Одним из основных наших с Серегой принципов является: "это неважно". И на вопрос о порядковом номере нынешнего мероприятия он отмахнулся в таком именно ключе. Но обсессивный персонаж внутри незаметно зашевелился и как-то сам собой в архиве нашёлся год издания - 2015. Лосево-Выборг. Стало быть 10 лет. Неожиданно. Не бегал я ничего в жизни столько зим подряд.
Странно и радостно, последнее время мероприятия складываются наилучшим образом как бы сами собой. И в этот раз была та, казалось бы простая, но на самом деле чрезвычайно трудно достижимая смесь хороших друзей, хорошего настроения, правильного повода и желания много о чем поговорить.
В последний момент сопровождать нас вызвался наш дорогой друг Алексей Килевой и мы избежали полной автономки.
Дорога на старт мероприятия это отдельное удовольствие. Все съезжаются с разных мест и городов. Уже в машине начинаются бесконечные разговоры. По пути обязательно кофе. В былые времена это был shell, теперь цех 85. И в целом неважно где, как оказалось. Но важно сделать остановку и сесть за стол друг напротив друга. А бывало и без кофе же обходились, значит и это не так важно.
И вот все в сборе. Эмоции живых людей накануне большого испытания переплетаются, разлетаются и шатают окружающую реальность. Я всегда потерян и оглушен в этот момент встречи перед стартом. И это упоительно. Много лет мне понадобилось, чтобы суметь увидеть этот взрыв со стороны, не утопая в нём полностью. Кто бодр, кто невыспался, кто отдохнул, кто вырвался из круговорота жизни еле живой, но у всех праздник, потому что это KIUT, потому что это день рождения Сережи.
Как обычно протянули время старта, внутреннее сопротивление требует вместо бега в темный и холодный осенние-зимний лес сидеть в теплом и светлом красивом кафе. Есть, пить, говорить. Но этот путь не наш, да и кафе закрывается.
Темнота, морось и ветер. Напутственные слова Сереги и старт очень скомканы, невзрачны и обыденны. Никакого пафоса, видео. Потому что это неважно.
Побежали. А может это важно? Но бег давно уже перестал быть целью. Мы с тем же успехом плаваем, гребем, крутим педали и прочее. Это давно уже просто повод и лишь один из тестов для прохода в этот клуб.
Первый этап большого бега всегда очень сумбурный. У всех много сил, хочется рассказать своё, послушать что-то интересное из жизни друзей. В первую очередь выплескиваются бытовые, рабочие, жизненные новости. И всякая дичь, разбавляемая анектодами и смехом. Словно освобождаешься от шелухи повседневности.
Снега оказалось мало и лежал он короткими отрезками, но была грязь и много луж. Я не успел намазать дома ноги кремом и пренебрег этим и перед самим стартом, как всегда очарованный атмосферой встречи. Кроссовки быстро промокли и уже после двадцатого километра я почувствовал начало образования мозолей. Но когда эти мелочи кого-то беспокоили?
На десятый раз повторения одного и того же события мозг настроился на аналитический лад. Я наблюдал за всем с удовольствием и как бы со стороны. Пит стоп. Можно постоять несколько минут, но тут же замерзаешь. Алексей привез свою фирменную оранжевую гирю и доски с гвоздями. Если за гирю мы периодически брались, то с гвоздями только фотографировались. Много еды, чай в термосах, шутки, свет фар, выхватывающий кусок лесной дороги, броуновское движение фигур вокруг, свет от налобных фонариков, руки с чашками чая и бутербродами. Свет в лицо не слепит, потому что не надо ничего разглядывать. Все действия здесь спонтанно-автоматические, все люди здесь известны тебе не в лицо, а по голосу, одежде, рукам, движениям. Но вот отдых кончается и пора бежать дальше. Турбулентность света переходит в ламинарный поток, несколько лучей складываются, в сумме выхватывая пятно, сопоставимое с фарами ближнего света автомобиля. Но всё же это бесконечно мало по сравнению в массивом окружающих лесов, полей и озёр. Перед глазами всегда черно-белое пятно лесовозной дороги с голыми деревьями по сторонам. И это один из инструментов киута. Депривация внешних впечатлений до минимума, дальше которого только полная темнота и перенос фокуса внимания на людей рядом и свое внутреннее состояние.
А человек слаб. И уже к тридцатому километру я почувствовал тяжесть в бедрах и слабость. Всё же объемы последнее время были недостаточны. Но три бутерброда улучшили ситуацию. За разговорами легко упустить момент и заголодать.
Тем временем тон бега сменился. Стали переходить на шаг. Дорогу преграждали огромные лужи, которые надо было обходить по лесу. Неровная поверхность утомила мокрые ноги. Ночное время влияет на вегетатику и всё становится тяжелее. Немало ребят, считавших себя сильными погорело на этом в прошлые киуты. Больше они не возвращались сюда. Разговоры тоже изменились. Ушли в глубину. Стало меньше смеха. Пошли экзистенциальные темы. Но маэстро Петрович следил за порядком и в нужный момент по своему графику выдавал смешные анекдоты в мастерском исполнении. Гомерический смех на время придавал сил.
"Похоже этот киут будет тяжелее обычного" - подумалось мне. К тринадцатому году безудержного ультрамарафонского бега я стал сбавлять обороты. И дело не в физической форме, а в смыслах. Как будто они уже выполнили свою функцию в моей жизни. И я оставил один лишь киут раз в год. Но вот дожил до того, что и он стал тяжёл и как будто избыточен.
К сороковому километру пришла знакомая фаза бега в состоянии усталости, бессмысленности, отчаяния и боли. Но поскольку это было уже много раз, то особого значения не имело. А присутствие рядом друзей примерно в таком же состоянии дарило особую радость и ощущение общности. Вся дурь вышла на первых километрах. Много вместе молчали. Такое молчание находящихся в одной трудной ситуации, хорошо знающих друг друга и всё понимающих людей. Неизбежность необходимости. Необходимость продолжения. Плохо, но хорошо. Чем хуже, тем лучше и т.д. Двигаемся вместе дальше.
После сорокового пошли прозрения. Бег это зло. Зачем всё это надо. Пора завязывать. Юра искренне удивлён как он мог зарегистрироваться на стомильник через две недели. Все соглашаются, но конструктивной, простой и эффективной замены пока нет. Без этапа преодоления бессмысленной трудности не занырнуть поглубже шелухи повседневности и досужих разговоров. Вяло ругаем бег почем зря, но перебежками двигаемся дальше. У заброшенной кирхи в Озерном нас должен ждать дорогой Леха с иллюзией отдыха при свете автомобильных фар. Это та морковка, которую мы подвесили на веревочке у себя перед носом.
Вот знак населенного пункта, дома, вот стали видны лучи света. Но машины похоже две. Приближаемся. Знакомая тойота. Наши многолетние бессменые саппорты Оля и Саша неожиданно появились в середине нашего пути. Вот это новость! Но понимаю одновременно, что эмоций мало. Я устал уже так, как обычно к концу дистанции и потерял адекватность.
Девушки прилетели из Непала и на их ботинках ещё лежала пыль Анапурны. Меня всегда впечатляют такие мелочи, привезенные за тысячи километров. Неизбежные следы быта и приключений, которые живут ещё некоторое время по возвращении и затем стираются и вытесняются следами местного повседневного быта. Но в моем, помутненном усталостью, ночью и холодом сознании эта пыль была сродни лунной или марсианской, а девчонки выглядели пришельцами. Но тут тепло искренней, но суровой мужской лешиной заботы было дополненно практически материнским уходом и всё встало на свои места. Это наши Оля и Саша. Все укутаны в пледы и куртки. Всем налит горячий бульон и чай. Температура тела стремительно росла от суммы тепла питья, заботы и ответной благодарности.
Многие вещи, к сожалению острее понимаются и чувствуются ретроспективно. Всю сознательную жизнь я пытаюсь сократить этот временной зазор, но пишу эти строки и понимаю, что усталость берёт своё и в тот момент я не имел сил ни на что. Даже на движение дальше. Но сил нет, а двигаться надо. Суровый хирург появился в поле зрения и требует бежать. Договорились о следующей встрече через 6 км и нырнули в темноту, шевеля тем, что раньше называлось ногами. Тяжело было всем, кроме кажется Антона и Саши. Наступило время вечности. В повседневной жизни часто приходится слышать сентенцию: "ах, как летит время!". Слыша это, я понимаю, что этот человек не знает способа удлинить время своей жизни. Пилюля горькая, но работает. Вот и сейчас бегу, а время и километры не движутся. И с момента старта прошло не несколько часов, а целая жизнь. И отрадно смотреть на лица друзей. Они осунулись и стали серьёзнее. Нет лишних слов, неудачных шуток, неуместных улыбок. Шлепаем во тьме по снегу, грязи и лужам, совместно остро ощущая миг. Хоть и тяжелый, но это неважно.
На следующей остановке был костер. Ветер метал дым и искры в разные стороны. Незаметно перешли в зиму, осознав себя в первом декабря. Радость остановки и совместная молчаливая договоренность, что сегодня дистанцию надо сократить. Борясь с нутряным криком: "рассаживайтесь по теплым машинам и уезжайте отсюда!", нашли компромисс. Заканчиваем пробег по старому маршруту. Это минус 20 километров. Неплохо. Таким образом впереди полумарафон. Но и это немало в нашем состоянии людей, достигших бегового дзена и постигших суть, не понимающих ни телом, ни умом зачем двигаться в ночь дальше.
Стиснув зубы, поплелись. Но разошлись, разбегались. И Тёмины анекдоты, и Сашины рассказы, и бутерброды, и распитие чая из темоса в рюкзаке. И невольное деление на двойки на узкой дороге переводит разговоры из общих тем в частные. И пошло искреннее, глубинное, наболевшее. И делились своим, и принимали другого. И думаю: "как мог роптать я полчаса назад? Разве где-то можно найти такое, кроме ночного, уже зимнего, карельского леса".
Пошли огромные лужи, знакомые до боли по прежним пробегам. Помню неудачные года, когда при обходе по лесу засыпало за шиворот бесчисленными горстями мокрого снега с веток. Но сегодня погода хороша, сверху не валит, только лесные ручьи периодически холодят содержимое кроссовок, замораживают, делая следующие несколько шагов почти безболезненными.
И была длинная жизнь, когда то проваливаешься в свои мысли и чувства, то в друзей, то вдруг вздрагиваешь от внезапного порыва холодного ветра и оглядываешься на тёмные поля с невидимым горизонтом. Где я? Кто я?
Обсуждали философии и психологии всерьёз, потом смеялись над всем этим искренне, потом глумились и над вечными вопросами. Потому что это всё неважно.
Добрались кажется до финишной прямой. Прямая дорога, то в горку, то под горку. Под ногами снег по щиколотку, узкая колея с жидкой грязью и частые лужи. Бежать уже совсем никак. Месили эту поверхность в ожидании финиша, с чувством выполненной личной задачи. Без сил и эмоций.
Светало. Тот вроде серый и блеклый неказистый рассвет, что и смотреть нечего, но после тяжкой лесной ночи он был так хорош. Вот видны и фары. 77 км. Финиш как освобождение. Антон с Сашей решили добежать до финиша сами. Сегодня я не с ними. Вчетвером на заднее сиденье. Вонь своего тела и дружков. Компания бомжей, если судить по запаху. Жалко девочек и их машину. Выветрится ли это когда-нибудь? На берег озера! Последний акт спектакля. Залезаем с Юрой в ледяную воду. 1 декабря - встречаем зимушку-зиму. Это и я, и не я. Будь это только я - не полез бы в состоянии крайней усталости в холодную воду. Но какой-то не-я смотрит на всё это и не находит ничего неестественного. Шумно дышу и рычу, но отмываюсь как следует и выхожу чистый и пьяный от холода. Праздничный пирог, медальки и поздравления.
Всё самодельное, вкусное, красивое и от души. Концентрат удивительных людей и их доброй воли. Все здесь только ради друг друга и больше ни ради чего. Радость просвечивает через усталость. Хватит. Больше не будем, думаю я. Хватит больше не будем, думают все. Поехали по домам. Ноги как обычно болят и сидя, положения не найти, надо крутиться. Разбитость до тошноты. Весь день плохо и сумрачно. Вечером проваливаюсь в целительный сон, утром на поезд.
В теле чувствую зарождающуюся бодрость, в душе свежие ростки. Легкая головная боль и небольшие трудности при ходьбе являются приятным напоминанием. Пишу по горячим следам эти строки и с каждой минутой всё больше радости. Ясно в голове, в груди живые цветы. Такого рода жизнь я не знаю как жить другим способом. Хорошо это или плохо? Неважно. Юбилей киута удался. Мы движемся вместе. Никто не знает куда и зачем, но это неважно.