, если девчонку, назвавшуюся Таней, снова переклинит, и она решить пострелять.
— Ааа, ты мне не веришь, — усмехнулась она и подошла к кухонному деревянному столу. — Ну смотри.
Прежде чем я успел её остановить, девушка схватила со стола блеснувший сталью нож и воткнула его себе в грудь, а потом выдернула. И тут я ошалел уже не знаю какой раз за этот вечер. На платье Тани не было ни капли крови, как и на лезвии ножа. В комнате стало так тихо, что, наверное, было слышно, как скрипят мои мысли, пытаясь отремонтировать разрушенные логические цепочки восприятия.
— Попадос, — только и пробормотал я и тут же встрепенулся. — Ладно, вы тут мёртвые, я живой, а значит, мне надо отсюда сваливать! Знаешь, как? Добыть бензин и вернуться той же дорогой?
— Нет тут никакого бензина, и выход отсюда только один. Под тем фонарём, который горит в конце улицы. Только это путь в ад, для мёртвых. Туда тащат души стражи, когда решают, что им пора кого-то забрать. Приходят к домам и ждут, внутрь им нельзя. Транслируют твои грехи прямо тебе в мозги. И рано или поздно душа выходит, не выдерживает. Промо-пытка. Ко мне дважды приходили. Пока держусь. Ну а для живых место под фонарём, видимо, это вход в земной мир. Но это неточно, — подумав, выдала Таня. — Тебе вообще повезло, что ты мимо них проскочил и наткнулся на убитого стража. Они иногда сражаются друг с другом, по какой причине — я не знаю.
— Раз других вариантов нет, значит, мне нужно под фонарь, — я стиснул в ладони рукоять кинжала и плюхнулся на лавку у стены. — Эта же штука может их убивать?
— Может, только там не один страж. И если ты не великий фехтовальщик и не воин, то тебя просто выпотрошат, — «обрадовала» меня Таня. — Разве что как-то отвлечь их.
— Надо подумать! — бодрым голосом сказал я. — А у тебя что за грехи, если не секрет? Раз ты здесь.
— Здесь нет секретов, — горько усмехнулась девушка, опустившись на единственный стул. — Я отравила отчима. Он меня с детства бил и лапал. Потом я уехала учиться, вернулась. Думала, больше не будет, а он во вкус вошел. Ну я его и отравила. В водку ему подсыпала яда. Только он с дружками пил, да ещё мать к ним присоединилась. Четыре трупа. Вот так вот.
— А как ты здесь… — пораженный её признанием спросил я.
— Удирала от полиции. Врезалась в другую машину. Погибла и водителя той машины чуть не убила. Так сюда и попала.
— Слушай, но отчиму ты по заслугам воздала, а остальные смерти — случайность. Ты же не хотела, — я старался поддержать Таню, глаза которой наполнились слезами. Мне только женских слёз не хватало.
— Слишком много случайностей. Ну и с отравлением, видимо, перебор был, — она хлюпнула носом.
— Но раз тут сортировка, то, может, тебя хотя бы в ад не отсортируют, — утешальщик из меня оказался слабый, но я не знал, что ещё сказать.
Моя последняя фраза, однако, произвела на неё эффект. Она вытерла слёзы ладошкой и трогательно улыбнулась так, что у меня самого сердце защемило. Если бы не поддерживающий во мне спокойствие и уверенность кинжал стража, я бы сам всплакнул, настолько жалко мне стало красавицу с несправедливой судьбой.
— А ведь можно действительно попробовать отвлечь их. Может мне зачтётся. За шесть лет, что я здесь, только один раз видела такое. Белый луч, вознёсшийся в чёрное небо, — голос Тани обретал уверенность. — Да, давай попробуем. Я выйду первая и отвлеку их, а ты беги со всех ног к фонарю. Не трать время на драки, тебе не одолеть нескольких стражей.
Я был в замешательстве. Девушка, видевшая меня впервые, готова была пожертвовать собой ради меня. Впрочем, с другой стороны, она ведь уже была мёртвой, а подобный поступок мог стать благой каплей, которая не даст ей отправиться в преисподнюю.
— Может, вместе рискнём, под фонарь? А там как удача повернётся, — что-то не давало мне позволить ей просто так разрушить хрупкую грань, отделяющую её от ада. Да и в целом мероприятие предстояло сомнительное. В окна я уже замечал коренастые силуэты, снующие между домами. Кажется, их становилось больше.
— Нельзя медлить! — Таня, выглянув в окно, тоже заметила группу чёрных, плотных теней, обступивших дом неподалёку от нашего. — Скоро рейд!
— Рейд? Это ещё что такое? — опешил я.
— Рейд, это, Саша, когда забирают сразу несколько мертвецов. И тогда стражей тут — не протолкнуться, — она снова взяла в руки ружьё, сняла со стены патронташ, надела его на себя и, заметив мой заинтересованный взгляд, объяснила. — Ружьё не убивает их, только отбрасывает. Досталось мне от охотника, который был до тебя со мной в доме. Он с ним к дому из леса пробивался. Ну а потом, пару лет назад, всё-таки вышел наружу. Грехов много было. Не выдержал.
— Раз ты готова, и время не терпит, то давай попробуем! — я не стал вникать в историю про охотника и встал с лавки.
Мы договорились, что Таня побежит к дальним домам, в обратную от фонаря сторону, и наделает шума. Время пришло.
Перед выходом я попросил попить у Тани, но она лишь пожала плечами. Сказала, что мертвые не пьют и не едят, не имеют физиологических потребностей. Их тела в сортировке будто резиновые, а все ощущения, и главное, боль и сожаление, ощущаются в сознании. Они многократно сильнее нормальных земных чувств, как например страх, который она испытывала прямо сейчас. Но тем не менее была готова к задуманному. Таня успела сказать о том, что чувствует, что нравится мне, и ей тоже жаль, что мы не встретились в нормальной жизни.
Сказанное ею было последним перед тем, как мы разбежались: я — к фонарю, она — к скособоченному дому в начале улицы, где толпились под окнами мрачные силуэты в доспехах.
Я побежал со всей скоростью, на которую был способен. Мне было наплевать на машину, оставленную на повороте в сортировку, на документы в бардачке автомобиля. Документы восстановлю, машина застрахована, а вот жизнь не восстановишь, и страхование не поможет.
Почти добежал до светлого пятна под фонарем, когда мой путь преградила рослая угловатая фигура с секирой в руках. За спиной загрохотали ружейные выстрелы, раздался женский вопль и звериный вой.
Бытует мнение, что у демонов чёрные или красные огненные глаза. У этого монстра кругляши глаз были ослепительно синими. Рожа твари в свете фонаря напоминала лицо ребёнка Чужого из известного хоррора. Кажется, там называли его Новорождённый. Но было не до разглядывания уродства демона.
Не умея драться холодным оружием и проигрывая в длине клинка секире соперника, я использовал единственный шанс и рванул вперёд, метя в глаза стражу. Только лицо было не прикрыто доспехами из неизвестного материала, и я сомневаюсь, что даже мой адский кинжал смог бы их пробить. В глаз чудовища я не попал, но лезвие вышибло ему зубы и погрузилось наполовину в глотку. Вышло даже лучше, чем я рассчитывал, но клинок застрял намертво, и я не стал терять время на его извлечение. До круга света под фонарем оставались считанные шаги, и я пробежал их за секунды.
Однако ничего не произошло. Я просто стоял в центре светового пятна и озирался, высматривая подступающие ко мне из темноты жуткие фигуры. И они не замедлили появиться — сначала несколько, потом десятки, затем заполонили всё пространство вокруг меня. А грёбанный портал не работал! Если это вообще был портал.
С той стороны, куда убежала Таня, ночную темноту внезапно разрезал мощный столб света и умчался ярким белым потоком в беззвёздные небеса.
«Ну хоть ей повезло», — горько усмехнулся я, подобрав под ногами булыжник и готовясь к последней драке. Я лишился своего магического оружия, и меня буквально трясло от ужаса, тело слабело и подкашивались ноги. Но я был обязан самому себе дать последний бой.
Когда окружившие меня твари, со всех сторон ринулись под фонарь, он стал ярче, сменил цвет на ослепительно оранжевый, и стражи попятились. Я заорал что-то истерично-победное, замахнулся камнем в толпу, и картинка перед глазами поплыла.
Через мгновение я так и стоял с булыжником в руке, но только за низеньким заборчиком у дома Аксиньи Зоряновны, рядом со своим заведённым автомобилем. Старушка же опёрлась на крыльце на резные перила и хитро улыбалась, оглядывая меня.
— Ну как тебе урок, парень? — засмеялась она. — Я всё видела.
— Это всё было по-настоящему? — мне очень хотелось запустить в неё булыжником, который я продолжал держать в руке.
— А как же, — поистине дьявольская улыбка гадалки растянулась на всё лицо. Её глаза блеснули синим. — Могу снова отправить на сортировку, чтобы убедился. Только там ты очень всех обозлил, в следующий раз не убежишь.
— Не надо на сортировку. Извините, был неправ, — выдавил я из себя и бросил камень на обочину.
— То-то же, — констатировала Аксинья Зоряновна, развернулась и ушла в дом.
Я уселся за руль машины совершенно опустошённый. Это действительно был хороший урок. Всю дорогу домой я думал о том, кем же была эта проклятая старуха. Ведь явно не просто гадалкой с такими-то возможностями. А ещё думал о девушке, которая едва не попала в ад из-за меня. Смог бы кто-то пойти ради меня на такое из моих подруг? У меня по этому поводу большие сомнения…
Автор: Дмитрий Чепиков
Или помочь на кофе автору можно сюда:
Карта Tinkoff (T-bank) 2200 7001 5249 7276