У Ксении не был сил разбираться. Муж пришел вечером, когда она уже сидела с этими непонятными бумагами.
– Леня, что это? – голос женщины дрожал, она протянула ему документы. – Это какая-то ошибка?
– Нет, Ксень, не ошибка, – он даже не пытался изобразить сожаление. – Так получилось. Я ухожу. Начинаю новую жизнь.
Для мужа, Леонида, она была просто «Ксень». Ей стукнуло пятьдесят три. Когда-то была яркой, смешливой девчонкой, но годы рядом с вечно занятым, вечно «уставшим от дел» Леонидом сделали свое дело.
Она стала фоном. Удобным, незаметным фоном для его успешной жизни.
Он – бизнесмен, весь в делах, встречах, командировках. Она – хранительница очага, создательница уюта, та, что всегда ждет, поймет и простит.
Ее мир сузился до размеров их большой, но пустой квартиры и его расписания. Ее мечты?
Они давно покрылись пылью где-то на антресолях ее души. Она носила «правильные» костюмы, делала «возрастную» стрижку и давно забыла вкус любимых духов – Леониду они не нравились.
И вот однажды этот ее такой «стабильный», такой «надежный» мир разлетелся на тысячи осколков. Не было даже банальной сцены с чужими духами. Все оказалось гораздо прозаичнее и… подлее.
Пришли бумаги. Официальные, с печатями. Оказалось, что их «совместно нажитое», но оформленное на Леонида имущество – квартира, дача, даже машина – давно переписано на каких-то третьих лиц.
Оказалось, что «бизнес» Леонида – это фикция последних лет, а деньги уходили совсем в другую сторону.
Туда, где была молодая, длинноногая «помощница», которой он обеспечивал райскую жизнь за счет их семейного бюджета.
Он не просто ушел к другой – он обобрал ее до нитки, методично, за ее спиной, пока она варила ему борщи и гладила рубашки.
Он пришел вечером, когда она уже сидела над этими проклятыми бумагами, ничего не понимая.
Тогда и состоялся их разговор.
– Новую жизнь? А я?! А мы?! Двадцать шесть лет! Леня! Как ты мог?
– А что ты хотела? – он посмотрел на нее холодно, оценивающе. – Посмотри на себя. Ты давно уже не интересна. Ни мне, ни кому-либо еще. Я просто… взял свое. И тебе советую жить по средствам.
Он ушел, хлопнув дверью. А она осталась одна в пустой квартире, с пачкой бумаг, которые перечеркивали всю ее жизнь, и с его последними словами, звенящими в ушах: «Не интересна». Это было больно. По живому.
А потом начались проблемы другого рода. Оказалось, Леонид позаботился и о своей репутации. Поползли слухи. Да какие! Будто это Ксения виновата. Будто она своей неумеренной тратой денег довела мужа до ручки. Будто она изменяла ему направо и налево, и он, бедный, терпел до последнего.
– Слыхали, Андреевна-то? – шипела соседка тетя Зина у подъезда. – Мужика довела! Все деньги из него тянула, вот он и сбежал.
– Да я всегда говорила, тихая гавань, а внутри понятно кто водится. – поддакивала другая. – Леонид Петрович – такой мужчина! А она серая моль. Не уберегла семью. Сама виновата.
Подруги тоже не остались в стороне. Кто-то звонил с фальшивым сочувствием, пытаясь выведать подробности. Другие просто перестали здороваться.
Ей казалось, что каждый встречный смотрит на нее с осуждением и презрением. «Брошенка», «сама виновата», «транжира» – эти слова преследовали ее повсюду.
Она оказалась не просто преданной, но и опозоренной. Леонид ловко перевернул все с ног на голову, выставив себя жертвой, а ее – виновницей краха их семьи.
Ксения сначала пыталась оправдываться, что-то объяснять. Но кому? Людям, которые уже вынесли свой вердикт? Она билась головой о стену непонимания и злорадства. И в какой-то момент поняла: бесполезно. Они хотят верить в ее вину, потому что так проще, так понятнее. Это успокаивает их собственные страхи.
Она перестала плакать. Слезы высохли, оставив после себя только выжженную пустыню в душе. И на этой пустыне взошло что-то новое. Холодная, яростная решимость. Хватит. С нее хватит.
Она не позволит им растоптать себя. Она докажет – не им, нет. – себе. Себе самой, что она чего-то стоит.
В тот самый момент Ксения прочла интервью с Александрой Марининой и ей в память врезалась фраза, которая стала началом ее новой жизни.
Распечатала лист А4 с этой фразой, повесила на видное место.
И начала действовать. Продала остатки драгоценностей, которые Леонид «милостиво» не успел у нее отнять. Наняла юриста. Да, это было сложно, долго, муторно. Но она боролась за каждую копейку, за каждый квадратный метр, который принадлежал ей по праву.
Параллельно пошла на курсы – сначала компьютерные, потом бухгалтерские. Нашла работу – скромную, но свою. Где ее ценили не за то, чья она жена, а за то, что она умеет.
А еще она пошла в бассейн. Вспомнила свою давнюю мечту – научиться нормально плавать!
– Ой, девушка, вы первый раз? – улыбнулся ей инструктор, молодой парень.
– Да, – выдохнула Ксения, чувствуя себя ужасно неловко. – Боюсь, я слишком стара для этого.
– Глупости! – рассмеялся он. – Для бассейна нет возраста! Есть только желание.
С каждым занятием она чувствовала, как расправляются плечи, как тело вспоминает радость движения, как уходит скованность. Она смеялась, знакомилась с новыми людьми, которые ничего не знали о ее прошлом, о Леониде, о сплетнях.
Они видели ее – Ксению. Интересную, живую, с искорками в глазах.
Она изменилась и внешне. Новая стрижка, яркие цвета в одежде, летящая походка. Она больше не пряталась. Она жила!
И вот тогда-то она и встретила Андрея.
Он тоже ходил в бассейн. Спокойный, надежный, с добрыми глазами и такой теплой улыбкой. Он не спрашивал о прошлом, не лез в душу. Он просто был рядом. Приглашал на кофе после занятий, гулял с ней по парку, слушал ее – по-настоящему слушал!
– Ксения, вы удивительная, – сказал он ей однажды. – В вас столько силы и света.
– Спасибо, Андрей, – улыбнулась она. – Я просто учусь снова жить. Для себя.
Это не была сумасшедшая страсть. Это было что-то другое – теплое, спокойное, уважительное. Родство душ. Он видел ее настоящую, без шелухи сплетен и чужих мнений.
Конечно, пересуды за ее спиной не утихли. Теперь к «брошенке» и «транжире» добавилось «ишь, мужика нового нашла», «недолго горевала», «свято место пусто не бывает». Одна из бывших «подруг», столкнувшись с Ксенией и Андреем в кафе, не удержалась
– Ксень, ну ты даешь! Я слышала, ты совсем… того. А ты вон как! Не стыдно? Люди-то говорят такое! Что ты Леонида сама выгнала, что…
Ксения спокойно допила свой кофе. Посмотрела на бывшую подругу без злости, даже с какой-то жалостью.
И сказала ей ту самую фразу Александры Марининой, которая дала силы начать жизнь с чистого листа
– Знаешь, милая, мне абсолютно безразлично, как меня называют третьи лица. Мне важно, как я чувствую себя сама.
И взяла Андрея под руку. Потому что это была правда. Все эти сплетни, вся эта грязь – это их проблемы, их страхи, их зависть.
А ее реальность – вот она: рядом любимый человек, в душе – мир и сила, впереди – жизнь, полная возможностей. И самое главное – она наконец-то нравилась себе.
Согласны с фразой? Ощущали на себе чужой негатив?
Не забывайте подписаться - обсуждаем новые темы каждый день!