«Он красиво ухаживал. Мы гуляли вечерами по набережной. Андрей становился на парапет, как маленький азарной малыш, и во всё горло читал мне стихи! Вот сумасшедший... Ну а потом собирал зевак вокруг нас! И когда набиралось с дюжину человек, он, как чумной, хватал меня за узкую талию и кружил, кружил, кружил! А остановившись, признавался в любви. Вот ненормальный! Хи. В те моменты я была самая счастливая, самая любимая женщина на свете! Сегодня я пригласила его в гости. Хоть у меня и MacBook Air, сказала, что нужно переустановить Windows. Договорились на 18:00. Специально по такому случаю (последний был год назад) прикупила монокини от Intimissimi. Вот дура! Божилась не трогать кредитку! Нужно было её сразу порезать, ещё там, в банке. Вот же урод! Обвёл как девочку. Ну почему мне попадаются одни козлы?!»
Внутренний диалог Веры постепенно перешёл на вполне обыденный разговор с котом Арнольдом. Телефон Андрея был выключен. Он так безумно любил свою Nokia 3110, подаренную бабушкой на 16-летие, что целенаправленно избегал любые разговоры о том, чтобы купить себе что-нибудь нормальное. Даже злился, но как-то по-доброму. А иногда отшучивался стихами, если был в хорошем настроении. Вероятно, просто села батарейка. Ещё через полчаса Вера открыла чекушку. С каждой секундой настенного метронома увеличивались шансы остаться старой девой. Отбило восемь вечера. Два часа как на краю пропасти. Мысли о пустой кредитке всё активнее штурмовали последние трезвые очаги мозга: «Ну ещё одну и к соседу Петровичу. Он давно на меня глаз положил. Не пропадать же покупке. Хоть Петрович оценит». Звонок в дверь: «Неужели Андрей?!», - Вера, с нехарактерной для неё ловкостью и быстротой, закинула под кровать рюмку и чекушку. Благо, промахнулась мимо бабушкиного утюга, ещё с царской гравировкой "АОМЗ". Тут как раз пригодился Glister. Вера, с диким предвкушением счастливого вечера, вылила полфлакона этого чудо-средства от какой-то сетевой компании: «Пригодился!»
Она не особо разбиралась в финансах, поэтому всё, что отличалось от традиционного магазина, Вера считала лохотроном и пирамидосами. Поправив платье и намарафетив некое подобие гульки на голове, она стояла возле глазка двери своей однокомнатной квартиры в "хрущёвке" где-то в районе Южного Бутова. «О, нет!», - Вера перекрестилась три раза перед бабушкиной иконой, заплывшей годовалой паутиной. Второй звонок. Она медленно сделала оборот замка. Сердце стучало, как в тот раз, когда она стала женщиной с местным раздолбаем Женькой в одной из кладовых подвального помещения своей более чем полувековой "хрущёвки". Бёдра инстинктивно сжались. Второй оборот замка. Вера медленно открыла обитую дерматином дверь в свою квартиру. На пороге стоял компьютерщик Макс, друг Андрея, держа на своём плече руку пьяного в стельку друга, ловеласа и поэта. Андрей что-то невнятно вякнул, разбрызгивая слюни, и окончательно поник на шее друга.
- Я войду? - спокойным уверенным голосом, туша сигарету о стену возле двери квартиры, произнёс Макс. Вера как три дня назад отпидорила весь этаж от незамысловатых односложных предложений, значения которых были известны любому русскому. Тем не менее такое поведение этого небритого, со слипшимися волосами мужлана, вызвало приятную реакцию где-то в "сокровенном месте" Веры. Она отступила к стене, давая Максу затащить "её любовь" в квартиру. Из коридора открывался вид на большую двухместную кровать, заправленную новеньким ивановским льняным бельём. Возле зеркала догорала аромасвеча с запахом шипучего бергамота, чёрного перца, мягкого амбрового дерева и лаванды. Гость бросил Андрея в коридоре лицом возле лотка Арнольда. Вытирая комки грязи о новенький коврик, Макс хрипло произнес: «Где?». Щёки Веры ещё сильнее наполнились краской, а кружевные трусики от Intimissimi стали неприлично влажными. В эту минуту Вере только и оставалось взять Макса за руку и пойти в единственную комнату её квартиры "переустанавливать" Windows на MacBook Air.
Конец.