Я сидела в кафе, рассматривая десерты в меню, когда мой телефон завибрировал. Сообщение от Вики: «Ниночка, срочно нужна твоя помощь! Приезжай, пожалуйста. Адрес скину». Не успела я ответить, как пришла геолокация – элитный жилой комплекс «Пальмира», о котором писали все глянцевые журналы.
Я хмыкнула. Конечно, где же еще могла поселиться Виктория Невская, моя школьная подруга, а ныне – успешная бизнесвумен и жена миллионера? Мы не виделись почти полгода, хотя раньше поддерживали связь. Она была занята своей идеальной жизнью, я – своими проблемами.
Мы дружили с первого класса. Сначала были неразлучны, потом в старших классах Вика вдруг расцвела, превратившись из угловатого подростка в сногсшибательную девушку. На выпускном её уже ждал первый «серьезный» парень на дорогой машине. Затем – престижный вуз, о котором я могла только мечтать, стажировка за границей, собственный бизнес, который «подарил» очередной влиятельный ухажер. А пять лет назад – свадьба с Олегом, владельцем строительного холдинга, фотосессия для глянца, дом в элитном поселке, путешествия по миру.
А у меня – ипотека на «однушку» в спальном районе, должность редактора в небольшом издательстве, развод после трех лет брака и кот Мармелад – единственное живое существо, радующееся моему приходу домой.
Честно говоря, я уже привыкла к роли подруги-неудачницы. Вика никогда не хвасталась напрямую, но постоянно «случайно» задевала мое самолюбие.
«Ой, Ниночка, ты все еще работаешь в этом... издательстве? Молодец, такая стабильность!»
«Я купила тебе серьги, серебряные. Знаю, что ты любишь простые вещи».
«В твоей квартирке так уютно, мне иногда хочется такой простоты!»
Каждый раз я улыбалась и глотала обиду. Каждый раз после наших встреч клялась себе, что больше никогда не позволю ей унижать меня своей жалостью. И каждый раз все повторялось.
Но сейчас она просила о помощи. Вика никогда ни о чем не просила – обычно это я оказывалась в положении просящей.
«Еду. Буду через час», – написала я и расплатилась за нетронутый кофе.
Жилой комплекс «Пальмира» был настоящим произведением искусства. Фасады из стекла и камня, ландшафтный дизайн, фонтаны, частная охрана. Мужчина на проходной уже знал мое имя и проводил к лифту.
Я поднялась на двенадцатый этаж и позвонила в дверь. Тишина. Нажала еще раз. Никакого ответа. Сердце неприятно сжалось – что-то было не так.
«Вика, я здесь», – написала я в мессенджере.
«Дверь открыта. Входи».
Я осторожно толкнула тяжелую дверь и вошла в просторную прихожую. В квартире стояла гнетущая тишина.
– Вика? – позвала я, снимая туфли. – Где ты?
– Я в гостиной, – голос звучал странно, будто надломленно.
Я прошла через длинный коридор, отмечая идеальный дизайнерский ремонт, картины в дорогих рамах, предметы искусства на полках. Все как в журналах об интерьере – безупречно и совершенно безлично.
Гостиная оказалась огромной комнатой с панорамными окнами и видом на город. Вика сидела на диване, сжимая в руках бокал с чем-то, похожим на виски. Я ахнула. Её лицо было почти неузнаваемым – опухшее от слез, с размазанной тушью и... кровоподтеком под глазом, который она безуспешно пыталась замаскировать тональным кремом.
– Господи, что случилось? – я бросилась к ней, присаживаясь рядом.
– Олег случился, – она невесело усмехнулась, делая глоток. – Знакомься, Нина, вот она – моя идеальная жизнь.
Я растерянно смотрела на подругу. Раньше она всегда выглядела безупречно – ухоженные волосы, дорогая одежда, профессиональный макияж. Сейчас передо мной сидела изможденная женщина в помятом шелковом халате.
– Он тебя... ударил? – я не могла поверить в происходящее.
– Не впервые, – она пожала плечами, словно речь шла о чем-то обыденном. – Обычно он бьет так, чтобы не оставалось следов. Сегодня просто сорвался.
Я потеряла дар речи. Пока я годами завидовала ее роскошной жизни, Вика жила в персональном аду.
– Почему ты молчала? Почему не ушла от него?
– И куда бы я пошла? – она горько рассмеялась. – На какие деньги? Все оформлено на него. Я ничего не смогу доказать. За столько лет у меня нет ни одной справки из травмпункта, ни одного заявления в полицию. Без него я – никто.
– Но ведь у тебя свой бизнес...
– Бизнес? – она покачала головой. – Мой бутик – это игрушка, которую Олег мне подарил. Он же его и контролирует. Это просто вывеска – «успешная бизнесвумен», красивая картинка для его статуса. На деле я не могу потратить ни копейки без его разрешения.
Я не знала, что сказать. Все эти годы я смотрела на глянцевую обложку ее жизни, не подозревая, что скрывается за ней.
– Почему ты позвала именно меня? – тихо спросила я.
Вика допила виски и поставила пустой бокал на журнальный столик.
– Потому что ты единственная, кто не восхищается моей жизнью, а просто завидует ей, – она впервые посмотрела мне прямо в глаза. – Ты единственная, кто видит во мне обычного человека, а не приложение к фамилии мужа или его деньгам. И потому что... мне нужно уйти от него. Сегодня. А значит, мне нужна твоя помощь.
– Он уехал на три дня в Санкт-Петербург, – Вика говорила быстро, собирая вещи. – Если я сбегу сейчас, у меня будет фора, чтобы спрятаться.
Мы были в ее гардеробной – комнате размером с мою кухню, заполненной дизайнерской одеждой, сумками и обувью.
– Куда ты поедешь? – я держала небольшую дорожную сумку, куда Вика складывала только самое необходимое.
– Есть один человек... – она запнулась. – Он может помочь. Я не могу сказать тебе больше, прости. Чем меньше ты знаешь, тем безопаснее для тебя.
Я кивнула, хотя внутри все сжималось от страха. Насколько опасен был этот Олег, если Вика так боялась его?
– А что с деньгами? Тебе нужна помощь? У меня немного, но...
– Вот, – она протянула мне конверт. – Здесь триста тысяч. Я годами потихоньку откладывала, прятала. Возьми их себе.
Я отшатнулась: – Зачем? Тебе самой понадобятся.
– У меня есть еще, – она настойчиво вложила конверт мне в руки. – Это плата за твою помощь и... компенсация за то, что тебе придется сделать.
– Что ты имеешь в виду?
Вика закрыла сумку и глубоко вздохнула: – Ты должна будешь инсценировать мое исчезновение. Так, чтобы он думал, что я сбежала в панике, без плана. Чтобы искал там, где меня точно не будет.
Она достала из кармана халата связку ключей.
– Эти от моей машины. Отгонишь ее на вокзал, оставишь на платной стоянке. Потом возьмешь мой телефон, – она кивнула на смартфон, лежащий на туалетном столике, – поедешь на нем в аэропорт, пробудешь там час-другой и уедешь. Билет никуда покупать не надо, просто посиди в зале ожидания.
План звучал как из шпионского фильма. У меня голова кружилась от всего происходящего.
– А ты?
– А я уеду прямо сейчас. На такси. В другом направлении.
Я молча кивнула. Что-то во всей этой истории не складывалось, но я не могла отказать подруге в беде.
– Только переоденься, – Вика открыла шкаф. – Возьми что-нибудь из моего. Волосы лучше собери. И вот, – она достала темные очки, – надень их, когда будешь выходить отсюда.
Через полчаса я уже сидела за рулем ее белоснежного «Мерседеса», а сама Вика, в темном парике и простой одежде, которую я привезла с собой по ее просьбе, села в такси. Перед тем как захлопнуть дверцу машины, она наклонилась ко мне:
– Спасибо, Нина. Ты не представляешь, что ты для меня сделала. Я никогда этого не забуду.
В ее глазах стояли слезы, но она улыбалась.
– Будь осторожна, – только и смогла сказать я.
– И ты, – она сжала мою руку. – Помни: ты просто выполняешь мою просьбу, ничего больше не знаешь. Если что-то пойдет не так – сразу звони в полицию.
Ее такси уехало, а я еще пару минут сидела в машине, пытаясь осознать реальность происходящего. Потом завела двигатель и выехала с подземной парковки.
План удался идеально. Я оставила машину на вокзале, затем поехала в аэропорт с телефоном Вики, провела там два часа, изображая ожидающую пассажирку, и вернулась домой. Телефон подруги выключила и спрятала у себя – так она просила. Теперь оставалось только ждать и надеяться, что у нее все получилось.
В ту ночь я не могла уснуть. Меня мучили мысли о Вике. Каково это – годами жить с человеком, который тебя избивает? Каково каждый день улыбаться и делать вид, что твоя жизнь идеальна, что ты счастлива? Какую цену она платила за роскошь, которой я так завидовала?
Я вспомнила, как на прошлый Новый год мы встречались в ресторане. Вика была в элегантном платье с высоким воротом. Сейчас я понимала, почему – ей нужно было скрыть синяки. Она почти не пила шампанское и постоянно поглядывала на часы. Она спешила домой, боясь разозлить мужа.
А я тогда думала только о том, как несправедлива жизнь – у нее все есть, а у меня ничего. Мне было стыдно.
Утром меня разбудил звонок. Номер не определился.
– Алло, – сонно проговорила я.
– Нина Васильевна Соколова? – мужской голос звучал официально.
– Да, это я.
– Старший следователь Краснов, следственный комитет. Нам необходимо с вами встретиться. Речь идет о Виктории Невской.
Сердце упало. Неужели Олег уже вернулся и заявил о пропаже жены? Так быстро?
– Что-то случилось? – я пыталась говорить спокойно.
– Да. Виктория Невская найдена мертвой. Вы были ее близкой подругой, насколько нам известно.
Мир вокруг пошатнулся. Я едва не выронила телефон.
– Этого не может быть... Я видела ее вчера...
– Вот именно поэтому нам нужно поговорить, – голос следователя стал жестче. – Машина за вами уже выехала. Ожидайте.
Тело Вики нашли в лесополосе за городом ранним утром. Ее задушили. По предварительным данным, смерть наступила около десяти вечера – примерно через час после того, как она села в такси. Ее опознал муж, вернувшийся из командировки после звонка полиции.
Я сидела в кабинете следователя, ощущая себя в каком-то кошмарном сне.
– Вы подтверждаете, что встречались с Викторией Невской вчера? – Краснов смотрел на меня внимательно, изучающе.
– Да, – мой голос звучал глухо. – Она позвонила, просила приехать. Я была у нее дома.
– В котором часу?
– Примерно в четыре дня.
– И что она вам рассказала?
Я сглотнула. Что я должна говорить? Правду? Ту часть плана, которую мы разыграли? Солгать полностью?
– Она... боялась своего мужа, – наконец ответила я. – Сказала, что он ее избивает. У нее был синяк под глазом.
Следователь кивнул, делая пометки.
– Олег Невский заявил, что был в командировке. Мы это проверяем. Что еще она говорила?
– Что хочет от него уйти. Просила помочь инсценировать ее бегство, чтобы выиграть время.
– И вы согласились?
– Да.
– Расскажите подробно, что вы делали.
Я описала все в деталях – как Вика переоделась, как села в такси, как я отогнала ее машину на вокзал, как провела время в аэропорту с ее телефоном.
– Куда она поехала? – его взгляд был пронизывающим.
– Не знаю. Она не сказала. Говорила, что так безопаснее для меня.
– А вы не спросили? Лучшая подруга собирается исчезнуть, а вы даже не поинтересовались, куда?
Я покачала головой: – Виктория была очень напугана. Я не хотела давить на нее.
Краснов откинулся на спинку стула.
– Странная история получается. По нашим данным, такси действительно забрало женщину от жилого комплекса «Пальмира» в то время, о котором вы говорите. Водитель подтвердил, что довез пассажирку до торгового центра на окраине города. Там она вышла, сказала, что дальше доберется сама. Камеры зафиксировали, как она садится в другую машину. Номера не видно, но модель – черный BMW X6. Знакомо?
– Нет, – я покачала головой.
– А имя Сергей Станиславович Ветров вам о чем-нибудь говорит?
– Нет, – я действительно никогда не слышала этого имени.
– Странно, – Краснов постучал ручкой по столу. – А ведь он перевел на ваш счет триста тысяч рублей вчера вечером.
У меня перехватило дыхание.
– Что?
– Деньги поступили на ваш счет в 21:17. Примерно за сорок минут до предполагаемого времени убийства Виктории.
Мои руки похолодели. Вика дала мне деньги наличными. Я даже не трогала конверт с тех пор.
– Это какая-то ошибка. Я никого не знаю с таким именем. Вика дала мне деньги наличными, в конверте. Он до сих пор у меня дома.
Краснов усмехнулся: – Проверим. А пока вернемся к другому вопросу: зачем Виктория Невская дала вам триста тысяч?
– Она сказала, что это плата за помощь и... компенсация за то, что мне придется сделать.
– Весьма щедрая оплата за услуги такси, не находите?
Я молчала. Все это становилось все более запутанным и пугающим.
– Нина Васильевна, вы знали, что Виктория была беременна?
Я подняла глаза, пораженная: – Что? Нет, она ничего не говорила...
– Восемь недель, – он перелистнул какие-то бумаги. – А вы знали, что она никогда не была замужем за Олегом Невским?
– Что?! – теперь я была полностью сбита с толку. – Но свадьба... Я видела фотографии в журнале...
– Постановочная фотосессия. Они жили вместе, но брак не регистрировали. Видите ли, у Олега Невского уже есть жена. И двое детей.
Комната словно поплыла перед глазами. Я ничего не понимала.
– Но тогда... кто отец ребенка?
– Вот и нам интересно, – Краснов улыбнулся, но его улыбка не коснулась глаз. – Особенно с учетом того, что в телефоне Виктории, который вы так услужливо предоставили, мы нашли интересную переписку с Сергеем Ветровым. Они обсуждали, как избавиться от Олега Невского и завладеть его активами, используя беременность Виктории как рычаг давления.
Я застыла. Это не могло быть правдой.
– Телефон у вас, – я попыталась собраться с мыслями. – Я выключила его вчера, как просила Вика.
– Да, выключили. Но не сразу. За пятнадцать минут до того, как отключить телефон, вы успели отправить сообщение Ветрову: «Все идет по плану. Она согласилась помочь». С телефона Виктории, но явно не от ее имени. Как вы это объясните?
У меня перехватило дыхание. Я не отправляла никаких сообщений!
– Это какая-то ошибка! Я не знаю никакого Ветрова, не писала никаких сообщений!
Краснов смотрел на меня так, словно видел насквозь.
– Нина Васильевна, я думаю, вам стоит быть с нами откровеннее. Сейчас вы основной подозреваемый в убийстве Виктории Невской. У вас был мотив – зависть и деньги. У вас была возможность – вы были последней, кто видел ее живой. У нас есть доказательства вашей связи с Ветровым, который, весьма вероятно, является вашим сообщником.
Он положил передо мной фотографию – мужчина средних лет, холеный, в дорогом костюме.
– Узнаете?
Я покачала головой. Никогда не видела этого человека.
– А он вас знает. По крайней мере, на его телефоне есть ваши фотографии. Довольно личного характера.
Я вздрогнула: – Это невозможно!
– Возможно, Нина Васильевна. Сергей Ветров – бывший партнер Олега Невского, с которым они сильно поссорились в прошлом году. И, судя по всему, он воспользовался вашей завистью к подруге и вашими финансовыми трудностями, чтобы втянуть в игру против Невского.
– Но я никогда не встречалась с ним! – я чувствовала, как паника нарастает.
– Тогда объясните, как ваши отпечатки пальцев оказались на орудии убийства? – он положил передо мной еще одну фотографию – шелковый шарф. – Это нашли рядом с телом. Следы ДНК жертвы и ваши отпечатки.
Я смотрела на шарф, не веря своим глазам. Это был мой шарф! Тот самый, что Вика попросила вчера. «Дай мне твой шарф, он подойдет к этой блузке». И я отдала ей. Даже не задумалась, зачем он ей на самом деле.
Внезапно все кусочки головоломки встали на свои места. И картина получилась ужасающей.
Вика не была жертвой. Она была хладнокровной манипуляторкой. Она использовала меня – мою зависть, мою верность, мою готовность помочь. Всю историю про избиения придумала, синяк нарисовала. Все для того, чтобы я помогла ей создать алиби, пока она едет на встречу с Ветровым. И чтобы мои отпечатки остались на орудии убийства.
Но что-то пошло не так. Возможно, Ветров решил избавиться от нее, чтобы не делиться. Или она пыталась шантажировать его тоже. Или... было слишком много вариантов, и все они были ужасны.
Я подняла глаза на следователя: – Я все расскажу. Всю правду. Но мне нужен адвокат.
Полгода спустя я сидела на скамье в парке и смотрела, как опадают последние осенние листья. Меня оправдали. Ветрова взяли через три недели после убийства – он пытался покинуть страну. На допросе он признался, что Вика была его любовницей больше года. Они планировали вместе отобрать бизнес у Олега, используя беременность как инструмент шантажа. Но в последний момент Ветров решил, что делиться не хочет.
Олег Невский оказался намного лучше, чем его рисовала Вика. Да, он был женат, но Вика знала об этом с самого начала. Он содержал ее, любил, но жену и детей оставлять не собирался. Никаких побоев, никакого насилия. Только золотая клетка, которая со временем стала для Вики слишком тесной.
Признаюсь, иногда по ночам мне снится ее лицо – такое, каким я его увидела в последний день. Испуганное, с размазанной косметикой, с мольбой о помощи в глазах. Я задаюсь вопросом: когда она начала меня использовать? С самого начала нашей дружбы? Или только в последние годы?
Я до сих пор не могу понять, почему она выбрала именно меня для своего плана. Может, потому что знала, как сильно я ей завидую? Как отчаянно хочу хоть немного ее «счастья»? Как легко мной манипулировать?
В кармане завибрировал телефон – сообщение от моего нового парня. Мы познакомились в книжном магазине два месяца назад. Он обычный инженер, живет в съемной квартире, любит пешие прогулки и старые фильмы. У него нет миллионов, зато есть искренняя улыбка и доброе сердце. Он не дарит мне дизайнерские украшения, но печет потрясающие блинчики по воскресеньям.
Я больше не завидую чужим жизням. Теперь я знаю, что за идеальным фасадом может скрываться настоящий ад. И что мое «хуже» часто бывает чьим-то «лучше». Моя маленькая квартира, скромная работа, простые радости – это и есть счастье. Настоящее, без кавычек, без цены, которую страшно платить.
Я встала со скамейки и пошла навстречу своей обычной, но такой драгоценной жизни.