К западу от Тбилиси раскинулась от Арагвы до Ксани отделённая горами от Куры Мухранская долина. Место в высшей степени стратегическое - ближайшая к столице житница, а потому у грузинских царей с этим местом отношения всегда были особыми. Вплоть до того, что картлийский царь Давид Х для защиты от своего кахетинского коллеги Ав-Гиорги (Злого Георгия) даровал эту долину брату Баграту. Так появилась новая ветвь грузинских царей - Багратионы-Мухранские.
Как и вся Грузия, Мухранская долина полна старинных сёл. Например, Цилкани, где стоит храм с очень бурной историей. Или Дзалиси с редчайшими в Иверии античными руинами города Залисса, упоминавшегося римскими хронистами 2 века. Или Канда, крупнейшее в Грузии ассирийское село, основанное в 1880-х православными переселенцами из иранской Урмии и ныне даже в России известное своим фольклорным ансамблем.
Дорогой вдоль Ксани можно доехать в Ленингор, ранее Ахалгори - абсолютно грузинский по истории, населению и наследию городок, волею Советов оказавшийся в Южной Осетии. В начале 1990-х он не подчинился её новым властям и остался под твёрдым контролем Грузии, а вот в 2008 российские военные, во всё это не вникая, заняли непокорную республику строго по советской карте. Теперь туда (вернее, оттуда) ездят по спецпропускам, причём двум сразу - один получают в Цхинвале, другой в Мцхете... но ездят: так, на Самгорском рынке в Тбилиси нам повстречался дедушка с отличными сырами, который держит пастбище "под Ленингором".
Ну а само Мухрани - крупнейшее грузинское село (6,1 тыс. жителей), распластавшееся километров на 7. Ксанская дорога пересекает его насквозь, но от трассы до его центра там километра 3...
...Итак, Злой Георгий как царь Кахетии не прожил и трёх лет, а вот Самухранбатоно (дословно примерно Господомухранщина), удельное княжество Баграта - осталось. Более того, именно его потомки в лице Вахтанга V сели на тбилисский трон, когда в 1658 году умер бездетным царь-хан мусульманин Ростом, после долгих войн и смут сумевший найти хрупкий и не всем приятный баланс в отношениях к Персией. Мухранбатони, иначе Багратионы-Мухранские, правили Картли 5 поколений, и это были в общем-то не худшие для неё времена.
Пока в 1722 году в Иране не рухнул в жестокой смуте дом Сефевидов, и в начавшемся хаосе вассалы побежали кто куда. Вахтанг VI остался в истории добрым и мудрым царём, составителем судебников и летописного свода "Картлис Цховреба", а вот с геополитикой не совладал, и в 1724 году бежал за горы от вторгшихся в Восточную Грузию турок. С собой царь увёз цвет придворной культуры, и хотя грузинская колония в Москве существовала уже как полвека, именно тогда она расцвела как культурный центр, на родине уступавший разве что Тбилиси.
Турки же благополучно дошли до Баку, а временным губернатором Мухранской долины поставили месхетинца Исака-пашу Джакели - грузина из древнего дома, но мусульманина в 6-м поколении. Всем известна, однако, склонность турок по поводу и без что-нибудь строить, и выслушав новых подопечных о том, что жизни нет из-за набегов кавказских горцев, Исхак-паша заложил у села Шиосубани огромную галавани - крепость-ограду, всенародное кратковременное убежище для людей и даже скотины.
Начал - да не окончил: наместничество Исака-паши сопровождали (согласно грузинскому историку 18 века Вахушти) "распутство, прелюбодеяние, содомия, пленопродавство, зависть, взаимное истребление и иное многое зло". Тем временем Персия сумела собраться с силами, и к 1735 году конец Туркобе положил Надир-шах, которого Картли встречала как освободителя. Мухранбатони вновь вернулись в свою вотчину, и к 1756 году достроив эту крепость, поселились в ней. Вскоре название Шиосубани забылось - село стало просто Мухрани:
Нынешняя крепость с круглыми башнями по углам и сторонами по 60 метров - лишь цитадель, а внешние укрепления весь 19-й век понемногу разбирали на камень. Башни, частью открытые площади, частью облепленными чьими-то домами, впечатляют до сих пор:
Причём застроены они именно в пределах бывшей крепости - цитадель, занимая дай бог 20% процентов, стояла в её юго-западном углу.
Внутри теперь тенистый парк и Воскресенская церковь, видимо служившая дворцовой капеллой:
Она впечатляет целым орнаментов крестов, а внутри сохранились фрески:
Ещё пара церквей стоят снаружи:
Заброшенный армянский храм Сурб-Григор (1844):
И Успенская церковь с необычным Г-образным планом:
На окрестных улицах много старых, скорее городских домов, но даже два подряд - редкость:
А памятник Победы тут сохранён чуть ли не в чьём-то дворе:
Прошлые кадры сняты из окна такси с доброжелательным разговорчивым водителем, которого мы нашли на "пятаке" у крепости. Ведь по улицам до следующей достопримечательности ещё пара километров - таксист отвёз нас в "Шато-Мухрани" у верхней окраины села.
В 19 веке, когда тбилисский трон потерял актуальность, а угроза горских набегов сошла на нет, Мухранбатони вновь пошли на улучшение жилищных условий. Из удельных князей они превратились в обычных, пусть и очень богатых помещиков, а стало быть - понемногу перенимали опыт своих коллег из России и Европы. Иванэ Мухранбатони в 1841-81 годах дослужился в русской армии до генерал-майора, успев повоевать на Северном Кавказе с горцами, в Крыму с англичанами и под Карсом с турками.
А затем вышел на покой, и в 1881-85 годах построил в родной вотчине усадьбу, совершенно не похожую на крепость былых времён и вообще на что-либо в кавказской традиции: так, впервые (!) в Грузии он догадался выстлать пол паркетом и поставить биллиардный стол. Но главное - он строил именно шато, классическую французскую усадьбу с триптихом дворца, парка и винного хозяйства.
Соперничество картлийского и кахетинского домов продолжилось: хотя среднее течение Куры не так подходит винограду, как Алазанская долина, всё же кое-что водится и здесь. Иванэ Константинович на покое занялся созданием картлийских вин, и за свою марку "Святая Нино" даже получил золотую медаль на Всемирной выставке 1889 года в Париже.
Но он умер в 1895 году, сын Константин (много всего построивший в древнем монастыре Самтавро в центре Мцхеты) пережил отца на считанные годы, винодельня отошла государству и быстро зачахла. При Советах, судя по обветшалым панно, тут действовал какой-нибудь крупный совхоз с виноградниками, но вот урожаи его, судя по отсутствию местных марок, шли на куда более знаменитые винзаводы Кахетии.
А где-то в районе 1990 года в бывшем шато объявились двое сванов - "скульптор и криминальный авторитет" Тенгиз Китовани (на самом деле - правда скульптор, 12 лет просидевший за сбитого пешехода) и "театровед с тремя судимости" Джаба Иоселиани, к тому времени успевший убедить воровской мир сращиваться с государством. Первый возглавил Национальную гвардию, второй глубокомысленно заметил, что "демократия - это вам не лобио кушать", и собрал из приблатнённой молодёжи "Мхедриони" ("Рыцарей"), формально - военизированных спасателей (имевших при этом лёгкие пушки для сброса лавин), а по факту - эскадроны смерти, в своих джинсах и чёрных очках даже внешне похожих на тонтон-макутов.
Мухрани в силу своего расположения оказалась идеальной базой для атак на Южную Осетию, которая стремительного вооружалась и выходила из под контроля выходивших из под советского контроля тбилисских властей. Но регулярная армия пока оставалась советской, и вставший у руля Грузии интеллигент, поэт и сын поэта Звиад Гамсахурдия, лучше всего на свете умевший произносить воодушевляющие речи, взялся решать осетинский вопрос силами ополчения. Затем - немного посмотрел на "Мхедриони" и Нацгвардию в деле, и не придумал ничего лучше, чем сгонять в Москву на инаугурацию Ельцина, выступить там тамадой на банкете и предложить Москве мир в обмен на расформирование ополчений.
Тут-то и оказалось, что Мухрани - отличная база и для атак на Тбилиси: старинная усадьба сделалась тыловым лагерем короткой жестокой войны, зимой с 1991 на 1992 год кипевшей на городских улицах. По её итогам Гамсахурдия бежал в леса родной Мегрелии, а тбилисский трон занял Эдуард Шеварднадзе, в следующие несколько лет благополучно обхитривший всех, кто его туда привёл. Пока "Мхедриони" (разросшиеся до 6 тыс. человек) гоняли звидиастов по мегрельским дебрям, он всячески благоволил "Рыцарям", но с известием о гибели Гамсахурдии в самом конце 1993 года для них начался обратный отсчёт.
В прессе они тут же из героев-патриотов начали превращаться в клан мафиози-беспредельщиков, а после довольно странного покушения на Шеварднадзе 29 августа 1995 года Иоселиани сел в тюрьму, а его "Рыцари" были объявлены вне закона и рассеялись по эмиграциям да ОПГ. Покинутый штаб пришёл в запустение...
Но дальше вновь сменились времена, и уже в 2006 году, когда жизнь в Грузии только-только начинала налаживаться, молодая компания "Шато-Мухрани" начала возрождать местные виноградники. В 2007-м её вина поступили в продажу, а к 2011 году парк и дворец были приведены в идеальный вид. С советским панно соседствует, внезапно, азулежу:
Португальские изразцы с португальским же сюжетом... о Грузии. Точка пересечения двух народов - судьба Великомученицы Кетеван, правившей в Кахетии с 1606 года как регентша при малолетнем царевиче. Строительница церквей, школ и больниц, Кетеван имела огромный авторитет в народе и знати, и потому в 1614 году, когда шах Аббас I разорил её царство, была увезена в Исфахан: персы надеялись обратить её в ислам и тем самым внедрить свою веру дом Багратионов. Около 10 лет, под страшными пытками и угрозами, царевна провела в темнице.
Но - не сломалась, не предала веру, и в конце концов 13 сентября 1624 года была сожжена на костре. Останки Кетеван, однако, спасли португальские монахи-августинцы и даже смогли вывезти их в свою индийскую колонию Гоа, откуда часть мощей в 1627 году попала в Рим, а часть - на родину. Но помимо Грузии, наиболее чтима Ketevan o Mártir в Португалии...
В Мухрани - копия азулежу из лиссабонского монастыря Граса:
Парк тянется далеко:
Дворец Иванэ Мухранбатони оказался странно похож на остзейские мызы Прибалтики:
Внутрь водят экскурсии, но мало того, что ценовая политика тут напоминает о засилии "Мхедриони", так ещё и записываться надо заранее. Самое интересное и подлинное там - огромные винные подвалы, но этого я к тому времени успел насмотреться в Кахетии и Раче. Через окно же виден лишь тошнотворно пошлый интерьер:
С обратной стороны дворец смотрится пожалуй интереснее:
А рядом словно расслаивается газон:
На самом деле, за виноградником и обломками крестьянских давилен, так выглядит винзавод - современный и обликом, и технологиями.
С крыши - вид на колхозные малоэтажки и линию гор:
И домики винодельни Иванэ Константиновича:
С тех же лет сохранилась конюшня - небольшая, но серьёзная. Достаточно сказать, что в ней содержится лошадь самого уважаемого грузина - патриарха Илии II. Но на других лошадях катают туристов.
А красная ковровая дорожка через парк...
...ведёт к ресторану, столь пафосному, что нам туда было как-то совестно даже заходить, не то что заказывать.
Парк переходит в виноградники - это и отличает шато от любых других видов поместья. Вина в Мухрани делают разных сортов, но даже привычные по Кахетии или Раче саперваи или мцване на вкус чуть другие - за счёт иных терруара (природных условий) и технологий.
Что же до Багратионов, то их старшая ветвь князей Грузинских, потомков Вахтанга VI, тихо угасла где-то в России в 1898 году. Потомки царя Иессея, оставшегося в том же 1724-м в Грузии, продержались чуть дольше - до Гражданской войны. Старший из двух братьев Дмитрий, в Первую Мировую один из командующих Дикой Дивизией, вступил в Красную Армию, но в 1919 году умер в Петрограде от тифа. Младший Александр, в мирные времена гражданский чиновник, жил в Ялте и в политику не лез, но в 1920 году угодил под Красное Колесо просто оптом с прочим крымским дворянством.
Так Мухранбатони остались старшей ветвью, а к 1930 году полностью покинули СССР - их новым домом стала Испания. В Мадриде и живёт теперь царь Грузии в изгнании, относительно молодой (1976 года рождения) Давид Багратион-Мухранский, возглавивший дом в 2008 году, после смерти брата, известного гонщика Георгия (Хорхе) Багратионе. Но Грузинская ССР - реально страна чудес: ещё одна ветвь царского дома преспокойно уцелела в Советском Союзе, а её глава в 1939-84 годах (до своей смерти) Пётр Петрович Грузинский прославился как поэт-песенник, создатель столичного гимна "Тбилисо" и многих знаменитых песен вроде "Чито-Гврито" из "Мимино" или "Доля Воровская", которую, особенно в Армении, я часто слышал в магнитолах...
Его сын Нугзар Багратион-Грузинский преуспел как кинорежиссёр (хотя большинству людей названия его картин мало что скажут), ну а дальше рухнул железный занавес.
Времена, конечно, сменились, и Георгий не пошёл на Нугзара войной, а Нугзар не отравил Давида на пиру, однако что-то делать с возникшим расколом было надо. Тут-то Багратионы и вспомнили, как в 1008 году решился вопрос с Аносидами, абхазской династией, параллельным курсом занимавшейся собиранием грузинских земель. Два дома просто породнились: последний аносидский царь не оставил сына, а его дочь вышла замуж за царя Багратионов, и их сын Баграт III стал наследником обеих династий.
Вот и дочь Нугзара царевну Анна, журналистку по образованию, к тому времени тихо работавшую учительницей в тбилисской школе и растившую двух дочерей от недолгого брака (2001-07) с архитектором, было решено выдать замуж за Давида Мухранбатони. Этот брак, заключённый 8 февраля 2009 года в Троицком соборе Тбилиси самим патриархом, оказался ещё недолговечнее: враги (как теперь считается) подослали царю любовницу из топ-моделей, и царевна уже в августе того же года подала на развод.
В целом, кажется, Давид и Анна реально метались между долгом крови и браком без любви: второй раз они поженились в 2010-м в Испании, а в 2013-м вновь развелись. Теперь, однако, царевна Анна вышла из брака не одна: 27 сентября 2011 года у неё родился сын Георгий, и если вдруг в Грузии надумают реставрировать монархию - трон достанется ему. Из встреченных мной грузин никто такую идею не приветствовал и вовсе не воспринимал её всерьёз... но всё же из всех постсоветских стран именно Грузия имеет больше возможностей стать полноценной конституционной монархией. И я из-за границы думаю, что "во-первых, это красиво!", да и в мире снова был бы хоть один законный царь.
С головокружением и лёгкой тошнотой от пафоса "Шато-Мухрани" мы вышли за ворота и стали ждать маршрутку на Тбилиси, проходящую у ворот усадьбы раз в 20-30 минут. Из дома напротив на нас долго смотрела кудрявая тонкая девочка лет 10 с очень выразительными чёрными глазами. Обычно, глядя на таких детей, я думаю о том, что скорее всего в них заложен какой-то талант, - музыканта, актёра, писателя, - и надеюсь вновь услышать о них лет через 20 из новостей.
Наконец, девочка подошла к нам, смущённо сказала "гамарджобат", а когда мы улыбнулись и поздоровались в ответ - радостно сбегала в дом и принесла Наташе аккуратно вышитую фенечку с крестами - наверное, такие её мама сдаёт в сувенирный киоск. И этот спонтанный порыв остался для нас главным впечатлением Мухрани.