Марина услышала звонок в дверь, когда разбирала гору бумаг с рабочего стола. Работа над проектом съела всё утро, а на кухне осталась немытая посуда с завтрака. «Наверное, курьер», — подумала она, открывая дверь. На пороге стояла свекровь.
— Здравствуй, мама, — улыбнулась Марина, хотя внутри всё сжалось. Галина Петровна редко предупреждала о визитах, считая, что семья сына должна быть готова к её появлению в любой момент.
Свекровь, не снимая пальто, прошла на кухню, будто проводя ревизию. Её взгляд сразу упал на раковину.
— Ты что, целый день дома сидишь и даже посуду помыть не можешь?! — её голос, резкий как лезвие, разрезал тишину. — Мой Сергей на работе пашет, а ты тут грязь разводишь!
Марина попыталась вставить слово, но Галина Петровна не останавливалась:
— В наше время жены успевали всё! И детей воспитывать, и дом в порядке держать! А ты…
— Мама, — тихо, но твёрдо перебила её Марина. — Я тоже работаю. Сегодня дедлайн, и я…
— Работаешь? — свекровь фыркнула. — Сидишь в своём компьютере, это не работа!
— Ты что это себе позволяешь?! — свекровь бросила сумочку на стол, и от удара зазвенела посуда. — Смотри на себя! Как свинья в хлеву! Мой сын, золотой человек, связался с тобой, бесприданницей!
— Мама, я… — попыталась начать Марина, но голос перехватило.
— Молчи! — Галина Петровна вскинула руку, будто собиралась ударить, но лишь схватила грязную тарелку с стола и швырнула её в раковину. Стекло разлетелось на осколки. — Ты даже ребёнка ему не родила! Сидишь тут, в своём «офисе», — она язвительно выкрикнула слово, — а он, дурак, верит, что ты чего-то стоишь!
Марина почувствовала, как горячая волна подкатила к горлу. Она сжала край стола, чтобы не упасть.
— Вы не понимаете… Я тоже вкладываюсь в наш дом…
— Дом?! — свекровь захохотала, и этот звук резанул, как ножовка. — Твой «дом» — это помойка! Мой Серёжа заслуживает принцессу, а не тебя! Посмотри на себя — ни красоты, ни умения! Даже борщ твой — вода!
Слёзы заструились по щекам Марины, но Галина Петровна не останавливалась. Она подошла вплотную, тыча пальцем в грудь невестке:
— Я знала с первого дня! Ты его опутала, обманом вышла замуж! Думаешь, он тебя любит? Да он просто жалеет!
— Стоп! — её голос прозвучал чётко, как удар гонга. — Вы не будете сегодня на меня кричать. Ни слова.
Свекровь замерла, будто споткнувшись о невидимую преграду. Её щёки затряслись от возмущения:
— Ты… Ты как разговариваешь?!
— Как с человеком, который нарушает мои границы, — Марина поставила половник на стол так, что звонко стукнуло. — Если вам так хочется кого-то воспитывать — ваш сын вот он. — Она указала на Сергея, который как раз спускался по лестнице, заспанный и в мятом халате.
— Что происходит? — он пробормотал, потирая глаза.
— То, что ты снова не помыл посуду! — Галина Петровна автоматически переключилась на сына, тыча пальцем в заваленную тарелками раковину. — И это что за вид? Ходишь, как бомж!
Сергей заморгал, пытаясь понять, почему он вдруг оказался в эпицентре бури. Марина, скрестив руки, добавила:
— Да, Серёж. Твои носки опять в гостиной. И пивные бутылки под диваном. Может, объяснишь маме, почему ты не следишь за порядком?
— Эй, я же вчера работал до ночи! — начал оправдываться Сергей, но Галина Петровна уже наступала на него:
— Работал? А Марина, значит, должна за тобой убирать? Ты что, инвалид? Руки не из того места растут?
— Мам, хватит! — Сергей попытался отступить к лестнице, но споткнулся о собственную куртку, валявшуюся на полу.
— Вот! — свекровь подняла куртку, как свидетельство преступления. — Ты даже одежду кидаешь, где попало! Ты вообще мужчина или…
— И это вы называете воспитанием? — не выдержала Марина. — Кричать, оскорблять? Может, вместо этого научили бы его ответственности?
Галина Петровна резко обернулась, глаза сверкали. Казалось, сейчас она взорвётся, но вдруг её плечи опустились. Она бросила куртку на пол и села на стул, стиснув виски:
— Научила бы… Если бы знала как. Всегда думала — женится, жена поправит.
Тишина повисла тяжёлым занавесом. Сергей, краснея, поднял куртку и повесил её на вешалку. Потом, не глядя на мать, начал складывать носки в корзину.
— Ладно, — Галина Петровна встала, поправив платок. — Ты… — она ткнула пальцем в сына, — купи сегодня моющее средство. И научись, наконец, с посудой обращаться.
— Мам, я…
— Молчи! Идиот, — она буркнула, но уже без злости. На пороге обернулась: — Марина.
— Да?
— Ты… молодец, что не даёшь ему расслабляться, — пробормотала свекровь и вышла, хлопнув дверью.
Сергей, стоя с горой носков в руках, фыркнул:
— Теперь я понял, почему ты её не боишься.
— Боялась. Пока не поняла, что она права насчёт тебя, — Марина бросила в него кухонное полотенце. — Посуду мой. Сам.
Вечером Галина Петровна прислала фото: Сергей в фартуке, моющий тарелки, подпись: «Похоже, руки всё-таки из правильного места».
Марина сохранила скриншот. На случай, если свекрови вдруг снова захочется поучить её «как надо жить».
На следующей день Галина Петровна рпятт пришла и стояла перед комодом в гостиной, как генерал перед картой боевых действий. Её пальцы, затянутые в кружевные перчатки (для «гигиены», как она объясняла), методично открывали один ящик за другим. Марина, притворяясь, что разбирает почту, краем глаза следила за этим спектаклем.
— Ножницы — в третьем ящике, а не во втором! — свекровь цокнула языком, перекладывая предметы с металлическим лязгом. — И зачем вам столько скрепок? Это же бесхозяйственность!
— Это Серёжины «коллекции», — не выдержала Марина. — Он говорит, что когда-нибудь построит из них Эйфелеву башню.
— Глупости, — фыркнула Галина Петровна, но уголок её губ дёрнулся. — А носки?! — она вдруг достала из ящика пару ярко-зелёных носков с рисунком лягушек. — Это что за позор?
— Мои, — раздался голос из-за двери. Сергей, закусывая бутерброд, заглянул в комнату. — Подарок Марины. Для настроения.
Свекровь замерла, разглядывая лягушачьи морды, потом неожиданно сунула носки обратно, будто обожглась:
— И где ваши документы? Небось, валяются где попало!
— В сейфе, — Марина указала на шкаф. — Ключ у Серёжи.
— У меня, — кивнул он, доставая из-под футболки цепочку с ключом. — Как в шпионском фильме. Хочешь проверить, мам?
Галина Петровна нахмурилась, но вдруг её взгляд упал на нижний ящик, прикрытый цветным шарфом. Она рванула его открыть, и…
— Что это?! — она подняла вверх пластиковый меч из детского набора «Пираты Карибского моря».
— О, это наш «архив важных переговоров», — Сергей взял меч, делая им несколько театральных взмахов. — Когда мы ссоримся, Марина назначает дуэль. Кто проиграл — моет посуду.
— Дуэль… — свекровь повторила, как будто слово было ей незнакомо. Вдруг она резко повернулась к сыну: — А ты часто проигрываешь?
— Всегда, — он усмехнулся. — Она фехтует, как Три мушкетёра.
Тишина. Галина Петровна медленно закрыла ящик, поправила платок и сказала, глядя в стену:
— У вас… беспорядок. Но… — она сделала паузу, словно слова давили горло, — странный. Не как у всех.
На прощание она, как обычно, хлопнула дверью, но на этот раз оставила на столе свёрток. Внутри оказались старые алюминиевые формочки для печенья.
— Это… на случай, если вашим «пиратам» понадобятся сокровища, — написала она в смс Сергею.
Марина, обнаружив формочки, рассмеялась:
— Думаешь, это намёк?
— Нет, — Сергей взял одну из них, прицеливаясь в воображаемого врага. — Это капитуляция.
А на следующее утро Галина Петровна прислала фото: её собственный комод, где в идеальном порядке лежали старые открытки, клубки ниток и… один зелёный носок с лягушкой, аккуратно положенный поверх.
Галина Петровна стояла на пороге с огромным свёртком в руках, на этот раз постучав перед тем, как войти. Марина, открыв дверь, едва сдержала улыбку: свекровь держала пакет так, будто это была хрупкая антикварная ваза, а не подарок.
— Это… для вашей дуэли, — пробормотала она, протягивая свёрток. — Чтобы не детским мечом размахивали.
Внутри оказалась старинная серебряная ложка с гравировкой «На добрый лад».
— Это фамильная, — добавила Галина Петровна, избегая взглядов. — Мне мать её дала, когда я замуж вышла. Говорила, чтобы ложками, а не словами, дралась.
Сергей, подкравшись сзади, поднял ложку, как меч:
— Ну, жена, вызываешь на бой?
— Только если ты готов мыть посуду, — фыркнула Марина, но взяла вторую ложку из серванта.
Галина Петровна, к всеобщему удивлению, рассмеялась. Настоящим, грудным смехом, который заставил её схватиться за спинку дивана.
— Дураки, — выдохнула она, вытирая слезу. — Совсем с ума сошли.
Вечером они пили чай из новых кружек с принтом лягушек (подарок Галины Петровны «для настроения»), а серебряная ложка висела на стене в рамке — как трофей за перемирие.
— Знаешь, — сказала Марина, когда свекровь ушла, — она никогда не скажет «извини» прямо.
— Зато подарила ложку, — Сергей обнял её. — Это её способ сказать «ты своя».
На следующее утро Галина Петровна прислала фото: её сервант, где среди идеально расставленных фарфоровых слоников красовался пластиковый пиратский меч. Подпись:
«На всякий случай. Если ваша дуэль заскучает».
И Марина поняла — это не конец истории. Просто новая глава. Где вместо войны — перемирие, вместо криков — смех, а вместо инспекций — нелепые подарки. И это было лучше, чем она могла представить.