FLB: «Был на Красной Площади. Как много у нас милиции! И ещё целые толпы дружинников. Машины с пропусками на стекле, перед которыми расступаются кордоны, - это тоже «порядок». Что было 1 мая 1972 года
Из дневников Анатолия Черняева - заместителя заведующего
Международного отдела ЦК КПСС (1970-1986 гг.), помощника Генерального
секретаря ЦК КПСС и помощника президента СССР Михаила Горбачёва
(1986-1991 гг.). См. предисловие здесь.
РЕЧЬ ПОДГОРНОГО, СОСТОЯЩАЯ ИЗ ЗАТЁРТЫХ ФОРМУЛ И БАНАЛЬНОСТЕЙ
1 мая 1972 г. Был на Красной Площади. Медленно шёл туда. Всякие
мысли. А главная - «порядок»! Очищенные от народа центральные улицы. Уже
у Кропоткинских ворот - кордон милиции и дружинников, а потом - на
каждом повороте. Боже, как много у нас милиции! И ещё целые толпы
дружинников. И это тоже - «порядок». Машины с пропусками на стекле,
перед которыми расступаются кордоны, - это тоже «порядок». И то
обстоятельство, что пассажиры этих машин (хотя им 15-20 минут пешего
ходу до Площади), тем не менее едут, - это тоже «порядок». И цепи солдат
и «добровольцев», образующие дефиле для колонн, уже на Манежной... Это
всё тоже элементы «порядка».
И речь Подгорного, состоящая из нужняка, затёртых формул и банальностей, - это тоже символ «порядка», устойчивости - establishment! Более того, когда после речи над площадью громыхал «Интернационал» (через репродукторы, конечно), - со своим архаическим текстом, с почти неуместным и волнующим ритмом и музыкой, - это была также составная часть «порядка»: потому, что такое есть решение - исполнять «Интернационал», официальный революционный энтузиазм нужен для нашего «порядка», поди, вырази.
То, что происходило на Площади, это, конечно, большая абстракция
(особенно это становится заметным, когда за полчаса до конца
демонстрации, я стал спускаться по Кремлёвскому проезду и видел вблизи
остатки колонн, идущих навстречу...) Но, зная, что - абстракция, всё
равно волнуешься. И сильно. И по многим причинам. Прежде всего -
«физкультурный парад». Девки, здоровые, красивые в своих брючных
костюмах разных цветов, все фартовые такие, показывающие свои сиськи,
походку, волосы. Конечно, в них - ничего от идейности и романтизма 30-х
годов. Но - в них здоровье, сила народа, ... благополучие. Да, на этой
демонстрации очень много хорошо и модно одетых молодых женщин
(поражаешься даже какое количество красивых женщин может быть в одном
месте) - по всему этому видно, что уровень благополучия уже довольно
приличен. И это волнует. Приятны и мелодии, старые и новые.
А вообще у меня настроение было скверное после вчерашнего «разбора»
отношений. К концу рабочего дня, как повелось уже перед праздником, Загладин зазвал к себе замов и «девок» - Лариса, две Лиды и Танька. Здорово выпили (виски, какая-то цветная литовская водка, ещё что-то). Сначала всё было
нейтрально, а потом, когда Шапошников произнёс тост за «авторитет
Международного отдела», который, мол, никогда не был так высок, а я по
этому поводу внёс поправку, сообщив, как Глезерман задирал хвост на
статью Вебера (консультанта Международного отдела) на редколлегии,
помахивая при этом федосеевской брошюрой, - Кусков вспотел и стал злой.
Загладин предложил - для хохмы - тут же позвонить Глезерману и от
имени (!) Теосяна предложить ему письменно представить «объяснение
своего поведения на редколлегии». «Его, говорит, сразу инфаркт хватит». И
пошёл было к телефону, перелистывая блокнот с телефонами. Вот тут-то и
началась подлинная паника... с Кускова, который поддержал Шапошникова.
Я завёлся. И орал, что Кусков меня всюду продаёт, а здесь произносит всякие речи о «единстве и сплочённости».
Бовин с Леной. Обедали вчетвером + Шишлин (консультант из Отдела соцстран). Он, наконец, разговорился и выдал, похожую на правду, версию его изгнания из ЦК. Дело восходит, оказывается, к чехословацким событиям 1968 года.