Зёмино шило, судя по всему, с каждым годом становится всё длиннее. Котик не растёт, а шило - запросто!
Просто страшно подумать, каково маленькому белому котику. Там ведь, кроме шила, ещё разместилось море чаяний и надежд и вообще много всего интересного. Пожалуй, кроме диплома о высшем образовании, всё есть. А у меня только диплом…
Вот, казалось бы, идёт и идёт себе кошечка, ну и пусть идёт, да? Зачем, спрашивается, кошечку догонять и кусать её за пушистую по… за основание хвоста? Ведь знаешь же, что за кошечкой не заржавеет! Что кошечка свою по… свой филей холит и лелеет! Но нет, шило колет и требует действий вотпрямщас!
Ну и разумеется, за кошечкой ничего не ржавеет, кошечка молниеносно разворачивается и несколькими хлёсткими лещами даёт понять, насколько чревато кусать чужие, даже очень привлекательные попы! (не удержалась, простите!)
Далее следует рявк, мявк, разлетаются хлопья белой шерсти и мой вопль:
- Зёма, зачем ты к ней полез?! Я только пропылесосила!
А это вовсе и не Зёма. Это шило всё!
Или вот лежит себе пупусечка и лежит. Ну и пусть себе лежит! Котик может себе позволить, котик устал. Неважно, где устал! Устал и всё! Потому что ни один человек в мире не устаёт так, как отдыхает котик!
Не нужно пупусечку бить лапой по лицу!
Но шило коварно шепчет:
- А чо он лежит опять?! Чо он?
«А действительно, - думает Зёма, - чо он опять лежит-то?!»
И хрясть прямо по безмятежно сопящему Моте. Ну ты же знаешь, что весовые категории у вас разные, Зёма! Ты же знаешь, что Мотя только первые пару секунд не соображает спросонь… Беги, Зёма, беги!
Не успел… Визг, вопли, по квартире разлетаются клочья белоснежной шерсти.
- Зёма! Ну ведь только пропылесосила!
А это вовсе и не Зёма. Это всё оно, шило проклятое.
Давеча слышу характерное:
- Бу-у…э-э-э… кхх-кхх
Любой кошатник знает этот звук, который, как вы знаете, работает лучше всякого будильника.
- Зёма! Только не на коврик!
Терпеть не могу отмывать коврики от «этого». Но Зёма молодец. Не на коврик. Рядом.
- Что ж ты опять слопал-то, горе луковое? Тебе плохо? Зёма!
Зёма смотрит на меня невинными безмятежными голубыми озёрами. Зёме хорошо. Он весел и готов к новым свершениям.
Я иду за тряпкой, начинаю убирать… Весь пол в зелёных точечках… таких подозрительно знакомых…
Укроп! Как он его достал?! Он ведь сушился на холодильнике, куда я без стула не достаю. Тваюжмать! И главное, как он узнал?!
- Зёма! Ты опять нажрался укропа! Как тебе не стыдно?! Совесть у тебя есть?
Зёма оглядывается: ищет совесть. Честно глядя мне в глаза, сообщает, что нет. Если б была, он бы знал. И он ничего не ел! То есть, он, конечно, ел, но это не он! Это шило всё! А он не виноват. Он же Какангел!
Бурчу, вздыхаю, мою пол… Подтаскиваю к холодильнику стул: так есть, весь верх усыпан искрошенным в мелкую пыль укропом. Всё-таки, как он туда добрался? На какангельских крыльях?
- Зёма!
А это вовсе и не Зёма! Я поняла, почему он не может, как обычный кот, ходить, опустив хвост. Только вверх! Я поняла! Это шило торчит. Мешается.
А между прочим, Зёме, дорогие мои товарищи, в начале мая стукнет 16. Точную дату я не знаю, поэтому мы традиционно отмечаем в День Победы! Я в этом возрасте получила свой первый паспорт. Тоже была безбашенная и могла, пожалуй, забраться на холодильник без стула. Да и вообще куда угодно. В 16 лет это легко, правда? Главное, чтобы было ради чего взбираться. Кому-то укроп, а кому-то… мотивация у всех разная.
А сегодня - с П'АЗДНИКОМ, ТОВА'ИЩИ!!!! МИР! ТРУД! МАЙ!