Глава 57
Когда я открыла глаза, меня тут же пронзила острая головная боль. Передо мной – лобовое стекло автомобиля, и мы движемся. Странное ощущение нереальности охватило меня: я не понимала, где нахожусь, что произошло и почему чувствую себя так странно. Мой разум пытался собрать обрывки воспоминаний, но они были смутными, как будто кто-то стёр важные кадры.
Помнила лишь одно: сегодня днём я вышла из торгового центра вместе с Кристиной. Она предложила подвезти меня домой, а дальше… пустота. Ни единого воспоминания. Я слабо шевельнула руками, чувствуя, как всё тело словно налилось свинцом. Тяжесть в конечностях сочеталась с невероятной усталостью, будто я проспала целую неделю.
– Рада, что ты очнулась, – услышала я голос Кристины, в котором звучала тревога. – Я начала волноваться.
Я медленно повернула голову в её сторону. Она спокойно вела машину, как будто ничего необычного не происходило.
– Что случилось? – мой голос был хриплым, полным недоумения. – Когда мы выходили из центра, ещё было светло. А сейчас уже ночь...
– У тебя началась сильная аллергическая реакция. Наверное, что-то из еды в ресторане не подошло. Ты потеряла сознание прямо в торговом центре. Пришлось вызвать скорую и отвезти тебя в больницу.
– Правда? – я постаралась вслушаться в свои ощущения, но кроме тупой боли в голове и слабости ничего не чувствовала. – Я даже не знала, что у меня может быть аллергия... Раньше всегда ела всё, ни на что не реагировала.
– Бывает, – просто ответила она, аккуратно сворачивая на знакомую улицу, ведущую к нашему дому.
Её ответ показался мне слишком быстрым, почти автоматическим. Но тогда я не придала этому значения – голова всё ещё гудела, мысли путались, и я не могла сосредоточиться.
– На что именно была аллергия? – спросила я, пытаясь хоть немного прояснить ситуацию.
– Думаю, это морепродукты, – сказала Кристина, паркуя автомобиль. – В ресторане ты ела креветки. Возможно, именно на них и началась реакция.
– Ясно... – прошептала я, хотя внутри оставалось какое-то неприятное беспокойство.
– Вот и дома, – улыбнулась она. – Сегодня был замечательный день. Мне очень приятно провести его с тобой, Мария.
– И мне, спасибо за обед и за то, что подвезла. Теперь я точно знаю, что у нас настоящая дружба, – я улыбнулась ей в ответ, беря с заднего сиденья подарок для Вадима и прочие покупки.
– Для этого и нужны друзья. Иди, он наверняка волнуется, – сказала Кристина, и я кивнула, соглашаясь.
Действительно, мы никогда так долго не оставались без связи. Мы с Вадимом всегда сообщали друг другу обо всём. То, что я пропала весь день, должно было его обеспокоить.
Открыв дверь машины, я с трудом встала. Головокружение всё ещё ощущалось, зрение было немного расплывчатым, и только через несколько секунд я смогла сфокусироваться. Прежде чем войти в здание, достала телефон. Пять пропущенных звонков – все от Вадима, последний – около одиннадцати вечера. Сейчас же уже давно перевалило за полночь.
Лифт показался мне бесконечно долгим. Внутри груди возникло странное чувство тревоги – неожиданное и необъяснимое. Оно росло с каждой секундой, как будто интуиция предупреждала о чём-то недоброй.
Наконец, я вошла в квартиру и сразу заметила – дверь была приоткрыта. Это удивило. Вадим всегда проверял замки дважды, прежде чем уйти или лечь спать. Я осторожно закрыла дверь за собой, включила свет и чуть не закричала от испуга.
Вадим сидел на диване. Его голова опиралась на руки, локти упирались в колени. Он ни на что не реагировал. Не поздоровался, не поднял взгляда. Только сидел в темноте, словно замер.
– Привет, любимый... – неуверенно произнесла я, входя в комнату. Положила сумку на вешалку, а пакеты с покупками – на комод.
Он оставался неподвижен. Такого поведения я от него не ожидала. Может, он рассержен, что я вернулась поздно?
Тихо подойдя ближе, я опустилась на колени перед ним, чтобы оказаться лицом к лицу. Осторожно коснулась его руки. Он дышал тяжело, глубоко, с какой-то странной напряженностью.
– Что случилось, дорогой? Тебе плохо? – спросила я, обеспокоенная его состоянием. Вадим не склонен к простудам, и если он действительно заболел, это серьезно.
Не говоря ни слова, он резко встал, почти сбив меня с ног, сделал несколько шагов вперёд и остановился спиной ко мне. Затем медленно провёл ладонями по волосам, будто пытаясь таким образом успокоиться.
– Почему ты молчишь? Поговори со мной, пожалуйста... – попросила я, почувствовав, как в горле начинает образовываться ком.
– Открой конверт, – вдруг сказал он, и я по голосу поняла, что он сдерживает эмоции.
Я посмотрела на журнальный столик. Конверт лежал там, будто ждал меня. Я не хотела подходить к нему, но Вадим резко повысил голос:
– ОТКРОЙ ЕГО!
Я вздрогнула. Он никогда так со мной не разговаривал. Никогда не кричал. Холод пробежал по моему позвоночнику, когда я дрожащими пальцами взяла конверт. Мое сердце билось так быстро, что казалось – вот-вот выпрыгнет из груди. Я вытащила бумаги и посмотрела на них. Одного взгляда хватило, чтобы мир рухнул.
Это не могло быть правдой. Это не я. Это фальшивка. Это должно быть подделкой.
– Как ты могла? – наконец заговорил Вадим, и в его голосе слышалась боль, которую невозможно описать. – КАК ТЫ МОГЛА ПРЕДАТЬ МЕНЯ?!
Его крик эхом ударил по стенам и по моей душе. Слёзы хлынули из глаз, и я не могла их остановить.
– Нет... Нет, это не я! Это не правда! – закричала я, пытаясь справиться с хаосом внутри себя.
– Не ври мне! – процедил он сквозь зубы. – Фотографии говорят сами за себя.
– Пожалуйста, поверь мне! Я тебя люблю! Я бы никогда... – я не могла найти нужных слов, только рыдала, умоляя его услышать.
– Всё, что ты говоришь – ложь! Всё, что между нами было – ложь! – его слова резали как ножом.
– Нет! Я тебя люблю, я сохранила себя для нашей брачной ночи! – отчаянно выкрикнула я.
Вадим засмеялся – горько, ядовито, с презрением. Этот смех ранил больше, чем любые слова.
– Брачная ночь? После всего этого? Мне противно от одной только мысли быть рядом с тобой, Мария.
С каждым его словом моя душа разрывалась на части. Боль была невыносимой.
– Это подделка! Я не делала этого! – закричала я, швырнув фотографии на пол. – Эти кадры – ложь!
– Как можно быть такой циничной? – спросил он, доставая из кармана что-то похожее на диктофон. Он нажал кнопку воспроизведения.
– Привет, моя любимая.
– Привет… где мы?
– В месте, которое только наше. Как тебе?
– Очень красиво… романтично....
– Я тебя люблю, моя принцесса.
– Я тоже тебя люблю…
Аргументов у меня не было. Я могла рассчитывать только на свои слова и слова Федора, но даже он теперь не смог бы мне помочь. Мы действительно встретились в торговом центре – это правда, – но я не говорила ничего из того, что мне приписывают. Не могу понять, как такое вообще возможно… О боже… Возможно, всё дело в Кристине. Наверное, она подмешала мне что-то в напиток. Я такая дура, что не догадалась раньше. Это единственное объяснение моего странного состояния в машине – лёгкая дурнота, сонливость, отсутствие контроля… Только она могла провернуть такую мерзость. Эта женщина обманула меня, заставила выглядеть предательницей, хотя я ни в чём не виновата.
– А как ты объяснишь это? – его голос был полон ненависти и боли. – Этот парень, эта свинья, устроил тебе романтический вечер, а ты, ничтожная дрянь, позволила ему к себе прикоснуться! – его взгляд разрезал меня на части, а его слова впивались, как ножи. Я посмотрела на него с ужасом, но из последних сил старалась не заплакать снова.
– Это была Кристина, – сказала я, пытаясь сохранить остатки спокойствия. – Она всё подстроила, чтобы нас разлучить. Я тебя люблю, Вадим! Я бы никогда не причинила тебе такой боли!
– ПРЕКРАТИ! ДОСТАЛИ ТВОИ ВЫМЫСЛЫ! – закричал он, подходя ближе. – КРИСТИНА ПРЕДУПРЕЖДАЛА МЕНЯ О ТЕБЕ, НО Я БЫЛ СЛИШКОМ СЛЕП И НАИВЕН, ЧТОБЫ РАЗОБРАТЬСЯ, КТО ТЫ НА САМОМ ДЕЛЕ!
– А кто я на самом деле? – мой голос едва слышно прозвучал в комнате.
– Ты дрянь! Ты была со мной ради денег! А за моей спиной встречалась с этим ничтожеством! – его лицо исказилось от злости.
– Мне не нужны твои деньги, Вадим. Я всегда любила тебя самого, человека, которым ты являешься, а не то, что у тебя есть. – произнесла я, собирая последние силы, чтобы быть услышанной.
– Я тебе не верю! – рявкнул он. – Ты обманщица, трусливая лгунья! Перед тобой правда – фотографии, запись, доказательства! Почему ты отказываешься признать очевидное? Хочешь остаться в этом кошмаре? Имей хотя бы каплю достоинства, чтобы сказать правду!
Я покачала головой, продолжая отрицать, и крепко обняла себя руками, будто пытаясь удержать внутри разрывающее меня сердце. Он был полностью погружён в свои ошибочные убеждения, слепо доверяя подделкам. Ничто, что я скажу, не изменит его мнения, потому что он уже выбрал свою реальность.
– СКАЖИ! СКАЖИ НАКОНЕЦ ПРАВДУ! – закричал он, хватая меня за руки так больно, что я вздрогнула, испугавшись, что он ударит. – СКАЖИ! – выкрикнул он мне прямо в лицо. Из его рта чувствовался отчетливый запах алкоголя.
– Что ты хочешь, чтобы я сказала? – попыталась освободиться я.
– Признайся, что ты никогда меня не любила! Хочу, чтобы ты наконец сказала это, чтобы я смог ненавидеть тебя и забыть! Потому что, каким бы я не был злым, я до сих пор тебя люблю... А я хочу убить эту любовь в себе. – я закрыла глаза, позволяя слезам свободно катиться по щекам.
– Я не могу сказать этого, потому что это ложь! – прошептала я. – Я люблю тебя, Вадим. Любила всегда, и буду любить навсегда.
Его лицо потемнело, он посмотрел на меня с таким выражением, что я внутренне сжалась. Затем резким движением он отпустил мои руки, и я чуть не упала. Без единого слова он направился в коридор, ведущий к спальням. Я последовала за ним, не в силах просто стоять и наблюдать, как наша связь рушится на глазах.
Он распахнул дверь в спальню с такой силой, что она ударилась о стену. Я вошла как раз в тот момент, когда он вышел из гардеробной с моими вещами в руках.
– Я больше не желаю видеть тебя в своём доме! – процедил он сквозь зубы и, развернувшись, направился к входной двери.
– Нет… пожалуйста… не надо… – я плакала, стоя у него за спиной. – Прошу тебя…
– ЗАТКНИСЬ! – выкрикнул он, открывая дверь и начиная швырять мои вещи в коридор, один предмет за другим.
Он двигался как безумный, будто я была мусором, который нужно срочно убрать из дома. Я стояла в дверном проёме, съежившись от боли, пока он метался туда-сюда, вываливая мою одежду, обувь, личные вещи, как ненужный хлам. Наконец, когда последний рюкзак оказался на полу коридора, он вернулся и остановился передо мной.
– Видишь это? – он снял обручальное кольцо с пальца и протянул мне. – Это было самое страшное заблуждение в моей жизни. Ты заставила меня поверить в любовь, в наше будущее, но вместо этого выбрала его. И даже сейчас не можешь собраться с мыслями, чтобы признать правду, глядя мне прямо в глаза. Я хотел бы никогда тебя не знать, никогда не встречать… Никогда не начинать эти отношения.
У меня не осталось сил ни на защиту, ни на ответ. Я просто молча смотрела на него, опустив голову, и более не могла выплакать ни одной слезы – они кончились.
– Ты обещал… – прошептала я, вспоминая те тёплые дни, которые мы провели вместе. – Обещал, что никогда не усомнишься в моей любви.
– Да, это была глупая ошибка! – перебил он. – Я не должен был давать такие обещания. – несколько секунд стояло тяжёлое молчание, прежде чем он добавил: – Уходи...
– Я не хочу уходить, – почти взмолилась я, – не хочу верить, что между нами всё кончено.
– УХОДИ! – выкрикнул он. – Я НЕ ЖЕЛАЮ БОЛЬШЕ ТЕБЯ ВИДЕТЬ! ТЫ РАЗРУШИЛА МОЮ ЖИЗНЬ!
Я медленно подняла голову и, собрав всю оставшуюся смелость, посмотрела ему в глаза. Его лицо было искажено болью и гневом, глаза покраснели, на лице застыло выражение непередаваемой муки. Челюсти плотно сжаты, лоб нахмурен, дыхание тяжёлое и прерывистое. Это был не тот Вадим, которого я знала и любила. Это был чужой человек, и я его боялась. Страх охватил меня, проник в каждую клетку, заставляя дрожать и задыхаться. Я посмотрела на свои разбросанные вещи, на разбитые рамки воспоминаний, и, не выдержав, резко развернулась, чтобы уйти. Я не могла думать, не могла остановиться – я просто бежала. Бежала прочь от него, от наших разрушившихся надежд, от разбитого сердца, которое, казалось, вот-вот остановится. Боль была невыносимой, а душа осталась там – в том доме, рядом с человеком, который больше не желал её видеть.