Я не сразу поняла, что с Машей что-то не так. Мы все после смерти Славы ходили, как оглушённые — он погиб быстро и страшно, в автомобильной аварии, влетев в отбойник на ночной трассе, при том, что всегда водил аккуратно и прекрасно знал ту дорогу. Машка, его девушка, вообще на похоронах не проронила ни слова. Стояла, как вкопанная, с чёрными кругами под глазами, руками намертво вцепившись в старую футболку Славки. Она спала в ней потом, я точно знаю. И, по-моему, с тех пор перестала снимать.
В то время мы все старались держаться рядом. Конечно, Машке было тяжелее всего – они любили друг друга, по-настоящему, честно и открыто, и вот так потерять любимого… Впрочем, терять никто никогда не готов. И тем не менее, смотреть, как подруга угасает, практически растворяется у нас на руках, никто не был готов. Я почти переехала к Машке на первую неделю, приносила еду, гладила по голове, держала за руку. Остальные сменяли меня периодически, и все мы молились про себя, что время лечит, что рано или поздно наша подруга вернется к нам, пусть и не прежней, но хотя бы живой.
И Машка… оживала. Сначала неуверенно, робко так, словно боясь, что, когда в очередной раз откроет глаза, реальность снова упадет на ее плечи. Но постепенно она становилась бодрее, веселее, и… более закрытой. Она стала часто закрываться от всех, буквально, в их со Славкой комнате, долго молчала, прижимая к груди телефон, могла встать и уйти, ничего не объясняя. «Это все еще стресс», думали мы.
Пока в один из вечеров, когда мы остались только вдвоем в Машинкой опустевшей квартире, она тихо не призналась, что уже не одна. Я тогда подумала то, что мог подумать любой на моем месте – Машка нашла себе психолога, а может ударилась в религию или эзотерику. Это объясняло бы ее молчание с нами и внезапную любовь к собственному телефону, с которым к тому моменту подруга уже не расставалась.
- И с кем ты общаешься? – аккуратно спросила я, боясь услышать название какой-нибудь секты или чего-то подобного.
- Со Славой, - тихо ответила Машка, и, увидев мое окаменевшее лицо, добавила – в мессенджере.
Я выдохнула. Тогда мне казалось, что все в порядке. Машка не подсела на какую-то ерунду, не сошла с ума, она просто нашла свой способ бороться с потерей. Ну, что-то вроде переписки с самой собой, может дневника какого с воспоминаниями, или еще чего-то. Нормальный, абсолютно здоровый способ поговорить с тем, кого уже нет. Я так думала.
Мои иллюзии разбились внезапно, и от того еще более страшно. Просто в один из вечеров, когда мы сидели и тихо пили чай, ей на телефон пришло сообщение. Машка не стала скрывать от меня адресата, наоборот, совершенно счастливая протянула мне телефон. И я, клянусь, едва не сошла с ума. На экране горело одно сообщение «Не мерзни. Возьми шарф. Я рядом». И адресат «Славочка», с трогательным сердечком вместо точки.
Как описать то, что я тогда почувствовала? В моем словарном запасе просто нет таких слов и метафор. Ужас? Паника? Никакого телефона в гробу, ничего подобного мы не делали. И я точно знала, что номер Славы был отключён, мы тогда вместе с Машкой ходили его отключать.
— Это... как? — спросила я, потому что нужно было что-то спросить.
Она не ответила. Только погладила экран пальцем и прошептала:
— Он помнит всё. Даже то, чего никто, кроме нас, не знал.
Естественно, я начала искать правду, без ведома Машки. Когда первый шок прошел, а мой мозг наконец-то заработал нормально, ноги сами понесли меня на поиски. И… Все в целом оказалось достаточно просто. Я просто зашла в мессенджер с «пустой» симки, вбила Славкин номер и как-то совершенно буднично отметила, что имя владельца у контакта совершенно другое. Кто-то просто купил старый номер Славки. Никакой мистики. Только омерзение от того, что какой-то моральный урод вместо того, чтобы просто заблокировать Машку, решил поразвлечься.
Разумеется, я тут же помчалась к подруге с намерением раскрыть ей глаза на происходящее. Да, это было бы жестоко, но разве то, что делал неизвестный, не хуже?
- Маш, кто-то купил Славкин номер. Маш, мне жаль, но это не он тебе пишет, это кто-то другой, - торопливо заговорила я, параллельно ища глазами таблетки, которые Машке прописал доктор. Я ждала истерики, ступора, чего угодно, но…
Машка засмеялась. Тихо, спокойно, светло так.
- Это он. Я же чувствую. Не чужак, не кто-то левый, это точно Славочка. Просто… он изменился немного. Не веришь? Сама посмотри, - и подруга протянула мне телефон с открытым чатом.
Это было… ужасно. Жутко. Состояние, охватившее меня, пока я листала и листала новые сообщения, было таким же, как и в тот вечер, когда я увидела первое сообщение. В переписке были не просто общие фразы, не какие-то банальные слова, нет. Там были вещи, которые не знал никто посторонний. Моменты из их жизни, любимые фразочки, прозвища, которые Славка давал Машке, совсем уже интимные вещи, которые даже друзьям не говорят… А еще почему-то задания. Странные. Что-то вроде игры, только правил я не знала. Вроде:
С: «Положи мои часы под подушку. Не вынимай их три дня.»
С: «Купи чёрный зонт и оставь на лавке в парке.»
С: «Сними своё отражение в зеркале на видео. Не выключай камеру, пока я не напишу.»
Мой мозг просто отказывался верить в то, что видит. Ну, не мог Слава писать, ничего не мог, из гроба не пишут сообщений. Несмотря на мурашки по всему телу, я хваталась за безопасные – реальные – объяснения. Вероятно, дело не в том, что кто-то просто купил симку и решил повеселиться, вероятно, кто-то специально собирал информацию, подделал стиль общения, манипулирует Машкой, чтобы... тут мысли откровенно заходили в тупик.
Психопаты, чёрный рынок, хакеры? С одной стороны, зачем кому-то проделывать такую работу? Ради чего? Машка совершенно обычная девчонка, у нее ни знаний, ни внешности фотомодели, ни каких-то богатств… А с другой, эта теория нравилась мне явно больше, чем то, что мой приятель перешел в режим вечного онлайна.
После той ночи у меня появилось стойкое чувство, что я – мы - вляпались во что-то больное. Но переубедить Машку было невозможно, как невозможно было и просто забрать у нее этот несчастный телефон или заблокировать жуткого собеседника. Машка ходила с телефоном как на проводке — постоянно смотрела на экран, ждала, пока "он" напишет. Не ела. Не спала.
И всё повторяла:
— Я его чувствую. Ты не понимаешь. Он знает, когда мне плохо. Он защищает меня.
Тогда я еще не знала, что спасала не тех, и что моя помощь в спасении Машки от этих неизвестных не понадобится, потому что тот, кто игрался с номером Славки, не доживет до конца недели.
***
Логично, что я снова начала с номера, только пошла от обратного. Я нашла сайт, где его продали – обычный сервис, где можно купить любой понравившийся номер, попавший в базу. Обычно такие номера покупают для разного спама. Но этот конкретный номер ушел дальше, глубже в кроличью нору. Я нашла его в даркнете, с пометкой «мертвецы».
Если ты хорошо разбираешься в интернете и имеешь навыки поиска информации – настоящего, а не просто «загугли слово», последующий путь будет тебе понятен. Если нет, то не вижу смысла углубляться. Просто скажу, что еще через пару бессонных ночей форсинга я добралась до закрытого форума, места, прямо скажем, достаточно типичного для подпольного интернета, и в то же время крайне от него отличающегося. Обычно в таких местах скапливается вся человеческая грязь, самое отвратительное, о чем только можно подумать, связанное с жестокостью, сексом, торговлей запрещенкой и прочим. Этот тред превосходил самые мерзкие мои ожидания от человечества.
В нем на полном серьезе обсуждались диалоги якобы от лица умерших людей. Поддельные переписки, кража личности, кража данных, задания с эффектом «присутствия». Этих нелюдей не смущало, кто и кому будет писать – от ребенка матери, от супруга жене, от близких, родных, любимых…
Админ треда даже не особенно скрывался. Ник у него был — necrodialer77, а в описании стояло:
«Погружаю в контакт с теми, кого ты потерял. Взамен — ты отдаёшь мне внимание. Только внимание. Пока.»
Меня стошнило прямо за компом.
***
Я пробила пару номеров, что они использовали для своих манипуляций. В основном это были молодые девушки, как Машка потерявшие своих любимых. До сих пор перед глазами стоит последний пост со страницы одной из них: «Сама не верю. Сашка написал. Я знала, что он не мог уйти просто так. Я чувствую — это он». И комментарии ниже: «Она ушла к нему», «Покойся с миром», «RIP».
Все жертвы фейковых переписок были мертвы. Все они верили, что в последние дни своей жизни общаются с покойными любимыми. Все они, если верить новостям, улыбались в свои последние мгновения.
С этой информацией я и пошла к Машке, в надежде спасти хотя бы ее. Надо было, наверно, сразу в полицию, но… Нет, если честно, я не верила, что кто-то другой сможет что-то сделать, вообще станет что-то делать. Как это любят? «Нет состава преступления». И все.
Поэтому я показала Машке все. И форум, и истории про фейковые переписки, и последние записи жертв. Я стояла на коленях перед ней и умоляла ее прекратить переписку. Я просто не хотела, чтобы моя подруга превратилась в пустой некролог и гранитный памятник на кладбище по воле каких-то психов.
А ответ на мои мольбы Машка только тихо спросила: «Если это все фейк, то почему он знает то, что не знает никто, кроме нас двоих?».
И тогда я вспомнила про одну деталь.
Как-то в отпуске мы снимали один дом на четверых — я, Маша, Слава и ещё один наш друг, Кирилл. В один из дней Машка потеряла свое обручальное кольцо, то самое, с которым Славик делал ей предложение. Мы искали его везде, но безрезультатно. Нашлось кольцо только месяц назад, как раз в начале этого кошмара с переписками.
В ответ на мое недоумение Машка показала мне сообщение:
С: «Твоё кольцо в подкладке куртки. Той, в которой ты ездила в Питер»
С: «Я спрятал его там, хотел сделать сюрприз на свадьбе, но не успел. Прости»
Этого не знал никто, кроме самого Славы. Слава был мертв. Расспрашивать подробности было просто не у кого.
***
Это был жест безысходности – в состоянии аффекта я взломала аккаунт necrodialer’а. Мельком заглянула в черновики из неопубликованного: имена, имена, имена, и рядом пометки – сессия закрыта, и дата смерти жертвы. Кроме Маши. Напротив ее номера стояло "Сессия активна. Взаимность достигнута. Фаза 3."
Но интересовало меня не это, я уже поняла, что передо мной больной психопат – я искала адрес. АйПи, номер телефона, все возможные зацепки, чтобы вытащить эту мразь в оффлайн. И нашла.
Мальчик Женя, 22 года, программист и отличник, живет с родителями, девушки нет. Честно говоря, я понятия не имела, что сделаю с ним, когда мы встретимся, но все равно села за руль, и уже к вечеру была на пороге его дома. Я так накрутила себя, что, вдавливая кнопку звонка, даже не заметила прислоненного к стене траурного венка, а потому опешила, когда дверь открыл седой старик и произнес роковое:
- А, вы, наверно, подруга Жени? Прощание состоится завтра с утра. А сейчас извините, но мы не принимаем гостей.
- Я… Что случилось? – вырвалось у меня раньше, чем мужчина захлопнул дверь. Тот удивленно посмотрел на меня и покорно ответил:
- Сердце. Не знаю. Он последнюю неделю был какой-то нервный, мы с матерью хотели отправить его в больницу, но…. Не успели. Два дня назад он просто встал из-за стола – сказал, что услышал чей-то голос – и упал лицом в тарелку. Когда приехала скорая…
Я ушла оттуда в полном молчании и ступоре. Я уже ничего не понимала. Вчера Машке пришло очередное сообщение. Если этот Женя на тот момент был уже мертв, то кто отправил его?
Уже сидя дома, я получила очередное сообщение, от которого волосы на теле встали дыбом. Писала Машка.
«Он сегодня приходил. В комнате стало холодно. Зеркало запотело.
Он сказал, что скоро уйдёт. Что не сможет вернуться.
Но сначала он защитит меня.
От всех, кто врал.
Даже от тебя».
Я выключила телефон. Я больше не вывозила. Запас энергии, сил и желания бороться иссяк, тем более что вектора его приложения я просто не видела. Воспринимать мистическую реальность мой мозг отказывался напрочь, других версий не осталось.
В эту ночь, в полубреду-полукошмаре мне приснился Слава. Он сидел на моей кровати и улыбался.
— Не мешай, — сказал он, заметив мой взгляд. — Всё будет правильно. Мы просто возвращаем то, что забрали.
Я проснулась в холодном поту с ощущением чего-то неправильного, страшного настолько, что от внутреннего холода замораживало зубы, и больше не могла заснуть. Просто не могла. Телефон лежал рядом, и каждый раз, когда я собиралась его взять, в груди шевелилось что-то липкое. Толи предчувствие кошмара, толи ужаса от того, что я все равно ничего не смогу сделать. Слава был мертв. Славы больше не было. Это был сон. Я повторяла себе это как мантру ровно до тех пор, пока телефон не пиликнул входящим сообщением. «Ты не в силах бороться. Не можешь». Отправитель – Славочка, и черное сердечко вместо точки. Его номера не было в моих списках контактов, я удалила его практически сразу, а даже когда был, он был записан иначе. Но пришло это.
На утро я поехала к Маше. Не звонила, не писала, даже толком не знала, зачем вообще еду. Просто решила, что нужна именно там, хотела убедиться, что она в безопасности, что она вообще жива. На звонок в домофон мне никто не ответил, а потому я решительно воспользовалась своим комплектом ключей. И даже как-то не удивилась, обнаружив, что входная дверь в квартиру была распахнута, как будто кто-то недавно ушел.
Машку я нашла в ее комнате. Живую, да, но… Она не шевелилась. Вообще. Даже не заметила моего появления до тех пор, пока я не начала тормошить ее в надежде привести в чувство. Но и тогда ее взгляд остался равнодушным, пустым.
— Он пришёл, — прошептала она. — Он сказал, что ты не спасёшь меня. Он сказал, что ты не знаешь... как это.
В её руках был телефон. Экран был разбит. По экрану вперемешку с полосами бежал какой-то текст из символов, знаков и бессвязного набора букв, которые исчезали, стоило только им появиться.
— Маша, что ты делаешь? Скажи мне, что ты видишь?
Она улыбнулась. Слишком широко, неестественно, так, что побелели десны. Улыбка была вообще не Машкина, даже… я даже не уверена, что она в принципе была человеческой.
— Ты не поймёшь, — ответила она. — Слава обещал. Он всегда выполняет. Он пришёл. Он теперь тут. Он будет рядом. Ты его не остановишь.
Я просидела с ней весь вечер и всю ночь. Я просто боялась оставить ее, боялась, что то, чего я не понимаю – боюсь даже представить – вернется и заберет мою подругу. Я задремала уже на рассвете, просто сломалась от усталости и бессонницы. И этой своей слабости я не прощу себе уже никогда.
Нашла Машку не я – наши приятели пришли, как обычно, проведать ее. Не успели. Она висела на балконе, одна тапочка свалилась за перила куда-то на газон, а рядом с телом лежал разбитый и окончательно потухший телефон.
С тех пор я прохожу лечение в клинике, где врачи упорно пытаются убедить меня, что моей вины в случившемся нет. Так бывает. Ее горе оказалось сильнее ее. Мы бы все равно не смогли удерживать ее вечно. И где-то в глубине души я знаю это, знаю, но не принимаю. А еще боюсь до трясущихся рук, до седых волос, любых телефонов, компьютеров и всего, что способно принимать сообщения. Мне просто страшно однажды снова увидеть сообщение от давно выключенного, несуществующего номера с подписью «Славочка» и трогательным сердечком вместо точки.