Смерть оказалась красивой – совсем не такой, как ее принято изображать: в черном плаще и с косой. Она явилась в образе белокурой девушки, одетой в глухое, до пят, коричневое платье с белым кружевным воротничком, из-за чего напоминала примерную гимназистку. Соня смотрела на нее сквозь ставшую вдруг прозрачной стену, сидя на кровати и уперев подбородок в колени. Ей не было страшно. Как ни странно, она вообще ничего не испытывала.
Смерть не обращала на Соню никакого внимания, даже ни разу не взглянула, – потому что пришла не к ней, а к ее папе. Бесшумно и плавно скользя в гостиной у потертого дивана с торчащими пружинами, на котором лежал спящий мужчина, что-то неуловимо поправила маленькими нежными руками, потом задумчиво постояла пару мгновений, глядя в пространство, и тихо растворилась в воздухе.
Стена вновь обрела плоть кирпича, облеченного в исписанные разноцветными фломастерами обои. Соня машинально взглянула на часы. Было почти девять вечера. Не в силах стряхнуть с себя тупое оцепенение, она продолжала неподвижно сидеть в медленно сгущающемся сумраке. Папа Сони был алкоголиком. Интеллигентный, умнейший, но слабовольный человек, он, как и многие творческие люди, по месяцу не мог выйти из состояния запоя, впадая за это время в совершенно скотское состояние мычащего неандертальца. В такие невыносимо долгие дни Сонина мама ночевала в комнате дочки, поскольку гостиная превращалась в свинарник, уставленный бутылками и остатками гниющей еды и источавший невыносимую вонь перегара, немытого тела и блевотины. Надо ли говорить, что в доме никогда не водилось лишних денег, семья жила в состоянии непрекращающегося уже шесть лет ремонта, дом из-за чувства стыда был закрыт для немногочисленных друзей, а Соня носила только старые, отданные кем-то из родни вещи, заботливо перешитые мамой. Все было напрасно: уговоры, запреты, заговоры, кодирования… Однажды, когда отец отправился попрошайничать на выпивку и вернулся весь избитый, напуганная мама зареклась прятать от него деньги или выливать в раковину найденную водку. «Если пропадет где или его убьют, потом в жизни себе не прощу», – говорила она.
Соня поежилась. Время тянулось ужасно долго, но ей не хотелось ни читать, ни спать, ни слушать музыку – несмотря на то, что тишину теперь разрывали отвратительные звуки мучительной рвоты, доносившиеся из соседней комнаты. Она зажимала уши, и ей хотелось спрятаться, умереть, исчезнуть. Вернувшись с учебы и проведя остаток дня в полном молчании рядом с тенью ее настоящего отца, впрочем, как и все предыдущие дни, она все больше ощущала, что потихоньку превращается в аутиста, живущего в своем замкнутом мирке. Мама уже две недели лежала в больнице с травмой головы, и навещать ее было единственной отдушиной для Сони. Правда, она ужасно страдала, что толком ничего не могла принести в качестве гостинца…
Неожиданно в прихожей послышался шум, повернулся ключ в замке, открылась дверь и вошла мама. Такая родная, такая теплая. Выйдя из оцепенения, Соня кинулась ей навстречу.
– Ты знаешь, меня завтра должны были отпустить, но я вдруг так захотела домой, что написала расписку и сбежала на ночь глядя, – улыбнулась мама. – Утром за выпиской и вещами съезжу...
Вместе с мамой в дом вошла жизнь. Несмотря на все невзгоды, этой хрупкой на вид женщине каким-то загадочным образом удавалось сохранять в себе оптимизм, легкость характера и веселый нрав. Заглянув первым делом в большую комнату, где в полубессознательном состоянии лежал пьяный муж, она забила тревогу: в пластиковом синем ведре, стоявшем у изголовья, оказалась кровь. Соня боялась смотреть. Но воображение живо дорисовало все за нее, и пережитый стресс оказался неизлечимым: даже спустя много-много лет уже взрослая и имеющая детей Соня будет до животного ужаса бояться вида пластмассовых ведер, ассоциирующихся у нее со смертью…
Испуганная мама вызвала скорую. Через полчаса приехала сухопарая, недоброжелательная врачиха с малиновыми губами, ярко-синими тенями и мохнатыми паучьими ресницами. Сначала она категорически отказывалась везти в больницу явно нетрезвого, сильно напоминающего бомжа человека. Но потом все же смилостивилась, а может, просто решила «перестраховаться». Около десяти вечера отца увезли. Дома стало пусто. Казалось бы, наступила короткая передышка от этого долгоиграющего кошмара: можно распахнуть окно, впустив свежий воздух, и начать убираться. Но на душе у обеих женщин, матери и дочери, было тяжело. Позвонив в больницу, они узнали, что еще чуть-чуть – и папу было бы не спасти. Оказалось, у него еще дома открылось желудочное кровотечение, нужна срочная операция. Шанс, что будет жить, есть, но гарантий никто не дает.
– Получается, это Бог меня надоумил домой поехать, – устало сказала мама, уронив трубку и прислонившись к косяку. – Ведь, в общем-то, необъяснимый поступок: сбегать из больницы, когда осталось там лежать всего-то до утра… Это что же – выходит, я его спасла?
– Выходит, так, – присела с ней рядом на корточки Соня. – Ты же еще не знаешь… Хочешь, расскажу, как сегодня Смерть приходила?..
Автор: Анастасия Шерстобитова
Журнал "Бельские просторы" приглашает посетить наш сайт, где Вы найдете много интересного и нового, а также хорошо забытого старого.