В ту субботу я засиделась в гостях у сестры дольше обычного. Рая стала уговаривать меня остаться у нее ночевать. Я и осталась бы, если бы не сэр Ричард. Он у меня пес благородный и воспитанный, будет терпеть, пока мочевой пузырь не лопнет, но в квартире ни за что не напрудит!
На последнюю маршрутку я не успевала, пришлось вызвать такси.
Когда, расплатившись с водителем, я вышла из машины, часы показывали уже начало первого ночи.
«Долго с Дикушкой гулять не буду. Выведу минут на десять и хватит с него» - подумала я, доставая из сумки связку ключей. Но войти в подъезд не успела, потому что вдруг услышала за спиной тихий плач - не то детский, не то женский. Обернулась и увидела, что на лавочке сгорбившись и обхватив свои плечи руками крест-накрест, сидит тощенький подросток. Одет он был в джинсы и толстовку, на голове капюшон, лица в темноте почти не видно, поэтому издалека было не понять: мальчик это или девочка. Может, кто-то молодой и прошел бы равнодушно мимо плачущего ребенка, но люди моего поколения (те, кому за семьдесят) воспитаны иначе...
Подошла к лавочке, разогнала чернильную тьму фонариком своего мобильного. «Плакса» оказалась юной девушкой лет семнадцати на вид. Под глазом у нее красовался «фингал», а на разбитой губе запеклась кровь.
— Деточка, тебя кто-то обидел? - ахнула я.
Она не ответила, только заплакала еще горше.
Я присмотрелась к девчушке повнимательнее. Подростков из нашего двора я всех знаю в лицо, а эта точно пришлая...
— Ты чего же это ночью тут сидишь? - продолжила допытываться.
— Мне некуда идти, - еле слышно прошелестела она.
— Такого не бывает, чтобы некуда, — возразила я. - Наверное, ты не хочешь идти домой?
— Не могу... Он меня убьет, - выдохнула бедолага с таким страхом и отчаянием, что я решила: ни за что ее не оставлю наедине со своей бедой!
— Поднимайся и пошли, - скомандовала девочке.
— Куда?
— Ко мне...
— Зачем?
— Так ведь ты замерзла - вон, дрожишь вся. И проголодалась, небось. А у меня сейчас чаем горячим согреешься, перекусишь что-нибудь, а потом вдвоем будем решать, что с тобой дальше делать.
Зайдя в мою квартиру, гостья первым делом спросила, можно ли принять душ.
— Я уже третьи сутки бомжую, - призналась она. - Грязная вся...
— Конечно, - улыбнулась я. - Вот тебе полотенце и моя пижама. Великовата, зато чистая и теплая. Ты давай купайся, а я пока своего йорка ненадолго на улицу выведу.
Нас с Дикушей не было дома максимум пятнадцать минут, но, когда вернулись, гостья уже чинно сидела на кухне, а на плите посвистывал закипающий чайник.
— Тебя как зовут-то? - поинтересовалась я, доставая из холодильника кастрюльку с тефтелями.
— Ира.
— А я - Лидия Федоровна, вот и познакомились. Так, может, Ирочка, все-таки расскажешь, кто тебя так разукрасил?
— Муж, - сказала она, потупившись. Ошарашила она меня своим ответом, и это еще мягко сказано.
— Как муж?! Сколько же тебе лет?
— Девятнадцать. Я уже почти год, как замужем... - и она в порыве откровенности рассказала о своей несладкой жизни.
Родилась Ира семье алкоголиков со всеми вытекающими - постоянные пьянки-гулянки, дебоши, все деньги тратятся на водку, у ребенка ни игрушек, ни одежды нормальной, ни еды вдоволь.
Как только исполнилось восемнадцать, выскочила замуж. Можно сказать, за первого встречного. Кто позвал, за того и пошла - уж очень хотелось побыстрее сбежать из ада родительского дома. Тем более, что жених подвернулся богатый: хорошая квартира, дорогая машина, холодильник деликатесами забит. Сбежать-то сбежала, но и в рай не попала. Как говорится, сиганула из огня да в полымя. Тридцатилетний муж оказался садистом и избивает ее за малейшую провинность.
Причем обычно бьет так, чтобы не оставлять на теле следов. Это сегодня спьяну заехал кулаком в лицо.
— Зачем ты живешь с этим извергом? - сказала я. - На твоем месте я бы давно от него ушла.
— Он грозился, если уйду, найдет и в бетон закатает!
— Ты должна завтра же в больнице снять побои, а потом с заключением врачей пойти в полицию и написать на мужа заявление.
— Я не могу! - воскликнула гостья.
- Андрей работает следователем в прокуратуре, у него дружки во всех РОВД, так что мое заявление сразу же отправиться в мусорную корзину. А что он со мной сделает - даже страшно представить! И не факт, что моя смерть будет быстрой и легкой...
— Зять моей подруги - начальник местного отделения департамента внутренней безопасности. Я попрошу, чтобы он проверил, на какие шиши твой супруг жирует. На следовательскую зарплату «мерседес» не купишь и омарами питаться не будешь... Поверь девочка, мой знакомый этого оборотня так к ногтю прижмет, что мокрого места не останется!
Тут я почувствовала, что глаза у меня слипаются и сказала, подавив зевок:
— А ложись-ка ты, деточка, спать - утро вечера мудренее. Я тебе в гостиной на диване постелю...
Обычно я просыпаюсь очень рано, но в тот день почему-то разоспалась аж до десяти часов утра.
Первая мысль: «Ой, как нехорошо: гостья голодная, а хозяйка дрыхнет...»
— Ирочка, сейчас завтракать будем, - крикнула, набрасывая халат поверх ночнушки. Но девушка почему-то не отозвалась. Заглянула в гостиную. Диван собран, а постельное белье аккуратной стопкой сложено на кресле.
Ни на кухне, ни в ванной, ни в туалете мой гостьи тоже не было.
«Ушла по-английски, не попрощавшись. Даже за приют не поблагодарила», - подумала я обиженно... А чуть позже выяснилось, что Ира покинула мою квартиру не с пустыми руками, а прихватила с собой 90 тысяч рублей «похоронных», мои золотые украшения и антикварную вазу кузнецовского фарфора...
Естественно, я побежала в ближайшее отделение полиции. Дежурный отправил меня на второй этаж к капитану Воробьеву.
Капитан оказался вежливым и внимательным, выслушал меня, не перебивая, а потом положил передо мной фото-альбом:
— Лидия Федоровна, посмотрите, нет ли здесь фотографии вашей... неблагодарной гостьи.
Мне даже долго листать альбом не пришлось. Перевернув пару страниц, воскликнула:
— Так вот же она!
— Так я и думал, - кивнул капитан. - Знакомьтесь еще раз: дважды судимая воровка на доверии Кукушкина Ольга Всеволодовна, 1996 года рождения.
— В жизни не подумала бы, что ей 26 лет!
— Маленькая собачка до старости щенок. И она этим пользуется. Раньше вообще представлялась школьницей, которую родители избивают - пожилые люди несчастного ребенка всегда пожалеют и в дом пустят.
Теперь родителей-извергов на мужа-садиста заменила, но образ жертвы насилия продолжает эксплуатировать. И ведь как убедительно врет, зараза. Ей практически все потерпевшие сразу поверили...
Написав заявление и список украденного, я отправилась домой. А по дороге думала о том, что люди моего поколения чересчур уж доверчивы и мягкосердечны…