- Женщина, вытирайте, пожалуйста, ноги! – навстречу первой посетительнице поликлиники бросилась молоденькая уборщица с мокрой тряпкой и расстелила её.
- Это куда же ты столько воды налила, милая? – фыркнула женщина. – И как по этому полу ходить теперь? Ещё не хватало здесь поскользнуться и получить травму: ушиб, а то и перелом!
- Здесь же больница, если что – вам помогут, - на полном серьёзе ответила уборщица. – А упасть вы можете везде… У нас, например, случай в деревне был: одна женщина пошла в огород, споткнулась на грядке, упала и бедро сломала, четыре месяца в больнице лежала!
- В деревне, говоришь? – переспросила женщина. – Так ты ещё и деревенщина? Что ж, это было видно с самого начала – никакого воспитания!
- Да, я из деревни, но нисколько этого не стыжусь! – ответила девушка, гордо подняв голову.
Во время лёгкой перепалки пол успел немного подсохнуть и посетительница, умышленно игнорируя расстеленную перед ней тряпку, шагнула на чистый пол.
- Женщина, я же вас просила вытереть ноги! На улице слякотно, вон, как вы наследили!
- Ничего, вымоешь ещё! Работа у тебя такая!
- Чужой труд нужно уважать… - с обидой в голосе произнесла девушка.
- Ах, ты хамка! Есть-то малолетка какая-то, а уже уважения к себе требуешь! Ну, я схожу к главному врачу, пожалуюсь, быстренько тебя отсюда попрут! Я, между прочим, дочь полковника и не тебе меня поучать!
- Не нужно жаловаться, пожалуйста. Мне очень нужна эта работа.
- Убирайся в свою деревню и там работу ищи.
- Нет в нашей деревне работы, поэтому и приехала я в город…
- Всякая безграмотщина сюда едет! Ну, я помогу тебе вернуться к твоим бурёнкам и поросятам. Как только я расскажу главврачу про твоё хамство, ты будешь уволена немедленно!
- Простите меня, - прослезилась девушка, - я не хотела вас обидеть.
- Не хотела она! Никакого воспитания! – продолжала кипеть женщина. – Есть-то уборщица какая-то, а возомнила-то себя, возомнила! – рявкнула она и прошла по вестибюлю, оставляя грязные следы.
Девушка, которую звали Надя, вздохнула и протёрла пол заново.
Семнадцатилетняя Надя была девушкой ранимой, она не любила ругань, критику в свой адрес и собственные неудачи принимала близко к сердцу. Тем более, для молоденькой девушки это был всего лишь третий рабочий день в городе.
Надя постаралась как можно скорее забыть неприятную ситуацию с этой высокомерной, напыщенной дамой. Но как можно забыть, если над ней нависла угроза увольнения? Надя очень переживала, боясь лишиться работы.
Вредная посетительница тем временем была настроена решительно, она прямиком направилась к главврачу. Спасло Надю лишь то, что время было раннее и главврача ещё не было на месте.
Только спустя несколько дней, поняв, что увольнять её не собираются, Надя полностью успокоилась. Но девушка и предположить не могла, что их встреча – это только начало, и эта женщина сыграет роковую роль в её жизни.
Спустя три недели Надя всё-таки осталась без работы: в поликлинику опять пришла та самая высокомерная женщина, увидела Надю и поспешила нажаловаться на неё главврачу. Хотя в тот раз Надя ни слова ей не сказала, но женщина была очень злопамятной и припомнила их предыдущую встречу.
- Вы уволены! – прозвучало, как гром среди ясного неба. – Сегодня ваш последний рабочий день! Расчёт получите после обеда.
Спорить с главврачом было бесполезно, человеком он был жёстким, на уступки никому не шёл. Надя была так подавлена, что, не зная, как скоротать время до получения расчёта, принялась намывать полы.
Когда в больнице появилась очередная посетительница, Надя, по обыкновению, расстелила перед ней тряпку.
- Простите, пожалуйста, - скромно обратилась Надя, пряча глаза, полные слёз. – Вытрите, пожалуйста, ноги, грязно на улице, а я только полы вымыла.
- Да, деточка, конечно, - ласково ответила женщина. – Что же, зря ты трудилась, пот проливала?
Надя подняла глаза на посетительницу.
- Тётя Зина?! – радостно воскликнула она, забыв на мгновение о своей беде.
- Да, я тётя Зина, - женщина принялась внимательно рассматривать Надю, но не могла вспомнить, откуда они могут быть знакомы.
- Здравствуйте, тётя Зина, вы меня не узнаёте? Я Надя Василькова, вы соседкой нашей были в деревне Комарки.
- А-а, Васильковы! Ну, здравствуй, Наденька! Конечно, я помню не только тебя, но и всю твою семью. А тебя как же узнать? Ты вон, какая девушка-красавица стала! Видела я тебя в последний раз, когда ты совсем дитём малым была – ровно десять лет назад мы из деревни в город переехали.
- А я вас сразу узнала!
- Хорошо, что узнала… - усмехнулась тётя Зина. – Знать, несильно я постарела за эти годы…
- Нисколечко, тётя Зина! – улыбнулась Надя.
- Ты мне расскажи, Надюша, как вы поживаете? Тоже в город решили перебраться?
- Нужда нас заставила… - вздохнула Надя и опустила голову.
- Что случилось, Надя? Папка-то работает?
- Умер мой папка пять лет назад… - в глазах девушки заблестели слёзы. – Хороший мой папка был, добрый.
- Ох, горе-то какое! – запричитала тётя Зина. – Что же случилось с ним? Он ведь непьющий вроде был.
- Болел он сильно, но до последнего дня работал. Так и говорил: «Пока я жив, буду работать, чтобы моя семья нужды не знала».
- Жалко… - вздохнула тётя Зина. – Помню твоего отца, безотказный был человек, мне сколько раз помогал вёдра от колодца донести. Это при живом-то муже! От моего муженька-лентяя помощи можно было не ждать…
- Папка мой всем помогал, - всхлипнула Надя.
- А братец твой старший, Мишка, где теперь? Женился, небось, детишек родил? На пять лет тебя Мишка старше?
- Да, на пять… - ответила Надя.
- Ну, знать, память меня ещё не подводит! Так где Мишка-то?
Надя молчала.
- Что с братцем-то твоим? Неужто тоже помер? Молодой ведь совсем… – ужаснулась тётя Зина.
Надя помолчала ещё немного, а потом, взяв себя в руки, сказала:
- Мишка, как папки нашего не стало, по кривой дорожке пошёл, пить начал, с семнадцати лет стал домой пьяным являться. Мамка ругала его, сильно ругала, но разве слушал он её? Папка-то, если надо, мог и за ремень взяться. Доставалось порой Мишке, если уж совсем он начинал хулиганить, а меня папка никогда не трогал, потому что я всегда вела себя тихо.
Когда Мишку в армию забрали, поспокойнее нам с мамкой стало, он ведь из дома всё тащил, даже всех наших курочек продал, чтобы на выпивку деньги были. Мать надеялась, что исправится Мишка за два года в армии, да где там… Два года назад вернулся Мишка и опять принялся за старое, только сильнее пить начал. Вот скажите, тётя Зина – в кого он таким сделался? Ведь ни мать, ни отец непьющие у нас…
- Кто ж его знает, Надя, что у него на уме, может, от дедов к нему эта вредная привычка перешла… Так что с Мишкой-то стряслось?
- Четыре месяца назад Мишка сильно напился, дом наш спалил и сам угорел. Мать в это время на работе была, а я в райцентр ездила, вишню на продажу возила. Жалко, тёть Зин, Мишку… хоть и непутёвым хулиганом он был, а всё равно брат родной… Он мне даже вишню собирать не помогал, зато деньги с продажи отбирал на выпивку себе…
- Неужто дотла Мишка дом спалил?
- Одна комната только уцелела, благо, гардероб в этой комнате стоял, хоть вещи целыми остались.
- Вот натворил братец твой! Кто бы мог подумать? Хотя, как помню, мальчишкой он дерзким был, взрослых не слушался.
- Да, только папка и мог на него управу найти.
- Ты гляди, Надюша, как замуж надумаешь пойти – за пьяницу не ходи, так и будет он всю жизнь тебе своим пьянством докучать, намаешься ты с таким мужем.
- Знаю я, тёть Зин, насмотрелась я на братца своего.
- Ну, не буду я тебя больше отвлекать, Надя. Тебе, небось, работать надо?
- Уволили меня сегодня, тётя Зина.
- А за что ж уволили? Неужто сильно ленилась ты? Не поверю!
- Одна злая женщина нажаловалась на меня – и меня уволили. А за что? Я всего лишь-навсего попросила её ноги вытереть о тряпку, чтобы полы не пачкать. Вас я тоже просила ноги вытереть, но вы же на меня жаловаться не пошли…
- Ах, гадина какая! Бывают же такие нелюди… - искренне негодовала тётя Зина. – Не переживай, милая, ежели работа тебе нужна, приходи к нам. Я на почте работаю, нам сейчас как раз почтальонка нужна.
- Правда, тётя Зина? – засияла от счастья Надя. – Спасибо вам!
- Только учти: работа эта трудная, только на первый взгляд лёгкой она кажется. Ходить много приходится, нужно не только письма и газеты разносить, но ещё и пенсии.
- Я не боюсь работы, тётя Зина. Я бы хоть грузчиком готова была пойти! – не переставала улыбаться счастливая Надя.
- Да будет тебе! Скажешь тоже – грузчиком! Не бабское это дело… Так, если надумаешь у нас на почте работать, приходи завтра к восьми утра в тринадцатое отделение почты, это на улице Вяземской. Знаешь, где такая улица?
- Нет, тётя Зина, не знаю. Мы ведь в город совсем недавно приехали, а ходить я никуда не хожу – только из дома на работу и обратно.
- Сами-то где вы сейчас живёте?
- Мать на работу на подшипниковый завод устроилась, комнату нам в заводском общежитии дали. А меня на завод не взяли, потому что восемнадцати лет мне ещё нет. Просилась я на сокращённый рабочий день – тоже не взяли, вот и пришлось мне уборщицей пойти, не сидеть же мне у мамки на шее…
- Это ты молодец, Надя. Мамке помогать нужно. А по поводу возраста не переживай, работает у нас на почте одна твоя ровесница. Только далековато тебе на работу ездить будет: подшипниковый завод и наше почтовое отделение в разных концах города находятся.
- Ничего, тётя Зина, я привыкла в деревне рано вставать.
- Ты поработай у нас, если понравится тебе работа, может, получится у тебя перевестись поближе к дому.
- Спасибо, тётя Зина! Как хорошо, что я вас встретила!
- Да, это большая удача, - улыбнулась женщина. – Сегодня тебя уволили, а завтра ты уже на другую работу пристроишься…