Когда Юла, обутая и повеселевшая, возвратилась к оставленным выпивохам, те успели принять на «разудалую грудь» по добрых грамм триста; теперь они сидели осоловелые, радостные, едва-едва не всецело счастли́вые. Оба новоиспечённых приятеля (а под гранённый стаканчик обычно так всегда и бывает) горделиво восседали на маленькой кухоньке, где удобно разместились за старомодным столом; тот не отличался большими размерами, зато приятно удивлял достаточной прочностью. Кареглазая особа обратила внимание, что, помимо поча́той, уже второй, бутылки, на столе присутствуют два четвёрочных стакана́, наполненных чуть менее половины, и что изо всей нехитрой закуски имеются только открытая банка говяжьей тушёнки, разрезанная краюха чёрного хлеба да незамысловатые овощи (мелкопорезанный огурец, зелёный лук, оставленный длинными перьями, и крупно пошинкованный помидор). Не говоря ни слова, нахальная дамочка (и в таких, и в им подобных местах она не отягощалась жестокими муками порядочной совести) бесцеремонно уселась на деревянную табуретку, обтянутую коричневой кожей, схватила в шебутные ручонки ржаную выпечку, присовоку́пленную зеленоватой и красноватой приправой, и энергично принялась пережёвывать. Ошарашенные мужчины, сидевшие строго напротив (они разместились на специальном кухонном уголке), впервые, наверное, наблюдали настолько безотчётную наглость. Если самовольное поведение ими как и прокомментировалось, так только ошалело выпученными глазами да удивлённым при́свистом.
- Хм, походу, ты и в «натуре» шальная чертовка, - высказался авторитетный хозяин, когда Юлия Игоревна потянулась да дополнительной порцией (сверх прочего, ей захотелось попробовать ещё и аппетитной тушёнки). - В таком случае, - продолжал Колодин, лукаво прищурившись, - раз ты оказалась до самой последней степени взбалмошная, у меня до тебя появится несложное поручение… кстати, оно напрямую касается твоего теперешнего занятия, - «смотрящий» ненадолго умолк и пристально уставился на смачно уминавшую собеседницу, словно бы ожидая от неё какого-то очередного подвоха.
- Давай, Бирюк, говори: чего опять у тебя? - являясь девушкой далеко не глупой, Лисина то́тчас же догадалась, что её отправят, скорее всего, сходить до продовольственной лавки; однако, следуя заранее выбранной тактике, она продолжила разыгрывать неозабоченную простушку, не отягощённую тягой к назойливым размышлениям.
- Короче, - осмотрительный бандит, прекрасно понимавший, что старый тюремный товарищ появился в поселковой округе не зря, самопроизвольно, на внутреннем подсознании, перешёл на заговорщицкий, немного загадочный, полушёпот, - сегодняшним вечером ожидается прибытие одного моего старинного друга, наделённого немалыми полномочиями…
«Интересно, кто украи́нского диверсанта в России – пускай и в преступной части – чем наделил?» - подумала сообразительная плутовка, но вслух, по понятным причинам, ничего не сказала. Она придирчиво озиралась по кухонному пространству, дополнительно выделяя предметы мебельной принадлежности: новый сервант (наверное, с какой-нибудь крупной кражи?), заполненный и фарфоровой, и хрустальной посудой; газовую плиту и отопительный агрегат, снабжённый необходимой разводкой; обшарпанный холодильник «Смоленск» – и всё, более ничего (если не брать во внимание обеденный уголок). Беспринципный предатель Родины тем временем продолжал:
- Он прибывает с ответственной миссией и мы, честные обитатели поселка Нежданово, - в его понимании считалось как «склонные к противоправному образу жизни», - по настоятельному требованию влиятельных личностей – которых я даже называть не берусь, потому что их и так все должны отчётливо знать – обязаны оказывать ему всяческое содействие, то есть беспрекословно исполнять любые, вольные или невольные, прихоти… пускай они покажутся и несуразными, и бредовыми, а в чём-то необъяснимыми – это понятно?
- Да! - хором ответили оба вербуемых компаньона (один попал в суровую передрягу ни много ни мало, а неосознанно, другая – всецело осмысленно).
- Тогда, - уверовав в криминальную сущность обеих личностей, посланных ему «доброй» судьбой как неожиданных соучастников, «смотрящий» приступил к склонению в преступную авантюру, точнее предательский заговор, - первое задание, которое нам сегодня следует выполнить, будет хотя и не сложным, зато обязательным, очень ответственным; оно – поскольку мы с Пашей уже изрядно «нажрались» – будет, Лиса, касаться напрямую тебя. Что же надлежит тебе послушно проделать? Во-первых, отправиться в зальную комнату; во-вторых, подойти там к мебельной стенке и отыскать в ней – прямо по центру, как только откроешь верхние дверцы – спрятанную заначку; в-третьих, отсчитать от неё ровно пять тысяч – смотри у меня, «шальная паршивка», ни грамма не больше! – в целом там пятьдесят; в-четвёртых, скоренько «пропёхать» в продуктовую лавку – представляешь, где находится «Модерато»? - последовал утвердительный кивок темноволосой головушки, - в-четвёртых, закупиться там на полную сумму нескоропортящимися продуктами: нормальными крупами – ни пшеничной и ни в коем разе не ячневой, а рисовой либо гречневой; консервированными банками, содержащими частично морскую рыбу, а частью свиное мясо; десятком буханок свежего хлеба, а в непременное дополнение аппетитным вяленным салом, - криминальный авторитет слащаво прищёлкнул заплетавшимся языком (очевидно, он представил, как отрежет себе нехилый кусман?), - ну, а в-пятых, в целости и сохранности «притаранить» закупленную провизию к конечному назначению, или обратно, в мною собственную квартиру. Как думаешь, справишься?
- Легко! - несдержанно воскликнула озорная разведчица; всем непоседливым видом она отчётливо доказала, что готова приступить к скорейшему исполнению (к окончанию первичных инструкций она достигла крайней степени напряжения [в понимании умелой пройдохи образно полагалось, что частично она кое в чём уже победила – добилась безоговорочного доверия; следовательно, сдерживать ту неуёмную радость, какая не позволяла ей рационально скоординироваться и трезво оценивать опасную ситуацию, у разгорячённой лазутчицы получалось с трудом)]. - Что я обязана делать конкретно?.. Хотя, нет, правильнее, во что я купленные продукты складирую и как их впоследствии донесу? Я могу ошибаться, но почему-то мне представляется, что предполагаемая ноша – для хрупкой пятнадцатилетней красавицы, какой является ваша покорнейшая слуга – окажется дюже тяжеловатой, если и вообще воистину неподъёмной, - специально соврав о достигнутом возрасте (как и немногим ранее), предусмотрительная ловкачка искусно акцентировала внимание, что к интимной жизни она покамест не расположена.
Предупреждение явилось больше чем своевременным, поскольку большой любитель молоденьких девочек, он же поселковый «смотрящий», в отношении сногсшибательной девушки вынашивал плотоядные, сугубо растленные, планы и пожирал её похотливо-развратным взглядом, порочным и сладострастным. Теперь вот, получив прямое оповещение, что в любом случае (даже по обоюдному соглашению) за половое сношение с лицом, не достигшим шестнадцатилетнего возраста, ему грозит значительный срок тюремного заключения, матёрый выродок недовольно, но, в то же время, и трусовато напрягся. Впрочем, плотское соитие – это отнюдь не первостепенное, что занимало злодейский разум, поэтому деятельный преступник, отъявленный уголовник, мгновенно переключился на совершенно иные моменты. Чокнувшись со вторым собутыльником, точно таким же пьяненьким (если не больше?), он медленно осушил гранённую ёмкость (как бы смакуя), энергично наполнил её по новой, а следом, не откладывая на долгое «после», продолжил подробное инструктирование; оно ненадолго чуть раньше прерва́лось – остановилось и любознательной, и лукавой плутовкой.
- В общем, так, - говорил он значительно заплетавшимся языком, поближе наклоняясь через обеденный стол (основные собеседники сидели напротив), поставленный при входе в правом углу (как и оштукатуренные стены, он окрашивался противной тёмно-зелёной краской), - возьмёшь у меня в одёжной кладовке, расположенной в основном коридоре, сразу при входе, два вещевых солдатских мешка. Спустишься вниз, отправишься напрямую к общественным сараюшкам, найдёшь там номер пятнадцать – она остаётся не заперта – проследуешь внутрь, возьмёшь мужской «велодрын». Что дальше? Надеюсь, сама догадаешься. Если других, более насущных, вопросов у тебя, Лиса, не осталось, тогда можешь свободно идти «пока ещё в памяти» заниматься, - что он последним высказыванием хотел прояснить, матёрый бандит распространяться не стал (сама сообразительная девчушка справедливо предположила, что впоследствии, вполне возможно, её точно так же угостят забористой самогонкой).
«Что ж, посмотрим, что у вас за гадкое, натурально поганое, пойло?» - поразмыслила Лисина про себя, вслух же соизволила выдать дословно следующее:
- Ожидайте меня, пьяные «котики», не грустите: я скоро вернусь.
Не тратя попусту времени, она проворно вскочила, а следом, продолжая выказывать завидную резвость, скорёхонько отправилась исполнить несложное поручение. На всё про всё деловитой проказнице пришлось затратить чуть более двух часов. Когда она, «по полной программе» экипированная, вернулась обратно, оба счастливых пьяницы уж смачно похрапывали: один развалился на «законном диване»; второму досталась полуторная кроватка, установленная в маленькой, едва ли не игрушечной комнатке. «У-у, заядлые забулдыги, - еле слышно пробурчала разочарованная плутовка, никак не ожидавшая незапланированного подвоха, - сами, значит, как мёртвые, развалились и преспокойненько дрыхнут, а я, получается, должна опять отправляться скитаться, - время было чуть больше двенадцати часов пополудни, а следовательно, можно было позволить себе пойти слегка прошвырнуться, - ну, и дрыхните себе, безответственные пропойцы, я же отправлюсь маленечко прогуляюсь – может, рыжеволосую Любку где-нибудь встречу? Странно, почему я не спросила, где она изволит постоянно селиться? Хотя немудрённое, вчистую простецкое, дело, в случае неудачного варианта, можно будет спокойненько «обрешать», но разве немногим позднее, когда очухается местный завсегдатай, поселковый "смотрящий"».
Уверовав в оптимистичные мысли, сметливая интриганка отправилась на вольную улицу. Впрочем, гостеприимную квартиру она соблаговолила покинуть не сразу, а перво-наперво как следует подкрепилась, уничтожив из съестных запасов, приготовленных для украи́нского преступного диверсанта, четверть буханки чёрного хлеба, добрую половину банки отменной тушёнки и (можно не сомневаться) несколько толстых кусочков копчёного сала. Не представляя, где точно разыскивать Палину Любу, смышлёная разведчица (благоразумно не пожелавшая привлекать к себе дополнительного внимания) обоснованно рассудила, что наиболее вероятно, где её можно встретить, пользуется одно достопримечательное местечко, в каком они днём раньше «по-настоящему» познакомились. Вдохновлённая, она отправилась на улицу Восточная, где, как известно, располагается знаменательный домик, используемый разнузданной молодежью. Как по закону подлости, в раннее время там никого не присутствовало. Прагматичная девушка решила чуть-чуть подождать, но, сморённая сытой усталостью, развалилась на привычной железной кровати и практически той же секундой, обессиленная, крепко уснула.
Проснуться, никем не побеспокоенной, ей посчастливилось к половине седьмого вечера. Отлично отдохнувшая, лазутчица продолжала оставаться одна – по-видимому, в плотском притоне так никто и не появлялся? «Хрен с вами! - подумала Лисина, неторопливо протирая заспанные глаза, и приняла соответствующее решение: - Пойду тогда к двоим, наверное уже проспавшимся, пьяницам, не то – как сказал недавно Бирюк – скоро прибудет его старинный приятель, засланный с сопредельной территории вражеский диверсант; а значит, начнут разворачиваться основные события. Осталось только придумать, как втереться в доверие ко второму бандиту и вытянуть из него побольше значимой информации; но что если?.. - неожиданно хитрые глазки осветились настолько ярко, насколько становилось более чем очевидно, что верное решение найдено. - Хотя об этом немного позже, а пока необходимо всё как следует взвесить да по возможности получше обдумать…»
