- Ты глянь, Олег, это вообще что? – Виктория стоит в коридоре, сумка на плече, дети за спиной, как цыплята. В прихожей их дома в Киржаче – чужие тапки, на крючках висят пуховики, которых они в жизни не видели. На стене, где раньше висела их семейная фотография с дачного шашлыка, теперь какой-то плакат с котёнком и надписью «Мечтай по-крупному».
Олег молчит. Он вообще молчит всегда, когда не понимает, как реагировать. А тут не понимает никто.
- Мам, а кто это? – дочка шепчет, будто в чужой квартире.
Из кухни доносится голос, бодрый, как у ведущего «Поле чудес»:
- О, гости! Заходите, не стесняйтесь! Кирилл, встань, помоги людям!
Кирилл – это двоюродный брат Олега, тот самый, который на семейных застольях всегда первым тянет руку за салатом, а потом рассказывает, как у него всё схвачено. Вот он выходит, в футболке с пятном, улыбается, как будто так и надо.
- О, Олежка! Виктория! Привет! Давно не виделись! – и хлопает Олега по плечу, как старого друга, хотя последний раз они виделись на похоронах бабушки, когда Кирилл опоздал на час и сказал, что пробки.
- А вы чего тут? – Виктория не выдерживает, голос дрожит, но держится.
- Как чего? – Кирилл делает большие глаза, – Мы тут живём теперь. Мария Тимофеевна сказала, что дом семейный, всем место найдётся. Ты же знаешь, у нас в городе тесно, а тут – раздолье. Мы даже ремонт сделали, посмотри, как уютно стало!
В этот момент из кухни появляется его жена – Лена, с тарелкой в руках и сыном за штанину. Лена сразу начинает рассказывать, как они тут всё обустроили, как им нравится деревенская жизнь, и что, мол, «все мы одна семья, надо держаться вместе».
Виктория слушает и чувствует, как у неё внутри всё кипит. Олег стоит рядом, смотрит в пол. Дети жмутся к ней, как будто боятся, что их сейчас тоже куда-нибудь поселят.
- То есть вы тут… полгода? – Виктория пытается говорить спокойно, но выходит как-то сквозь зубы.
- Ну да, – Лена улыбается, – А что такого? Мы же не чужие. Мария Тимофеевна сама ключи дала, сказала, что дом всё равно пустует.
Виктория вспоминает, как Мария Тимофеевна, свекровь, всегда говорила: «Главное – чтобы в доме был смех и дети». Только вот её смех сейчас совсем не радует.
- А вы нам не позвонили, не предупредили? – Олег наконец-то подаёт голос, тихо, но твёрдо.
- Да времени не было, – Кирилл машет рукой, – Да и что тут обсуждать, дом же не чужой.
Виктория смотрит на Олега, потом на детей, потом снова на Кирилла. В голове крутится одна мысль: «Это что, шутка такая?»
- Ладно, – она говорит, – Давайте разбираться.
А теперь, если по-честному, всё началось ещё осенью. Мария Тимофеевна позвонила и сказала, что у неё «важные семейные новости». Виктория тогда как раз собиралась на работу, и разговор вышел на бегу.
- Олег, твоя мама опять что-то придумала, – сказала она вечером, – Говорит, надо срочно дом обсудить.
- Да что там обсуждать, – Олег пожал плечами, – Может, опять про забор расскажет.
Но оказалось, что не про забор. И обсуждать не стали, а оказалось, что Кирилл с семьёй остались без квартиры – «обстоятельства», как выразилась Мария Тимофеевна и она уже вызвалась помочь, тем более рядом дом стоит, пустует, не дело это.
- Мам, а мы теперь где будем жить? – сын спрашивает вечером, когда они уже сидят в машине, потому что ночевать в доме с чужими людьми – это как-то… не по себе.
- Пока у бабушки, – отвечает Виктория, – А потом разберёмся.
Олег молчит. Он вообще молчит всегда, когда не знает, что делать.
- Может, не будем ругаться? – говорит он наконец, – Всё-таки Кирилл, семья…
- Семья, – Виктория перебивает, – Это когда спрашивают, прежде чем в твой дом заселиться. А не когда ставят перед фактом.
- Ну, мама тут заведовала, ей виднее, – Олег пытается оправдать.
- Виднее? – Виктория смеётся, – Она тебе когда последний раз советовала, как жить? А теперь вдруг всё знает.
Киржач – город маленький, тут все друг друга знают, а слухи разносятся быстрее, чем в интернете. Виктория с детьми и Олегом вынуждены ночевать у Марии Тимофеевны – выбора особо нет, гостиниц тут нет, да и куда с детьми. Свекровь встречает их с видом мученицы, как будто это она пострадавшая.
- Я думала, вы обрадуетесь, – говорит она на кухне, когда дети уже спят на раскладушках, – Дом же всё равно пустой. Кирилл с Леной люди хорошие, не пьющие, работают. Им тяжело, а у вас всё есть.
- А вы нас не спросили, – Виктория устала, – Это наш дом, мы его как дачу держим, каждый год приезжаем. Мы тут всё своими руками делали.
- А что такого? – Мария Тимофеевна пожимает плечами, – Дом семейный, все должны помогать друг другу. Кирилл тоже внук бабушки. Я ему ключи дала, чтобы не на улице были.
- Мама, а если бы мы приехали зимой? – Олег вдруг спрашивает, – Мы бы тоже у двери стояли?
- Ну вы же не приезжаете зимой, – свекровь говорит, как будто это всё объясняет.
Виктория смотрит на мужа, потом на свекровь. В голове крутится: «Ну вот и приехали на майские».
На следующий день Виктория идёт к дому. Кирилл с Леной уже на участке копаются – грядки разбили, сарай перекрасили, даже старую скамейку выкинули. Их сын гоняет на велосипеде по двору, орёт: «Мам, смотри, я гонщик!»
- А где наши качели? – спрашивает дочка.
- Не знаю, – Виктория отвечает, хотя прекрасно помнит, как сама их красила прошлым летом.
- Привет, – Лена машет рукой, – Вы к нам? Чай будете?
- Нет, спасибо, – Виктория сухо, – Мы вообще-то домой приехали.
- Ну так заходите, не стесняйтесь, – Лена улыбается, будто ничего не происходит.
- Мы не будем тут жить, если вы против, – Кирилл вдруг говорит, – Только вы поймите, нам сейчас некуда. Мария Тимофеевна сказала, что вы не против.
- Мария Тимофеевна ошиблась, – Виктория смотрит прямо, – Дом Олега, документы на него у нас.
- Ну, это ещё надо доказать, – Кирилл вдруг меняет тон, – Бабушка мне обещала, что дом наш общий. Я могу и в администрацию сходить, если надо.
- Кирилл, не надо пугать, – Олег тихо, – Мы не враги.
- А кто враги? – Кирилл усмехается, – Вы нас на улицу хотите выгнать.
- Никто никого не выгоняет, – Виктория сдерживается, – Просто надо было спросить.
- А если мы не уйдём? – Лена вдруг, глаза в пол, – Вы что, полицию вызовете?
- Вызовем, – Виктория спокойно, – Если надо будет.
- Ага, – Кирилл хмыкает, – Вот и вся ваша семья.
Вечером у Марии Тимофеевны опять разговоры за жизнь. Дети на кухне рисуют, а взрослые спорят.
- Я не думала, что вы такие, – свекровь обиженно, – Родных выгонять…
- Мама, хватит, – Олег устал, – Мы не выгоняем, просто хотим, чтобы нас спрашивали.
- Я думала, вы добрее, – свекровь вздыхает.
- А вы думали, что мы будем жить на вокзале? – Виктория уже не сдерживается.
- Не надо драматизировать, – Мария Тимофеевна морщится, – Всё решается по-человечески.
- По-человечески – это когда договариваются, – Виктория твёрдо.
На второй день Виктория снова идёт к дому. Кирилл с Леной уже не улыбаются. Сын их сидит в углу, ковыряет землю палкой.
- Мы уедем, – Кирилл говорит, не глядя, – Нам тут не рады.
- Дело не в радости, – Виктория устало, – Просто это наш дом. Мы его любим. Мы сюда приезжаем, чтобы отдохнуть, а не чтобы воевать.
- Ну и ладно, – Лена всхлипывает, – Всё равно тут всё чужое.
- А вы вещи наши куда дели? – спрашивает Олег.
- В сарай сложили, – Кирилл бурчит, – Ничего не выбросили.
- Хорошо, – Виктория кивает, – Значит, разберёмся.
Вечером Мария Тимофеевна собирает всех на кухне. Сидят тесно: дети на табуретках, взрослые вокруг стола, чай в гранёных стаканах.
- Я ошиблась, – говорит свекровь, – Не надо было так делать. Дом Олега, документы у него. Кирилл, Лена, собирайтесь.
Кирилл пытается спорить, Лена плачет, сын их спрашивает: «А мы теперь где будем жить?» Мария Тимофеевна отворачивается, Олег молчит. Виктория стоит, смотрит на всех и не чувствует радости. Только усталость.
- Ну что, победила? – спрашивает Лена, когда собирает вещи.
- Никто не победил, – отвечает Виктория, – Просто всё стало на свои места.
Потом ещё долго обсуждают, кто кому что должен, кто виноват, кто прав. Мария Тимофеевна обижается, Олег молчит, дети спрашивают, почему всё так сложно.
- Потому что семья – это не всегда просто, – говорит Виктория.
- А можно, чтобы было просто?
- Можно. Но редко бывает.
В мае разрешили ещё пожить, но через месяц дом снова их. Но теперь он кажется чужим. Всё переставлено, запах другой, даже стены будто смотрят с укором. Виктория ходит по комнатам, думает: «А стоило ли оно того?»
Олег по-прежнему молчит. Иногда улыбается детям, иногда смотрит в стену. Виктория не знает, что у него на душе. Она сама не знает, что у неё.
- Мам, а мы теперь точно тут будем жить? – спрашивает дочь.
- Будем, – отвечает Виктория, – Пока не придёт кто-нибудь ещё с ключами.
- Всё, хватит, – говорит она однажды, – Будем жить, как получится. Главное – вместе.
- А если опять кто-то придёт? – спрашивает сын.
- Тогда будем разбираться, – улыбается Виктория, – Мы ж не чужие люди в доме.