- Папа, ты сегодня какой-то рассеянный, что-то случилось?
- Нет, доченька, пока не случилось.
- Пока? Что ты этим хочешь сказать?
- Долгая история, я никогда не рассказывал тебе, что такое скрывается в этом медальоне.
- Может расскажешь? Тебе не кажется, что давно пора?
- Я много лет не могу решиться начать с тобой этот разговор, мне все кажется, что пока ты не знаешь, все будет хорошо.
- Не говори загадками, мне становится страшно.
- Хорошо, думаю и правда пришло время начать рассказ, он будет долгим, но начну не прямо сейчас. Вечером я приду не один, накрой стол, наша гостья поможет мне.
Олеся старалась быстрее сделать ежедневные дела, чтобы приготовить на ужин что-то необычное. Ей хотелось порадовать отца. Внезапно на ум пришло мамино коронное блюдо, которое очень любил ее папа, подумав несколько минут, она устремилась на ледник и в погреб. Еще нужно было дойти до охотников, ей был нужен свежий заяц.
Аромат зайца, фаршированного капустой и папоротником, Поликарп почувствовал еще с улицы. А поднявшись на крыльцо понял, что еще к чаю будет пирог с морошкой. Дочка постаралась, пахло от зайца как будто его готовила жена, если будет хоть на половину вкусно, как у нее, то он будет совсем счастлив. Поликарп погрузился в воспоминания, из которых его вывело покашливание за спиной. Он стряхнул с себя прошлое и обернулся.
- Что встал, Поликарпушка? – За спиной стояла старая женщина, опираясь на сучковатую палку.
- Проходи, Понкратьевна, как раз к ужину поспела.
- Ни как Олеся зайца приготовила, по материному рецепту?
- Вот зайдем и узнаем, если это тот самый заяц, то она его готовит впервые.
Он открыл дверь и пропустил гостью вперед.
За ужином разговоры шли о чем угодно, но только не о том, ради всего собрались. Олеся не торопила, понимала, что отцу нужно собраться с мыслями, да и сложные разговоры мешали оценить вкусного зайца. Когда на столе появился пирог и фыркающий самовар Поликарп откинулся на стуле и посмотрел на гостью.
- Понкратьевна, думаю стоит тебе начать, от первого лица рассказ будет точнее.
- Начну, куда деваться. Олесенька, нам тут скрывать нечего, или почти нечего. Вот я скрываю свой возраст, все думают, что мне лет восемьдесят, но только мне уже не много за сто. Поэтому и знаю историю из первых уст.
Я была совсем маленькой, когда моя семья, приехала сюда, вслед за твоими предками. Мои родители служили у них. Мать нянькой, отец дворецким, не могли мы оставить их без помощи. А оставаться в Москве не было возможности, шла революция, их бы просто расстреляли. Сначала уехали мужчины, а нас с детьми перевезли в дальнюю деревню, нельзя было тащить в тайгу женщин и малых детей, если не было даже укрытия от зверей и непогоды. А еще увезли они с собой и драгоценности, что хранились в семье, в том числе и медальон, что привез из Индии предок твой, давал этот медальон силу, только не каждый потомок рода мог получить ее.
Мы ждали почти десять лет, пока за нами вернулся посланник. Как мы прожили эти годы, тяжелый рассказ, приходилось и на полях работать, и в колхоз прийти. Хорошо никто не сказал, что мы можем быть из богатых, думали, что мы пришлые из другой деревни, что сожгли белые.
Твоя прабабушка плакала по ночам от боли в палицах и спине. Моя мама как могла утешала ее и лечила травами. Я, как старшая, занималась детьми, помогала, как могла по дому. Но не привычна была барыня к такой жизни, когда приехали за нами, она уже сильно болела, ходила с большим трудом. В колхозе мы сказали, что ее нужно в город везти к врачам, погрузили, что смогли на подводу и поехали, вот только ехали мы не в город, а от него. Нужно было скорее привезти больную к медальону, он мог облегчить ее состояние.
Дорога на подводе с детьми и больной долгая очень, хоть и выехали мы в конце весны, но до осени не успели, дожди размыли дороги и пришлось зимовать в старом скиту. Барыне становилось все хуже, она уже почти не вставала, её сын и дочь не отходили от матери, а я от них. Мама сказала мне, что она не переживет зиму, и велела быть с детьми особенно ласковой, чтобы им было потом с кем говорить о маме.
Барыня умерла в первый день весны, тихо ушла во сне. Мы похоронили ее на местном погосте, поставили крест с именем, взяли горсть земли и тронулись в путь на девятый день. Дети молчали, или плакали, мальчик не хотел ни с кем говорить, а его сестра прижималась ко мне и тихо спрашивала, когда мама вернется.
- Ты называешь их просто дети, почему? Ты не помнишь их имен?
- Помню, как я могу забыть своих первых друзей? Тех, кого потом считала братом и сестрой. Чьих детей с нянчила на своих руках. Их звали Анастасия и Иван. Простые русские имена.
Только к началу следующей зимы достигли мы этого места. Тогда тут было несколько землянок и два рубленых дома. В одном я живу и по сей день, второй стоял на этом месте, его перестроил твой дед, чтобы сделать более современным.
Когда Настя и Ваня увидели отца, они уже не плакали, слезы закончились, осталась только пустота в сердцах. И с этой пустотой мальчик прожил всю жизнь. Он женился, скажу вам, забегая вперед, но только потому, что так сказал ему отец, но больше времени проводил в тайге, чем дома. После него остались два сына, у его сестры родились сын и дочь. А потом пришла беда. Нас нашли.
Нам приходилось выходить к людям, поменять шкуры и мясо на муку и инструменты, позвать новых людей, для увеличения населения. Хотя и старались ходить в разные места и не показывать свое место нахождения, но нас нашли. Нашли, чтобы раскулачить богатый поселок. Что могли мы противопоставить винтовкам? Почти ничего, и после их ухода в поселке не осталось почти ничего, увели коров, забрали кур, вывезли запасы и убили половину мужчин. Порадовало только одно, не за долго до произошедшего наш староста, основатель поселка, принял решение унести медальон и закопать в тайге, а место хотел передать своему наследнику. Хотел, да не успел. Погиб он в тот день, первая пуля была его.
Погоревали мы все, похоронили погибших, а наш новый староста сказал, что главное медальон не достался захватчикам, а к ним он все равно вернется.
- А откуда взялось пророчество?
- Как оказалось оно пришло из Индии, вместе с медальоном. – Вступил в разговор Поликарп.
- Расскажи.
- Когда закончится первая история, я расскажу про пророчество.
- Осталось не так уж и много. Мы тогда восстановили село, купили и выменяли коров, вывели из яиц новых курочек. Сложнее было с населением, но и тут мы справились. А еще с тех пор у нас появился этот частокол, сторожевые башни и своя маленькая армия. Наши дети уходили в мир, учились и возвращались, приводя с собой свои половинки. Так мы росли все эти годы.
- Твой дед, мой отец, разбирая чердак дома обнаружил там старинную шкатулку, а в ней кожаную тетрадь с дневником прапрадеда. И в нем была старая легенда о медальоне.
«Этот медальон – дар богов, он может исцелять, возрождать и наказывать. Передать его можно или по крови, либо в дар за спасение жизни. Я получил его в дар, спас его владельца, а у того не было наследников, чтобы передать медальон по крови, так моя семья стала владеть им на законных основаниях. Не важно, кто наследует медальон, мальчик или девочка, важно, чтобы в нем текла моя кровь. Но и тут не все так просто.
Над медальоном висит древнее проклятие, если он разлучен с тем, кому он принадлежит, то вернуть его просто так нельзя. Слишком много крови на этом камне. Её нужно смыть в проточной воде. Произнести слова очищения, я напишу их отдельно.
Однажды моим потомкам придется сделать тяжелый выбор, сохранить медальон или жить как прежде, если они выберут первый путь, то дальше жить им предстоит в глубокой изоляции от мира. Но придет момент, когда в роду останется последняя дочь, и тогда перед ней вновь встанет выбор. Суженый ее приедет на белом коне, вестнике добра и света, и только они вместе могут решить, продолжить род или покинуть места заточения».
- Папа, там сказано, что мы должны решить сами, а ты хотел сделать это за меня!
- Не совсем так, дочь. Я отвечаю за моих людей, я не могу рисковать их жизнями, а твой уход обречет их на гибель или вынудит вернуться в города.
- Но почему они погибнут, если я уйду? Кто помешает им жить как жили до сих пор?
- На нас держится все, мы старосты, судьи, миротворцы. Думаешь без нас с тобой все останется прежним? Ивашка будет терпеть Петра? Или при первой же возможности устроит с ним драку?
- Я не говорю, что хочу уехать отсюда, но могу же я на время покидать это место?
- На короткое время, я тоже уезжал, если ты помнишь.
- Помню, когда мама была жива, а потом всегда был в поселке.
- Я не мог оставить тебя одну, не имел права. Но могу понять тебя, ты молода и хочешь увидеть мир.
- Когда Влад вернется и докажет, что любит меня, мы сможем не на долго уехать?
- Давай дождемся его и решим все вместе, я буду держать тебя силой, но прошу не уезжать навсегда, хотя бы пока я жив.
- Хорошо, папа, поговорим позже. Когда Влад вернется, - Олеся встала и вышла на улицу.
- Ох, Поликарпушка, характер-то у девки твой, тяжело тебе придется, если парень сюда не придет. Не простит она тебе.
- Сам вижу, но только что я сделать могу? Он уже где-то в тайге ходит, коли судьба, так найдет дорогу, а если нет, то тут я бессилен.
- Не криви душой, и помочь ему можешь, и людей за ним послать.
- Пускай сам попробует, а коли через пару дней не объявится, тогда пошлю охотников его поискать.
Подписывайтесь на канал, ставьте лайки, пишите комментарии. Это помогает развитию канала