# Последний шанс для Ивана
В деревне Сосновка, что приютилась между трех холмов и старого леса, жила семья Кузнецовых — Иван да Марья. Когда-то их любовь была крепче дуба столетнего, но со временем стала чахнуть, как береза осенью. А всё потому, что Иван начал прикладываться к бутылке чаще, чем к работе.
Каждый вечер история повторялась — Иван возвращался из местной "Рюмочной", еле волоча ноги, падал на кровать и храпел так, что домовой Тихон затыкал уши лопухами и прятался в подполье.
— Да что ж такое! — причитала Марья, собирая по дому разбросанные сапоги и носки. — Совсем мужик с катушек съехал! Ни ласки, ни помощи, только деньги на ветер пускает да постель занимает!
Домовой Тихон, маленький старичок с бородой до пят и глазами-угольками, давно уже пытался вразумить хозяина. То ботинки его прятал, то кошелек переносил в кастрюлю с борщом, но всё без толку. Иван только матерился, да дальше пил.
Как-то раз Марья сидела на крыльце и горько плакала. Носовой платок совсем промок, а слезы всё лились.
— Доченька, что ты убиваешься? — спросила проходившая мимо мать. — Совсем осунулась, краше в гроб кладут.
— Мама, не могу больше с Иваном жить. Пьет и пьет, никакого просвета. Уйду от него, решено.
Мать присела рядом и положила морщинистую руку на плечо дочери.
— А ты к Василисе сходи, что на краю леса живет.
— К ведьме, что ли? — всхлипнула Марья. — Люди говорят, она чернокнижница!
— Не слушай глупых разговоров. Василиса — ведунья мудрая. Она тебе последний шанс даст, если сама еще хочешь мужа спасти.
***
Изба Василисы стояла на отшибе, окруженная огородом с травами диковинными. Забор из веток ивовых изгибался причудливо, словно в танце застыл. Когда Марья подошла к калитке, та сама собой открылась, будто приглашая войти.
— Заходи, голубушка, заждалась я тебя, — раздался скрипучий голос из темноты сеней.
Марья обомлела. Откуда ведьма знала, что она придёт?
В горнице было уютно и пахло травами. Василиса оказалась вовсе не старухой горбатой, какой Марья ее представляла, а женщиной средних лет с живыми зелеными глазами и длинной русой косой.
— Про мужа пьющего пришла спрашивать? — Василиса поставила на стол две чашки с чаем, хотя Марья не видела, чтобы она их заваривала.
— Да, бабушка... то есть, тётушка Василиса, — запнулась Марья. — Сил моих больше нет. Последний шанс хочу дать, а потом уж, если не поможет, уйду к маме.
Василиса усмехнулась, отчего морщинки вокруг глаз разбежались лучиками.
— Бабушка, значит... Ну ладно. Чай пей, он с мятой и мелиссой, для спокойствия души.
Марья послушно отпила из чашки и почувствовала, как тепло разливается по телу.
— Слушай внимательно, — сказала Василиса. — Исправить твоего Ивана можно, но работать придется обоим — и тебе, и ему. Я дам тебе три вещи: мешочек с травами особыми, воду заговоренную и... — ведунья загадочно улыбнулась, — своего помощника.
— Помощника? — удивилась Марья.
— Увидишь, — Василиса подмигнула. — А теперь запоминай: травы положишь под подушку Ивану, воду подливай в еду по капле, а помощник сам знает, что делать.
Василиса достала из сундука маленький мешочек, пузырек с жидкостью и... обычный веник.
— Это и есть ваш помощник, — с серьезным видом сказала ведунья, передавая Марье веник. — Зовут его Веничек. Обращайся с ним уважительно.
Марья недоуменно посмотрела на веник, но возражать не стала.
— И вот еще что, — добавила Василиса. — Три дня подряд в полночь выходи на крыльцо и три раза повторяй: "Домовой-батюшка, помоги мужа образумить, семью сохранить". У вас ведь Тихон в доме живет? Славный домовой, только застенчивый очень.
Марья от удивления раскрыла рот:
— Откуда вы знаете про...
— Я много чего знаю, — перебила Василиса. — А теперь иди. И помни: все средства хороши, когда цель благая.
***
Вернувшись домой, Марья спрятала мешочек и пузырек, а веник поставила в угол кухни. Она чувствовала себя немного глупо, разговаривая с обычным веником, но все же сказала:
— Ну, Веничек, помогай...
И ей показалось, или веник слегка наклонился?
В тот вечер Иван пришел совершенно пьяный, как обычно. Марья молча положила мешочек с травами под его подушку и легла спать в другой комнате.
Утром Иван проснулся с диким воплем:
— Марья! Ты чего змею мне в постель подложила?!
Марья прибежала в спальню, но никакой змеи там не было. Зато Иван стоял бледный, в одних подштанниках, указывая дрожащим пальцем на подушку.
— Никакой змеи нет, Вань, — спокойно сказала Марья. — Тебе померещилось.
— Вот те крест! Лежала, зеленая, шипела!
— Это с похмелья, муженек, — вздохнула Марья. — Иди умойся, я блинов напекла.
За завтраком Марья незаметно капнула капельку заговоренной воды в чай мужа. Иван выпил, и странное дело — весь день не вспоминал про бутылку. Вечером, правда, все же ушел в "Рюмочную", но вернулся раньше обычного и почти трезвый.
А ночью началось самое интересное. Марья, как велела Василиса, вышла на крыльцо ровно в полночь.
— Домовой-батюшка, помоги мужа образумить, семью сохранить, — прошептала она трижды.
И тут же услышала в доме грохот и ругань. Вбежав внутрь, она увидела удивительную картину: веник, тот самый "Веничек", летал по комнате, шлепая Ивана по всем местам!
— Марья! Помоги! — кричал Иван, прикрываясь подушкой. — Тут нечистая сила!
— Не нечистая, а очень даже чистая, — раздался тоненький голосок, и Марья с изумлением заметила маленького человечка, сидящего верхом на венике. Это был домовой Тихон, которого она никогда прежде не видела, а только слышала его возню по ночам.
— Тихон? — ахнула Марья.
— Он самый, — кивнул домовой. — Ваша Василиса мне весточку прислала. Теперь мы с Веничком мужика твоего в порядок приведем. А ты, Иван, запомни: еще раз придешь пьяный — не пожалею розог!
Иван только глазами хлопал, пытаясь понять, спит он или бредит.
***
Так и началось перевоспитание Ивана. Каждый раз, когда он тянулся к бутылке, веник начинал подозрительно шевелиться в углу. Стоило Ивану только подумать о "Рюмочной", как домовой Тихон тут же начинал шкрябать за печкой, предупреждая. А если Иван все же приходил пьяным, то ночью домовой с Веничком устраивали такое представление, что проще было не пить.
Через неделю Иван стал задумываться. Через две — начал обходить "Рюмочную" стороной. А через месяц и вовсе взялся за ум: починил крышу, колодец обновил, в огороде помогать стал.
Марья не могла нарадоваться. Муж как подменённый: и ласковый, и работящий, и выпивкой больше не интересуется.
Как-то раз, убираясь в доме, она заметила, что веник больше не стоит в углу. На его месте лежал новенький веник-голик, а старого и след простыл. И домовой Тихон больше не давал о себе знать — только иногда из-под пола доносилось довольное урчание.
***
Через полгода Марья снова пошла к Василисе — отблагодарить. Принесла пирогов, варенья и полотенце вышитое.
— Спасибо, тётушка Василиса! Не знаю, как вы это сделали, но Иван мой совсем другим человеком стал.
Василиса улыбалась, принимая подарки.
— А где же ваш волшебный веник? — спросила Марья. — Пропал куда-то...
— Веничек? — усмехнулась ведьма. — Он свое дело сделал и вернулся ко мне. Домовой ваш тоже помог знатно. Но главное не в этом, голубушка.
— А в чем же? — удивилась Марья.
— В том, что не ведьмовские штучки твоего Ивана исправили, а твоя вера и любовь. Мешочек с травами — это обычный сбор успокоительный, вода — родниковая с медом, а веник... — Василиса рассмеялась, — обычный веник, только я его заколдовать пообещала. Домовой давно хотел вам помочь, ему только повод нужен был.
— Так это... это всё? — Марья недоверчиво посмотрела на ведунью.
— Конечно! Магия, голубушка, она не в зельях и заговорах, а в головах наших. Иван поверил в нечистую силу — и бросил пить. Ты поверила в чудо — и стала надеяться. А когда надежда есть, всё по-другому выглядит.
Марья рассмеялась:
— Выходит, вы меня обманули, тётушка Василиса?
— Не обманула, а помогла увидеть то, что всегда рядом было, — подмигнула ведьма. — А теперь иди, Иван, небось, заждался. Кстати, я слышала, у вас скоро прибавление будет?
Марья вспыхнула:
— Откуда вы...
— Я же говорила — много чего знаю, — улыбнулась Василиса. — Иди-иди, береги себя. И загляни через годик — посмотрю, что за богатырь у вас родится.
***
По дороге домой Марья улыбалась, поглаживая живот. А в кустах рядом с тропинкой, если присмотреться, можно было заметить маленького человечка с бородой до пят и старый потрепанный веник, которые наблюдали за ней с явным удовлетворением.
— Ну что, Веничек, неплохо мы поработали? — прошептал домовой Тихон.
И веник, как показалось бы внимательному наблюдателю, согласно кивнул.
