— Не отпускает? — наконец спросил он почти шепотом.
— Кто не отпускает? — переспросила Люба и почувствовала, как по спине её пробежался холодок.
— Любовь, — коротко ответил Олег, продолжая сканировать лицо Любы взглядом.
Люба дёрнулась. Наварский это заметил.
— Вас зовут Любовь?
Глава 1
Глава 20
Люба стояла перед большим особняком и в который раз перепроверяла, не ошиблась ли она адресом. Нет, всё верно. Адрес совпадал. Именно сюда Марго направила её на процедуру «изгнания демонов».
Особняк был действительно впечатляющим. Двухэтажный, выстроенный из красного кирпича, с высокой черепичной крышей и затейливыми башенками, он больше напоминал небольшой замок, чем жилой дом. Вокруг дома раскинулся ухоженный сад с цветущими клумбами, аккуратно подстриженными кустами и извилистыми дорожками. В воздухе витал сладкий аромат роз и жасмина. Всё это создавало ощущение спокойствия и умиротворения, что никак не вязалось с тем, зачем Люба сюда приехала. Особняк находился на самой окраине городка, вдали от шумных улиц и многоэтажек.
Любовь обошла дом вокруг, пытаясь найти вход. У одного из входов, ведущего в сад, она увидела вереницу людей. Очередь растянулась вдоль забора, люди стояли молча, погруженные в свои мысли.
Подойдя ближе, Люба поинтересовалась у стоящих в очереди:
— Простите, это всё сюда, что ли? — всё еще сомневаясь, спросила она.
— Конечно. Если вы к Олегу Наварскому, то вам в конец очереди, — ответила женщина лет пятидесяти, скромно одетая, с грустными, немного припухшими глазами.
Олег Наварский. Для Любы это звучало как что-то из девяностых. Она почему-то представила себе мужчину, который ходил по домам и продавал всякие диковинные вещи: бабочки-массажеры, ножи, которые сами себя затачивают, и другие предметы с сомнительным предназначением. Немного помешкав, Люба всё-таки заняла очередь. Любопытство пересилило сомнения.
У калитки стоял худощавый мужичок в мятой хлопковой рубашке. Невысокий рост, большие оттопыренные уши, редкие волосы, собранные в хвостик на затылке, лицо в следах от оспы – он был похож скорее на садовника, чем на привратника такого роскошного особняка. Он запускал людей по одному. Те, прежде чем войти, передавали ему купюры. Люба не могла видеть, сколько они ему давали, да и Марго не назвала ей стоимость приёма. Решила, что спросит у мужчины на входе, когда подойдет её очередь.
Пока Любовь ждала, она подслушала много интересных подробностей про того человека, к которому ей предстояло попасть на приём.
— Олег Моисеевич – удивительный человек, — рассказывала бабушка с палочкой, собравшимся вокруг неё людям из очереди. — Я уже не первый год к нему прихожу, и каждый раз с новой проблемой. Первый раз была, когда муж умер, а дети хотели к себе забрать, чтобы, как они говорили, не тосковала в одиночестве. Так я к нему пришла, он мне всё разложил. Эти паразиты-то, оказывается, не по доброте душевной меня забрать хотели. Коварный план у них был: меня к себе, а квартиру мою продать. А меня потом в интернат определить какой-нибудь для стариков. Так я к ним пошла, спрашиваю, значит, напрямую: «Квартиру мою захотели?». Они мнутся, глаза прячут. Я им: «Шиш вам, а не квартира!». Так они ко мне и ходить перестали. Вот ведь глаза открыл, Олег Моисеевич! Спаситель мой!
— Мне тоже Наварский помог, — вторил ей мужчина лет сорока со странным одеянием, напоминающим балахон. Он немного заикался и постоянно подергивал плечом. — Ж-жена, говорит, у т-тебя, н-налево х-ходит. Я с-сначала не п-поверил. Но п-потом начал з-замечать: д-действительно, с-странно себя в-ведет. З-задаю вопросы н-наводящие, от ответа у-уходит. Я ее п-поджимать давай, к-контролировать. Она п-психанула, в-вещи собрала да ушла. А п-потом узнал, что с м-мужиком другим ж-живет, так и р-развелись. Вот о-откуда з-знал, в-вроде п-посторонний ч-человек? О-откуда з-знал?
Люба слушала эти рассказы и ей начинало казаться, что Марго отправила ее к какому-то шарлатану. Она всё больше сомневалась: правильно ли она сделала, что приехала сюда? Но проделанное расстояние и потраченное время – лучшие аргументы, чтобы добраться до этого самого Наварского и проверить, чем он может ей помочь. Да и Марго настаивала.
У одного из стоящих в очереди Любовь поинтересовалась, сколько стоит приём специалиста. Тот пожал плечами и ответил, что сам впервые пришел и, наверное, каждый дает столько, сколько считает нужным. Любовь удивилась такой ценовой политике, но решила следовать совету.
Люди проходили достаточно быстро, и менее чем через два часа очередь дошла до Любы. Она подошла к мужчине на проходной и протянула ему тысячную купюру. Тот посмотрел на неё оценивающим взглядом, хмыкнул и вернул деньги.
— Олег Моисеевич тебе не Ванга, — отчитал он Любу. — У него фиксируемая стоимость первичного приема. Ты здесь в первый раз?
— Да, — испуганно ответила Люба.
— Значит, приём будет стоить пять тысяч.
«Дороговато у вас, господа», — подумала Люба, но всё-таки отсчитала мужчине пять тысячных купюр – благо, взяла с собой денег с запасом.
— Проходите, — уже совершенно другим, приветливым тоном мужчина пригласил Любу проследовать во двор.
Люба вошла через калитку и прямо перед собой, на аккуратно выложенной плитке, увидела жёлтые стрелочки, указывающие людям, куда нужно идти.
Стрелки вели к отдельно стоящему зданию, которое казалось ничтожно малым по сравнению с исполинским особняком. Это напоминало летнюю кухню, каких было много у жителей хутора, в котором Люба провела свои молодые годы: небольшое, деревянное, с одним окном и низкой дверью.
Люба подошла к входной двери здания и вошла в неё. Она оказалась в небольшом, слабо освещенном помещении с минимальным количеством мебели: широкий стол из темного дерева, два металлических стула с облупившейся краской и небольшой платяной шкаф в углу.
На одном из стульев, рядом со столом, сидел мужчина в необычном костюме. Костюм был сшит из легкой, струящейся ткани темного цвета, с длинными, широкими рукавами и воротником-стоечкой. Аккуратно постриженные кудри, огненно-черные глаза, острый нос, тонкие губы, брови, как будто всегда немного нахмуренные – мужчина был худой, с бледным лицом и пронзительным взглядом. Глаза казались неестественно яркими, будто немного подкрашенными. В какой-то момент Любе показалось, что этот человек и мужчина на проходной – два родных брата. Слишком похожи.
— Не стойте у порога, входите, — поторопил мужчина Любу, застывшую в проходе. — Присядьте, пожалуйста, на стул.
Люба подчинилась. Она поняла, что это и был тот самый Олег Наварский, и её приём уже начался. Мужчина смотрел ей в глаза, сверлил взглядом, будто пытаясь заглянуть в самую душу.
— Не отпускает? — наконец спросил он почти шепотом.
— Кто не отпускает? — переспросила Люба и почувствовала, как по спине её пробежался холодок.
— Любовь, — коротко ответил Олег, продолжая сканировать лицо Любы взглядом.
Люба дёрнулась. Наварский это заметил.
— Вас зовут Любовь?
Люба кивнула. Откуда он узнал? Она не говорила ему своего имени.
— Потому и не отпускает. Любви в вас много, но вы хранили её для одного.
Люба слушала молча. Так и было. Она всегда так думала.
— Хотите освободить её, но как будто что-то держит, — мужчина положил ладонь на свое горло, как будто ему не хватало воздуха.
Люба продолжала кивать, устремив свой взгляд в точку на стене. Она ушла в воспоминания. Вспомнила Ивана, их первую встречу, свадьбу, рождение детей…
— Знаете, почему не отпускает? — спросил Олег, прерывая молчание.
Любовь помотала головой.
— Потому что был приворот!
Люба вздрогнула. Иван говорил про это. Друзья шутили: как такая красотка вышла замуж за грубого сына фермера. А он отшучивался: «Мама приворожила!». Все смеялись, а теперь всё это не казалось такой уж шуткой.
— Был приворот? — почти утвердительно спросил Олег у Любы.
Любовь кивнула. Слезы навернулись на глаза.
— Да, был. Свекровь постаралась.
— О-о, — протяжно завыл экстрасенс. — Значит, нам нужна свекровь.
— Умерла! — еле слышно прошептала Люба.
Наварский задумался.
— Как жаль, — наконец произнес он. — Очень жаль…
Любовь с надеждой посмотрела на мужчину. Ей очень хотелось избавиться от этого гнетущего чувства, которое преследовало её после смерти мужа.
— И что теперь? Никак не снять? Это теперь, вроде как, проклятье моё?
— Нет, не проклятье, — спокойно отвечал маг, глядя Любе прямо в глаза. — Я всё могу сделать. Только цена будет выше.
Он взял листок бумаги, написал на нём цифры и передал Любе. Та посмотрела. Сумма была немалая.
— Можете не сразу, — пояснил Наварский, видя, что Люба засомневалась. — Оставьте задаток, а остальное принесёте потом, на следующий сеанс.
— А когда следующий сеанс?
— Как только почувствуете эффект. Придете, закрепим.
Любовь кивнула в знак согласия и достала из сумочки две пятитысячные купюры.
— Столько хватит для задатка?
— Вполне.
Олег встал из-за стола и подошел к Любе со спины. Та немного опешила, но быстро расслабилась, почувствовав, как мягкие и приятные руки Олега прикоснулись к её плечам. Он начал медленно и нежно массировать ей шейную зону. Это было так приятно, так неожиданно, что Любе показалось, что она вот-вот уснет. Тепло разливалось по её телу, снимая напряжение, усталость и головную боль. Мысли путались, образы расплывались, веки становились всё тяжелее. В какой-то момент показалось, что она парит в воздухе, ощущая легкость и невесомость. Аромат благовоний, доносившийся откуда-то, убаюкивал, погружая в состояние блаженства. Мозг словно отключился.
***
Когда Люба снова пришла в себя, она стояла у выхода из особняка. Это был запасной выход, ведущий прямо в сад. Нужно было нажать на кнопку и выйти через калитку, которая тут же захлопывалась. Но Люба никак не могла решиться уйти. Появилось какое-то необъяснимое чувство притяжения к этому человеку, к Олегу Наварскому. Хотелось зайти к нему снова, повторить сеанс, поговорить с ним, узнать о нём больше… Но раз она стояла здесь, то сеанс уже закончился, и маг, скорее всего, уже встречает другого человека и занят решением его проблемы.
«Обязательно вернусь сюда снова», — подумала Люба и нажала на кнопку. Калитка отворилась и захлопнулась вслед за Любой, которая шагнула в новую жизнь.
Она шла по улице, вдыхая свежий воздух, и чувствовала, как внутри неё что-то меняется. Будто тяжелый груз, который она носила на своих плечах долгие годы, наконец-то спал. Появилась легкость, которой она не испытывала со дня смерти мужа. Впервые за долгое время она почувствовала себя свободной. Свободной от боли, от тоски, от воспоминаний. В голове роились планы на будущее. Она хотела жить, любить, смеяться. Хотела снова чувствовать себя женщиной, а не тенью прошлого. Она знала, что впереди её ждет много трудностей, но теперь у неё были силы, чтобы с ними справиться. У неё была надежда на счастливое будущее. И эта надежда грела её сердце, дарила силы и вдохновение. Она улыбнулась своим мыслям и ускорила шаг, стремясь навстречу новой жизни.