–Нет, я не хочу так жить! Это неправильно. Если уж я не нужна маме и папе, то лучше пойду частушки петь в поездах! – думала Нина, пробираясь к изгороди детского приюта, куда её собственноручно привёл отец. Как старый дырявый вещмешок, который таскал за собой во время гражданской войны. Просто привёл и бросил за ненадобностью.
–Надо торопиться - подгоняла сама себя девчушка – Иначе догонят, вернут, и тогда точно не поздоровится. Мало того, что накажут, так еще и ребята будут смеяться и дразнить.
Вот она, изгородь! Наконец-то. Еще немного, и свобода. Нина взобралась на изгородь, и вдруг, услышал за спиной голос: “Вон она, я вижу её!”
От испуга девчушка дернулась и упала на землю. Резкая боль пронзила всё тело. Очнулась Нина в больнице. Белая палата, казённое синее одеяло, которое колется даже сквозь простынь. Она лежала, смотрела в белый потолок и думала. Нина не плакала. Какой смысл плакать, если никто не услышит, не пожалеет и не придёт на помощь. Эту истину Нина усвоила еще с тех пор, как моталась с родителями по дорогам гражданской войны. С самого рождения и до двухлетнего возраста её люлькой была картонная коробка, а домом – военный обоз.
Ну а что делать, если отец девочки был начальником кавалерийской бригады Котовского. А мама - его верной помощницей. Такое положение обязывало к спартанскому быту. А в 1923 году героические походы ушли в прошлое. Семья с казарменного положения перешла в обычный обывательский режим жизни.
Николай Матвеевич и Мария Николаевна, родители Нины, после годов героических скитаний по степям, так и не смогли приспособиться к мирной жизни. Отец, в минуты гнева мог запросто схватиться за кобуру, достать оружие и палить в потолок, вымещая таким образом всю злость на мещанство, которое бурным цветом расцвело в эпоху НЭПа. Мария, решив, что так жить нельзя, однажды собрала свои вещички и ушла от Николая к другому мужчине. О дочери она тогда не думала. Вернее, подумала: “с родным же отцом остается. Вырастет как-нибудь.”
Вот Нина и росла “как-нибудь”, никому не нужная. Отец после ухода жены, запил. Да и некогда ему было заниматься восьмилетней девочкой. Вот и сплавил родную дочь в интернат. “А чего? Присмотрела, одета, обута, накормлена! Там ей будет лучше” – рассудил Николай, расставаясь с дочерью.
–Убегу! Всё равно убегу! - упрямо нахмурившись думала Нина, рассматривая муху на белом потолке.
–Нина, Ниночка, прости меня – мама плакала, поливая слезами худенькую, почти прозрачную ручонку восьмилетней дочери.
Девочка повернула голову и улыбнулась матери вымученной улыбкой. Нина готова была простить ей всё, лишь бы ее больше не отправляли в интернат, где её постоянно обижали.
Нина надеялась, что её жизнь наконец-то станет лучше, когда мама забирала её в новую семью. Но лучше не стало. Отчим смотрел на н как на пустое место. Дома часто вспыхивали скандалы. Иван Михайлович оказался настоящим домашним тираном.
–Куда ты так вырядилась?! - кричал он на Марию – Это платье слишком яркое! И губы накрасила! Признавайся, у тебя кто-то есть?
Однажды женщина не выдержала такого давления, и добровольно свела счёты с жизнью. Нине на тот момент было всего десять лет. И снова Нина оказалась у родного отца. Николай Матвеевич сильно пил, и умер, когда девочке было 14 лет. И снова - детский дом.
Но Нина держалась как стойкий оловянный солдатик. Казалось, никакие невзгоды не смогут сломить ее стойкий характер. Она, закончив школу, поступила в Щукинское театральное училище. После окончания которого поступила в театр Вахтангова. Здесь она встретила свою первую любовь.
Умный, образованный, интересный композитор Александр Голубенцев, который в то время заведовал музыкальной частью в театре Вахтангова, показался неискушенной в сердечных делах Нине лучшим из мужчин. Ее нисколько не смущала разница в возрасте: жених был старше на 22 года. И как только Александр сделал ей предложение руки и сердца, Нина с радостью его приняла. Поначалу и правда было все хорошо. Но стоило только ей забеременеть, в семье сразу начались проблемы. Доходило до того, что он её, беременную выгонял из дома. Нина плакала у подружек, но всё равно приходила обратно. А куда деваться? 1942 год, война, эвакуация… Но такой брак конечно, не мог существовать долго. И вскоре, после рождения дочери, он распался.
В 1950-ом Борис Барнет пригласил Нину Архипову на главную роль в фильм «Щедрое лето». Но в театре возник конфликт. Руководство отпустить Нину Николаевну на съемки. Она уволилась, а после завершения съёмок, устроилась в Театр Сатиры. Началась новая жизнь.
Как раз в это время она встретила своего второго мужа, писателя Бориса Горбатова, жена которого - красавица Татьяна Окуневская оказалась в то время за решёткой. Сам Горбатов к тому времени был уже нездоров. Нине пришлось за ним ухаживать. Через четыре года Борис Горбатов умер от очередного инфаркта, оставив Нину Николаевну с детьми на руках. И еще была шикарная квартира, которая превратилась в настоящий камень преткновения, когда из мест заключения явилась Татьяна Окуневская. Нина, которая жила с престарелой матерью Бориса Горбатова и двумя детьми, незваную гостью в квартиру не пустила, чем вызвала настоящую волну осуждения и возмущения.
А Нина, спустя семь лет после этих событий, наконец обрела свое тихое женское счастье с актёром театра сатиры Георгием Менглетом. Он тоже оказался человеком ревнивым и запрещал ей сниматься в кино.
Но сама Нина Николаевна как-то не слишком сопротивлялась. Наверное, просто потому, что она впервые за всю свою жизнь бы За Мужем. И была счастлива рядом с Георгием Менглетом. А это самое важное.
Сегодня, 1 мая 2025 года народной артистке Нине Николаевне Архиповой исполнилось бы 104 года.