- продолжение книги "БЕЛЫЙ ГОРОД. ТЕРРИТОРИЯ ТЬМЫ".
(Отрывок)
Тьма возвращается
Мешок был пыльным и душным. Запах грязной бараньей шерсти сра
зу заполнил лёгкие Берды. Четырёхлетний малыш даже не успел пикнуть и почти сразу потерял сознание, едва жёсткая чёрная рука с крупными мослами и грязными землистыми ногтями, сжав тонкую шейку, как слепого, беспомощного котёнка, приподняла над землёй и бросила в старый, безразмерный мешок из грубой холщёвой ткани. Сгорбленная, длинная тень в каракулевом чёрном тельпеке и засаленном красном халате-дон, крупными шагами двинулась вдоль низкого глинобитного дувала*, как мираж, растворилась в кровавых лучах закатного солнца, неумолимо скатывающегося за волны барханов каракумского безмолвия. Очередной день маленького туркменского аула у города Дашогуз, что на границе с Узбекистаном, закатился в пустынную тьму. И только женский крик разорвал эту чёрную кромешность:
– Вай, вай, вай! Беда пришла, опять беда! Аджина вернулся, Аджина забрал Бегенча!
Из глиняного самана** на крики выбежала вся большая семья Керима: два брата с детьми, приехавшие в гости, два старших сына, также гостившие в этот день, сам глава семейства, сорокавосьмилетний Керим. Они обступили сидящую на коленях под тусклой, мерцающей лампочкой у тандыра Джахан. Многодетная мать, когда-то девятерых детей, вскочила и бросилась к мужу.
– Керим, Керим, Аджина забрал нашего младшего сына!
– Зачем он вышел из дома? – Керим сжал руку жены.
– Он хотел яйца принести из курятника… Я вышла следом за ним… но не успела… Тень…
– Ты видела его? – Керим взял за плечи жену и чуть встряхнул её, приводя в чувство.
– Я видела тень с мешком… опять, как тогда… в прошлом и позапрошлом годах…
– Куда она двигалась? Направление, укажи направление.
– Туда, в сторону пустыни… сухого колодца… – подняла дрожащую руку Джахан и осела на землю.
– Мать забирайте и в дом, – сухо бросил он племянникам и своим четверым младшим детям: двум близняшкам-шестилеткам, девочке, чуть постарше, с десятком тугих косичек, и ещё одной двенадцатилетней дочке. И уже обращаясь к двум старшим сыновьям и двум братьям, коротко скомандовал: – Сардор, брат, мужчин аула собирайте и выдвигайтесь цепью. Мы с Саламом ждать не будем, уходим сейчас. Ружья не берите, только ножи и палки. Воды на двое суток у каждого чтоб было. Салам, нам шесть фляжек набери, быстрей, выходим налегке, без еды.
Самый младший брат Керима, Язгельды, неожиданно привлёк внимание:
– Опять мешок в тандыре, как и в прошлые разы. Шайтан-бабай опять его положил… Зачем? Что он хочет от нас?!
– Оставь, надо двигаться, – Керим отшвырнул в сторону старый холщёвый мешок.
Сардор с братом и сыном Керима Алты бросились в разных направлениях по саманам. Землякам ничего не надо было объяснять, достаточно было упомянуть имя того, кого здесь называли Аджина. Все совершеннолетние мужчины уже через мгновение стояли у дувала Керима. Более полусотни молчаливых мужчин с палками, камнями, ножами и фонариками, растянувшись в цепь, двинулись на юг, туда, где простиралось чёрное безмолвие песков, где вдали уже мелькали два фонарика. Пустыня с готовностью и каким-то мрачным, маниакальным наслаждением и голодом приняла и поглотила людей, словно крупные песчинки. Пустыня умеет сжирать всё живое, что она и делала тысячи и тысячи лет. Вот только люди не собирались становиться пищей барханов. Это были туркмены, они родились здесь, как и их деды и прадеды. Они не просто веками выживали здесь, они веками жили, любили, плодились и трудились в этой бескрайней, песчаной безмерности. А потому они должны были вернуться к семьям… вернуться вместе с четырёхлетним Бегенчем, сыном Керима…
Планета Земля, сделав два с половиной оборота вокруг своей оси, скинула с себя две ночи и три дня – мгновения для себя, но чёрную, тягостную вечность для людей, преодолевших пустынный путь в несколько десятков километров в поисках четырёхлетнего малыша и его похитителя – тёмной сущности по имени Аджина. Под вечер третьих суток, мужчины, хмурые и вымотанные, молчаливой колонной вернулись в аул и разошлись по своим саманам. Керим с братьями и сыновьями вошли в свой дом.
Мужчины сели в круг на кошме*. Джахан ещё далеко за горизонтом приметила приближающихся людей, так что горячий зелёный чай с лепёшками чурека, овощами и нехитрым ужином уже ждал пятерых уставших путников. Ели и пили молча, степенно – туркмены за трапезой, пожалуй, самые неспешные люди на суетной планетке Земля. Однако эта неспешность вмиг превращается в ураган, едва только сын песков садится на своего ахалтекинца, предка небесных, царских коней. Но, о, горе, в последние двенадцать лет в ауле не стало ни одного коня, осталось лишь несколько ишаков, да и тех люди вынуждены были прятать в саманах – Аджина появился здесь тринадцать лет назад и в течение года обескровил всех лошадей. Как и когда он это делал, никто не знал и не знает. Лишь иногда ночью видели длинную, сгорбленную тень с мешком и серпом, но тень эта была мимолётна и неуловима, как лёгкий, редкий ветерок над барханом. Тень уходила в пески, забирая с собой детей и оставляя обескровленных животных.
Именно тогда, чёртову дюжину лет назад, стали пропадать маленькие дети, от трёх до шестити лет. И да, видели лишь зыбкую тень с мешком и серпом. Пропало много детей, очень много – более тридцати. Власти, полиция были бессильны, и, по сути, признались в этом, не обнаружив ни в одном случае похищения ни следов, ни мотивом, вообще никаких улик, ничего. Свидетелями и уликами были только песок, солнце над барханами, ну если только змеи, с фалангами и скорпионами. Но они молчали и не желали открывать эту страшную, тёмную тайну. На песке не остаётся следов, пустыня все свои миллионы лет безмолвна и бездушна, словно Марс на Земле.
Мужчины уже на второй год похищений стали забирать свои семьи и уходить из аула. Сегодня осталась лишь треть от тех, кто жил здесь веками, две трети домов с тех пор пустые и заброшенные. Их порог никто не пересекал и не пересекает из ныне здесь живущих. Но вот что не просто страшно, а зловеще и безнадёжно – все те, кто пытался скрыться в городах, других селениях, продолжали терять детей. Переезд не спасал, тень Аджины неумолимо преследовала беглецов и забирала малышей. Ни квартиры с железными дверями и хитрыми замками, ни, казалось бы, шумная цивилизация, со всеми её благами и защитой, ничто не спасало людей от этой чёрной сущности. Люди молились и уповали на Аллаха. В аул же приходил не один мулла, привозили других духовных лиц, но тьма не оставляла жителей этого селения.
– Неужели Всевышний нас оставил и не видит беды нашей! – роптали некоторые.
Но старый, мудрый Байрам пресекал эти глупые, бесполезные причитания:
– Если вы так невежественны, нечестивы и кощунственны, что не видите своих грехов и слабостей, то не перекладывайте своё несовершенство на Милостивого, Милосердного и Всемогущего Аллаха. Не прикасайтесь к имени Всевышнего, глупцы. Только намаз, пятикратный и спасительный, даст нам защиту. Сейчас заходит солнце – время вечерней молитвы Магриб. Ночь грядёт, а значит, время Иша. Все ли мы истинно молимся, истинно веруем? Аджина приходит в наши дома и забирает наших детей за грехи наши, и только молитва и упование на Аллаха спасёт нас.