Глава 58
Я бежала, не останавливаясь, сквозь холодную ночь, пока ноги могли нести вперёд. Дыхание сбилось, сердце стучало так громко, что казалось – его слышно на всю улицу. Не думала ни о чём, кроме одного – убежать как можно дальше. Мысли путались, страх и отчаяние застилали разум, но всё равно продолжала двигаться, словно за мной гнался сам дьявол.
Когда силы окончательно иссякли, я замедлила шаг и поняла, что нахожусь у круглосуточной заправки. Огни вывесок резали глаза, но они были почти что спасением. Внутри было тепло, но работники с любопытством и даже немного настороженно посмотрели на меня – растрёпанная, с покрасневшими глазами, без куртки и сумки. Я прошла внутрь, стараясь держаться прямо, хотя тело ломило от напряжения. Нужно было собраться с мыслями, пусть ненадолго прийти в себя.
Остановившись посреди одного из проходов, я закрыла лицо руками. Слёзы ещё не высохли, дрожь не проходила. Глубоко вздохнув, попыталась совладать с собой. Успокоиться. Хотя бы немного.
Рука потянулась к карману – телефон на месте. Это был мой последний шанс на поддержку. Пальцы дрожали, когда я набирала мамин номер. Первые два звонка завершились голосовой почтой, но на третий она ответила.
– Дочка? Боже, что случилось? Ты где?
– Мама… Приезжай, пожалуйста, я на заправке возле автобана. Сейчас пришлю координаты.
– Уже выезжаю! Что произошло? Кто-нибудь тебя обидел? А Вадим где?
– Не сейчас, мама… Просто приезжай. Пожалуйста…
– Еду, моя хорошая, только не теряйся.
Связь прервалась, а я осталась стоять посреди магазина, чувствуя, как снова начинает сжиматься горло. Стараясь не расплакаться снова, я подошла к кассе и объяснила девушке, что жду маму. Она понимающе кивнула и разрешила остаться внутри. Затем я встала у стеклянных дверей, не отрывая взгляда от темноты за пределами парковки.
Когда показались фары черного «Гольфа», я выскочила наружу. Машина едва успела остановиться, как уже бросилась к маме. Она вышла, широко раскрыв объятия, и я врезалась в них, как в последнее убежище. Никогда ещё её тепло не было таким нужным.
– Всё будет хорошо, деточка. Я здесь, – говорила она мягко, гладя меня по голове.
– Отвези меня к тебе домой, мама, пожалуйста! – попросила я, голос дрогнул.
– Конечно, поехали, – она обняла меня и повела к машине.
Пока мы ехали, она не выпускала мою руку. Но как только я услышала её слова: "Всё образуется", – слёзы снова хлынули рекой. В голове эхом стучали слова Вадим, которые он бросил мне перед тем, как захлопнуть дверь:
«Не лги мне, тварь!»
«Замолчи, дрянь»
«Я хотел бы никогда тебя не знать»
«Тогда я смогу ненавидеть тебя вечно».
Эти фразы раз за разом повторялись, будто запись с испорченной пластинки. Я плакала, не в силах остановиться, теряя последние остатки самообладания. Мне было стыдно своей слабости, но я не могла быть сильной. Не сейчас.
Дома меня встретил Блик, наш щенок, который, заметив нас, сразу же выскочил из дома и кинулся навстречу. Он начал тереться о мои ноги, радостно виляя хвостом. Я опустилась на колени, взяла его на руки, и он лизнул меня в щеку. Его радость была настоящей, и это на секунду разогнало боль в груди.
Мама проводила меня в дом, где нас уже ждала бабушка. Как только я переступила порог, она обхватила меня в тёплом объятии.
– Ох, мое солнышко, что случилось? – её голос был полон заботы.
– Потом расскажу, – сказала я, пряча лицо у неё на плече.
Она ничего не ответила, просто крепче прижала меня к себе, словно пытаясь защитить своими объятиями от всего мира.
На диване в гостиной я свернулась калачиком, положив голову к маме на колени. Бабушка принесла одеяло и бережно укрыла меня. Тепло матери, запах её духов, голос, звучащий как колыбельная – всё это стало маленьким островком спокойствия в бушующем океане боли.
– Расскажи нам всё, деточка, – тихо произнесла бабушка, усаживаясь рядом.
И тогда я начала – обо всём. О Кристине, о ее появлении, о том, как всё накалялось, о предположениях, о крике, о его глазах, полных ненависти. Когда я закончила, мама готова была снова бежать к нему, чтобы высказать всё, что думает, но бабушка остановила её:
– Света, хватит. Девочка сказала – больше не хочет этого обсуждать. Ей нужно время, а не новые ссоры. Пусть решает сама, когда будет готова.
Я поблагодарила их и отправилась наверх. Комнату мне указали, и я медленно поднялась по лестнице, чувствуя каждую ступень. В голове всё ещё стоял шум от пережитого, но я надеялась, что усталость победит боль.
Комната оказалась светлой и уютной. Я бросилась на кровать, втянув в себя запах чистого постельного белья, и укрылась до подбородка. Глаза закрывались, но перед сном снова вернулись те самые слова – жестокие, беспощадные, с которыми я не могла смириться. Я ворочалась, пытаясь найти удобное положение, но воспоминания не давали мне забыться сном. Только через несколько часов, совершенно истощённая, я наконец погрузилась в беспокойный и тревожный сон.
***
Я проснулась, почувствовав на лице первые лучи утреннего солнца. Тёплый свет пробивался сквозь тонкие занавески и мягко касался моей кожи. Медленно открыла глаза – они были опухшими, покрасневшими после бессонной ночи, наполненной слезами. Неспешно, с усилием подняла голову, но не смогла встать сразу. Сев на кровати, плотнее закуталась в мягкое одеяло, которое приятно согревало мое измученное тело. В комнате стояла тишина, прерываемая лишь шумом ветра за окном.
Мой взгляд уперся в белую стену передо мной, и я погрузилась в свои мысли, как будто весь мир вокруг перестал существовать. Сердце было переполнено эмоциями, такими сильными и противоречивыми, что я не могла ни разделить их, ни понять, с чего начать. Это чувство боли, разбитости и потери было таким глубоким, что оно лишало меня сил. Никогда раньше я не испытывала ничего подобного. Мне казалось, что потеряла опору под ногами, что земля ушла из-под меня.
Вадим дал мне любовь, о которой я даже не знала, что могу мечтать. Он был тем самым человеком, которому доверяла безгранично, полностью открыв ему свою душу. Я позволяла себе быть уязвимой, потому что он всегда был рядом, чтобы защитить, поддержать, выслушать. Его любовь была искренней, настоящей. И поэтому невыносимо больно принять то, что всё это закончилось. Но даже сейчас, в этот момент, не могу поверить, что всё случилось именно так, как он подумал. Что всё завершилось из-за какой-то лжи или недопонимания.
Из всех чувств, что испытываю, одно могу сказать точно – не злюсь. Не на него. Я его понимаю. Кто бы ни сделал эти фотографии, он отлично справился со своей задачей: они выглядят слишком правдоподобно. Даже моя мама, взглянув на них, могла бы запаниковать, но знаю, она бы обязательно дала мне возможность объясниться. Если бы ситуация была обратной, если бы Вадим оказался на моём месте, я бы поверила ему. Без колебаний. Я бы выбрала доверие, веру в нашу любовь вместо того, чтобы сомневаться. Но мы разные люди, и реакции наши тоже разные.
Некоторые из его слов были жестокими, но я знаю – это был всего лишь механизм защиты. Он был ранен, и в ответ попытался ранить меня. Ему это удалось. Но я прощаю его. Даже если он никогда не придет просить прощения, даже если не признает ошибку, я уже простила его. Я не хочу ненавидеть. Мы прошли вместе через такие прекрасные моменты, которые я не собираюсь забывать. Я не хочу, чтобы вся наша история была испорчена последними событиями.
Обхватив колени руками, я прижала их к груди, словно пытаясь спрятаться внутри себя. Один вопрос не давал мне покоя: «Что, если бы не пошла с Кристиной?» Я не могла предвидеть будущее, но должна была быть осторожнее. Умнее. Но даже осознав, что она сделала, не испытываю к ней ненависти. Не хочу её ненавидеть. Я не умею держать обиду, и, если бы начала ненавидеть, я бы нарушила свои собственные принципы. Когда-то прочитала очень важную фразу: «Держать в себе обиду – это всё равно что пить яд и ждать, когда умрёт другой». Поэтому, несмотря ни на что, выбираю прощение. Выбираю свободу от боли.
Пока я размышляла, в дверь тихо постучали. Она открылась, и внутрь вошла бабушка. В её глазах читалась тревога, смешанная с материнской заботой.
– Здравствуй, деточка, – тихо произнесла она, подходя ближе. – Я хотела проверить, ты ещё спишь?
Она держала в руках аккуратно сложенную одежду и положила её рядом со мной, затем села на край кровати и ласково коснулась моей щеки.
– Как ты себя чувствуешь?
– Всё в порядке… – ответила я, стараясь улыбнуться. Хотя, конечно, эта улыбка не могла обмануть ее.
– Ты хоть немного отдохнула?
– Да, немного.
Бабушка понимающе посмотрела на меня, но не стала давить. Она знала, что я не готова говорить.
– Я принесла тебе вещи твоей мамы, можешь принять душ и переодеться. А потом спускайся, я сварю кофе. Вот, зубная щётка новая, – добавила она, протягивая мне маленький бумажный пакетик.
– Спасибо, бабуля, – поблагодарила я, обняв её. Она крепко прижала меня к себе, и этой ласке я цеплялась, как утопающий за соломинку.
Когда она ушла, я вздохнула, чувствуя некоторое облегчение. Мне нужно было время. Только время. Но куда ещё мне было идти после всего, что случилось? Только к бабушке. Здесь, в этом доме, я чувствовала хотя бы каплю безопасности.
Поднявшись, я взяла вещи и отправилась в ванную. Боль не исчезла, но я не собиралась сдаваться. Не позволю депрессии взять надо мной верх. Я ещё не потеряла себя.
Спустя некоторое время я спускалась по лестнице, вдыхая аромат кофе – любимого кофе бабушки, который каким-то волшебным образом всегда помогал мне чувствовать себя лучше. Пройдя через гостиную, я услышала звук входящего звонка. Он доносился откуда-то из-под подушек дивана. Я начала рыться в них, пока не нашла телефон. На экране высветилось имя: «Ирина».
От неожиданности сердце замерло. Сегодня же день рождения Вадима... Мы планировали сделать ему сюрприз. Но я не успела ничего сказать Ирине. Ни о ссоре, ни о разрыве...
Неужели и она теперь будет думать, что я виновата? Что причинила ему боль? Что я для них больше никто? Что потеряю не только его, но и её тоже? Сбросила звонок.
Нет. Не сейчас. Не могу потерять её. После всего, что уже потеряла…
Грудь сдавило, воздух стал тяжелым, я села на диван, прижав руку к сердцу. Слезы снова начали набегать на глаза, но я пыталась их сдержать. Еще один звонок. Я не хотела отвечать, но знала: чем дольше буду прятаться, тем страшнее станет. Глубоко вздохнув, нажала кнопку ответа.
– Алло?
– Привет, подруга! Я только что приземлилась! Так волнуюсь, скоро тебя увижу! Твоя мама уже едет за мной?
– Я... я...
– Маша? Что случилось? Почему у тебя такой голос?
– Ирина... лучше тебе остановиться в отеле.
– В отеле? Что за чушь? Мы же договорились, я буду у твоей мамы до вечеринки!
– Нет вечеринки. Произошло кое-что...
– Что?! Как это нет вечеринки? Случилось что-то с отцом?
Голос задрожал, я не выдержала:
– Прости меня... прости...
– За что ты извиняешься? Ты меня пугаешь!
– Мы... мы с Вадимом больше не вместе...
– ЧТО?! Что ты такое говоришь?!
– Я не могу больше этого вынести...
– Подруга, скажи мне, что происходит!
– Мне нужно идти...
Я бросила телефон на диван и закрыла лицо руками. Бабушка вошла в комнату, и я бросилась к ней, ища утешения. Она просто обняла, крепко и долго. Наконец я отстранилась и спросила:
– Где мама?
– Она уехала за Ириной в аэропорт.
Сердце замерло. Теперь мне придется всё рассказать. Всё.