В прошлом году после моего выступления перед Президентом РФ в рамках заседания Совета по русскому языку (полное и корректное название по ссылке) со мной связался разгневанный пользователь ВК и укорил неверным, по его мнению, использованием слова "кЫргЫз". Мол, это самоназвание народа, а в русском языке правильно будет "киргиз". К сожалению, конструктивной нашу беседу я назвать не могу, но полагаю, что многие размышляют похожим образом. А потому хочу поговорить о движении норм русского языка, тем более что повод увесистый: в конце апреля российские СМИ разразились материалами на тему изменения ударения в слове звонит.
Два подхода к изучению языка
Существуют два подхода к осмыслению языка — дескриптивизм и прескриптивизм. Первый, если переводить с латыни, означает описание языка в том виде, в котором он существовал или существует. Дескриптивисты не говорят о правилах и исключениях из них — вместо этого фиксируются научные факты, закономерности, выявляются продуктивные модели и частные случаи. На основе изучения собранной фактологической базы формулируются выводы. Так возникает представление о том, как было или как есть сейчас. Если по какому-либо научному вопросу устанавливается единодушие, он попадает в сферу интереса прескриптивной лингвистики. Прескриптивизм есть предписание, так что такие лингвисты как раз формулируют правила и определяют исключения, чтобы школьные учителя по всей стране учили новые поколения одному и тому же варианту русского языка.
!["Как рассказать, что ты на свидании с лингвистом: — Что ты можешь порекомендовать [из меню]? — Извини, я дескриптивист, а не прескриптивист"](https://avatars.dzeninfra.ru/get-zen_doc/271828/pub_681316ed7650c106ad4a7e48_6817b3450abbb40ac99cf909/scale_1200)
Эти два подхода не являются противоборствующими — напротив, они дополняют друг друга, но дескриптивная лингвистика всегда на несколько шагов впереди прескриптивной, ведь пока прескриптивисты сохраняют традиции и фиксируют нормы, чтобы мы могли понимать друг друга, дескриптивисты видят, как эти нормы размываются и стираются, а на смену им приходят другие закономерности.
Будучи специалистом в области исторического словообразования, я являюсь дескриптивистом, но как школьный учитель я чистый прескриптивист, поэтому считаю, что моя позиция наиболее уравновешенна.
Времена, когда норм не было
Перед вами два фрагмента "Хожения за три моря", написанного Афанасием Никитиным в 70-х годах XV века:
"В лѣто 6983 <...>. Того же году обретох написание Офонаса тверитина купца", — из предисловия от издателя.
"За молитву святыхъ отець наших, Господи Исусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, раба своего грѣшнаго Афонасъя Микитина сына", — начало текста за авторством самого Афанасия Никитина.
Цитаты приведены по тексту "Хожения...", размещённому на сайте ИРЛИ РАН.
Вопрос: почему два русских человека пишут по-разному одно и то же имя?
Подсказка: "Грамматика" М. Смотрицкого издана в середине XVII века, "Букварь" К. Истомина — в конце XVII века, а "Грамматика" М.В. Ломоносова — в середине XVIII века.
Очевидный ответ: на момент написания текста "Хожения..." правил русской орфографии, строго говоря, не существовало. Одно и то же слово в тексте одного автора могло встретиться в разных вариантах. Конечно, упомянутые мной "Грамматики" и "Букварь" не регламентировали орфографию, но хотя бы открывали разговор о кодификации норм русского языка.
До фиксации орфографических норм образцом правописания служили произведения русских поэтов и писателей (чем, к слову, воспользовался в конце XVIII века Н.М. Карамзин, первым внедрив букву Ё в свой поэтический сборник "Аониды").
Первые языковые реформы предпринял Пётр I, а более серьёзно этим вопросом занялись только в конце XIX столетия.
Подвижность норм языка
Языковая норма — это своего рода общественный договор: именно такой вариант написания / произношения / ... устраивает большинство, поэтому будем придерживаться его. Довольно наивные, но в общем-то близкие к истине ситуации, когда общественный договор влиял на формирование языка, можно найти в сказках Р. Киплинга о том, как первобытные люди написали первое письмо или выдумали азбуку.
Людям свойственно со временем менять мнение, а потому и нормы непрерывно меняются. Например, глагол воевать раньше присоединял к себе существительное только в винительном падеже без предлога "пр. воевать Кучума". Сейчас мы используем его только с предлогом "с" и творительным падежом соответственно: "воевать с Кучумом".
ЖИ-ШИ мы пишем через "И" исключительно потому, что в давние времена звуки "Ж" и "Ш" были только мягкими, а значит "Ы" после них было невозможно произнести. Потом эти звуки стали только твёрдыми, но написание осталось исходным по традиции. *
С кыргызами из заголовка тоже связана интересная история. Согласные "Г", "К", "Х" по древним фонетическим и слоговым законам не могли сочетаться с гласными "И", "Е" и другими, которые смягчают согласную перед собой. Из-за этого наши предки говорили "хытрый", "княгыня", "Кыев", а если соседства было не избежать, то заменяли "Г", "К", "Х" на другие согласные: "княжити", "сухой — сушити", "рука — обручитися". *
Так что если бы слово "киргиз" существовало в древнерусском и старославянском языках, то оно бы произносилось только "кыргыз", и никак иначе 🤣
* Прошу лингвистов простить меня за намеренное упрощение истории языка, в частности, вопросов палатализации, но это необходимая жертва популяризации.
В движении — жизнь
Изменение языковых норм — абсолютно естественный процесс, потому что он сопутствует эволюции языка. Для нас, современных носителей языка, заявления лингвистов вроде "теперь кофе среднего рода тоже правильно" или "произносить звОнит теперь тоже допустимо" кажутся ересью и святотатством, однако это всего лишь отражение процесса, который запускается народом-языкотворцем, по В.В. Маяковскому. Именно рядовым носителям языка удобнее говорить "кофе остыло" и "ё-моё... мама звОнит...", а лингвисты только фиксируют эти изменения, становясь мишенью для критики.
То же и с заимствованиями: они приходят в наш язык сотнями, но лишь немногие закрепляются в узусе — активном и регулярном употреблении этих слов большинством носителей языка.
Изменения происходят на всех языковых уровнях, от фонетики до синтаксиса, и нормы должны соответствовать текущему состоянию развития языка.
И пока мы тратим усилия, чтобы освоить языковые нормы, гордимся глубокими познаниями в области правильных ударений, эти самые нормы начинают предательски меняться, что нас, само собой, раздражает. Можно ворчать на молодёжь, коверкающую язык, можно объявлять лингвистов сумасшедшими, а можно принять простой факт: нет ничего более временного, чем постоянное.
Из этого не следует, что не нужно учить и соблюдать правила и нормы современного языка. Иначе мы рискуем принять логику вредного совета "Никогда не мойте руки, шею, уши и лицо...". Напротив, если мы хотим быть правильно понятыми, если мы хотим быть убедительными и красноречивыми сегодня, то именно современные нормы и следует знать.
Давление авторитетов
По моему мнению, лучше прочих с описанием дискомфорта от осознания смены нормы справился К.И. Чуковский в своей замечательной книге "Живой как жизнь":
Теперь мне даже странно вспомнить, как сердило меня на первых порах нынешнее словосочетание: сто грамм.
— Не сто грамм, а сто граммов! — с негодованием выкрикивал я.
Но мало-помалу привык, обтерпелся, и теперь эта новая форма кажется мне совершенно нормальной.
А ещё недавно, решая один из вариантов ЕГЭ по русскому языку, натолкнулся на чудесный текст из книги "В начале было кофе" современного филолога и популяризатора языкознания С.А. Гурьяновой, вот цитата:
Сейчас такое же смещение ударения происходит в глаголе «звонить». Очень многим «режет слух» ударение «зво́нит» – хотя те же люди могут спокойно говорить «вру́чит» и «све́рлит», а ведь словари по-прежнему настаивают на «вручи́т» и «сверли́т». Это яркий пример того, насколько непоследовательным может быть стремление блюсти «чистоту языка».
Николай Максимович Шанский, научный редактор одного из самых популярных учебников русского языка Т.А. Ладыженской, а также специалист в области этимологии (происхождения слов), пишет в интереснейшей книге "Лингвистические детективы":
В настоящее время как в разговорной речи, так и в письменной глагол одеть нередко употребляется вместо (вернее – на месте!) глагола надеть. Некоторыми лингвистами <...> такое употребление характеризуется <...> как грубое нарушение норм литературного словоупотребления. Такой пуризм вряд ли, однако, оправдан, поскольку речевая практика уже в течение более трех столетий расходится с нормативными предписаниями, идущими, кстати, еще от «Справочного места русского языка» А. Греча (СПб., 1843).
Этот ряд примеров можно было бы продолжать, однако главная моя мысль в следующем: изменение языковых норм — естественный и очень важный процесс, который не отменяет необходимости знать правила современного русского языка. Вырождается не тот язык, который меняется, а как раз тот, в котором нет жизни, нет места творчеству, экспериментам, смешению стилей.
Так что любите язык, изучайте его историю, ошибайтесь и давайте ошибаться другим, а главное — говорите, говорите, говорите!