«Султан взял её подбородок и приподнял её лицо. Его глаза изучали её, словно драгоценный камень. Лейла ощущала его взгляд, как прикосновение раскалённого железа.»
Запах миндаля и слёзы граната
Дурман. Пряный, тягучий, как патока, дурман курился в воздухе, смешиваясь с запахом рахат-лукума и пота. Но для Лейлы, затерянной в лабиринте гаремных покоев, дурман имел привкус горечи – горького миндаля, предвещающего беду.
Она прислонилась к прохладной мраморной колонне, позволяя дрожи утихнуть. Под тонким шелком халата кожа пылала, словно обожжённая солнцем. Её руки, украшенные хной и тонкими золотыми браслетами, невольно сжались в кулаки. Сегодня её день. Сегодня она должна предстать перед Повелителем, Султаном Сулейманом.
Все девочки в гареме мечтали об этом. О благосклонности Султана, о власти, о возможном рождении наследника, что вознесет их над остальными, превратит из бесправной рабыни в могущественную Валиде Султан. Но Лейла боялась. Боялась не гнева Султана, не разочарования, а того, что станет частью этой золотой клетки, где красота – оружие, а улыбки скрывают зависть и злобу.
Лейла помнила свой дом, долину роз у подножия Кавказских гор. Помнила запах свежескошенной травы, вкус горного мёда и смех матери. Её забрали в гарем, когда ей едва исполнилось пятнадцать. Купили на невольничьем рынке за мешок золота, оторвав от родных, от жизни, которую она знала.
Годы, проведенные в гареме, научили её многому. Искусству танца, игре на уде, вышивке шелком и, самое главное, искусству выживания. Она видела, как прекрасные, юные девушки, полные надежд, угасали, сломленные интригами, соперничеством и равнодушием. Видела, как их красота, словно лепестки увядшей розы, осыпалась, оставляя после себя лишь пустоту и отчаяние.
Звук шагов, приближающихся по коридору, вырвал её из воспоминаний. Евнух, облаченный в чёрное, с непроницаемым лицом, поклонился и жестом пригласил следовать за ним. Сердце Лейлы забилось, как пойманная в клетку птица. Она глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь, и пошла за евнухом, словно в пропасть.
Двери в покои Султана были огромными, инкрустированными перламутром и слоновой костью. Евнух распахнул их, и Лейла вошла, ослеплённая блеском золота и драгоценных камней. Воздух был пропитан ароматом сандала и ладана.
Султан сидел на низком диване, обитом бархатом, и играл с четками из янтаря. Его взгляд, пронзительный и холодный, скользнул по ней, оценивая. Лейла опустила глаза, как её учили, скрывая страх и тревогу.
Он заговорил, и его голос, низкий и властный, заставил её вздрогнуть.
- Как тебя зовут?
- Лейла, Повелитель, - прошептала она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
- Лейла… – Султан повторил её имя, словно пробуя его на вкус. – Ты кавказская роза, говорят.
Он подозвал её жестом. Лейла, повинуясь, приблизилась. Её взгляд был прикован к узорчатому ковру под ногами.
Султан взял её подбородок и приподнял её лицо. Его глаза изучали её, словно драгоценный камень. Лейла ощущала его взгляд, как прикосновение раскалённого железа.
- Ты красива, Лейла. Но красота – это лишь оболочка. Что у тебя внутри?
Лейла молчала. Она не знала, что ответить. Как объяснить Султану, что у неё внутри? Боль потери, страх перед будущим, тоска по дому?
- Расскажи мне о себе, Лейла, - приказал Султан, отпуская её подбородок.
И Лейла начала говорить. О долине роз, о матери, о мечтах, которые навсегда остались там, у подножия гор. Говорила тихо, запинаясь, но искренне.
По мере того, как она говорила, Султан становился всё более внимательным. Он слушал, не перебивая, и в его взгляде появилось что-то похожее на сочувствие.
Когда Лейла закончила, в покоях повисла тишина. Султан молчал, глядя на неё долгим, пронзительным взглядом.
- Ты сильная, Лейла, - наконец произнес он. – Но ты не сломлена.
Он встал с дивана и подошёл к окну, глядя на залитый лунным светом Стамбул.
- Жизнь в гареме – это испытание. Многие не выдерживают. Но ты… ты можешь выжить.
Он повернулся к ней.
- Я дам тебе шанс, Лейла. Шанс проявить себя. Шанс стать чем-то большим, чем просто красивой игрушкой в моих руках.
Лейла подняла глаза и посмотрела на Султана. В его взгляде она увидела не только власть и силу, но и что-то ещё… что-то, чего она не ожидала увидеть. Возможно, это было милосердие.
- Я сделаю всё, что в моих силах, Повелитель, - прошептала она.
Султан улыбнулся.
- Я верю в тебя, Лейла.
Он приказал евнуху проводить её в покои, которые будут отныне принадлежать ей. Покои были просторные и светлые, украшенные шёлком и парчой. В углу стоял столик с фруктами и сладостями. Лейла взяла гранат и разломила его пополам. Красные зёрна, словно капли крови, рассыпались по блюду. Она поднесла гранат ко рту и почувствовала кисло-сладкий вкус. Вкус, который напомнил ей о доме.
Слёзы потекли по её щекам. Слёзы надежды, слёзы страха, слёзы тоски. Она знала, что её жизнь изменилась навсегда. Она больше не была просто рабыней, безликой наложницей в гареме. Султан дал ей шанс. И она не намерена была его упустить.
Но, стоя у окна и глядя на ночной Стамбул, Лейла понимала, что этот шанс может стоить ей слишком дорого. Ведь в гареме за власть и благосклонность Султана приходилось платить кровью. И она была готова заплатить эту цену, если понадобится. Ради воспоминаний о доме, ради мечты о свободе, ради самой себя.
Дурман всё ещё курился в воздухе, но теперь к запаху рахат-лукума и пота примешивался запах… запах свежего граната, смешанного со слезами. Запах новой жизни, полной опасностей и надежд. Жизни, в которой ей предстояло сыграть свою роль. И эта роль, она чувствовала, будет не из лёгких.