Анна Петровна медленно складывала вещи в старый чемодан. Руки не слушались. То ли от возраста, то ли от волнения. Она сложила любимую кофту, которую сама связала прошлой зимой, потом достала из шкафа шерстяной платок – подарок покойной подруги Валентины. Взяла фотоальбом, но потом положила обратно на полку. Зачем ей там фотографии? Все равно никто не придет посмотреть.
За дверью послышались нетерпеливые шаги. Сын. Наверное, снова торопит.
– Мам, ты скоро? – Виктор заглянул в комнату. – Нам выезжать пора, а ты копаешься.
– Сейчас, Витенька, – Анна Петровна попыталась улыбнуться, но вышло неловко. – Мне немного осталось.
– Что ты там набираешь? – он подошел ближе, заглянул в чемодан. – Зачем столько вещей? Тебе не дача, чтобы весь гардероб тащить.
– Так ведь насовсем еду, – тихо ответила Анна Петровна.
– Мам, – Виктор закатил глаза. – Мы уже обсудили. Это временно, пока ты не поправишься. Там за тобой уход будет, врачи. А то ты совсем сдала в последнее время.
Анна Петровна промолчала. Зачем спорить? Сын все равно не слышит, что она говорит. Уже давно не слышит.
– Давай я помогу, – Виктор начал перебирать вещи в чемодане. – Это не нужно, – он вытащил шерстяной платок. – И это тоже, – фотография в рамке полетела на кровать. – У тебя там будет все необходимое.
– Витя, это мне дорого, – Анна Петровна попыталась забрать платок, но сын отодвинул ее руку.
– Мам, ну зачем тебе этот старый платок? Мы тебе новый купим, если нужно будет. А фотографии я себе оставлю, сохраню.
Она снова промолчала. Нет смысла объяснять, что платок связан с воспоминаниями, а фотография – это единственный снимок, где они все вместе: она, покойный муж и маленький Витя. Сын не поймет. Он давно перестал понимать.
– Вот и все, – Виктор захлопнул почти пустой чемодан. – Остальное не нужно. Поехали, а то там оформление долгое, наверное.
Анна Петровна в последний раз оглядела комнату, которая была ее миром последние тридцать лет. После смерти мужа она перебралась сюда, в маленькую спальню, оставив большую комнату сыну. Когда Виктор женился, они с Машей заняли всю квартиру, а Анна Петровна все больше времени проводила в своей комнатке. А теперь и ее не будет.
– Виктор, может, останусь я? – она посмотрела на сына с надеждой. – Я ведь не мешаю вам. Помогаю, как могу. С Дашенькой сижу, когда вы на работе.
– Мам, – Виктор вздохнул с явным раздражением. – Мы уже решили. Тебе там будет лучше. Дашке уже не нужно сиделка, она большая. А ты сама за собой скоро смотреть не сможешь. Помнишь, как газ забыла выключить?
– Один раз всего, – прошептала Анна Петровна.
– Один раз достаточно, чтобы весь дом взорвать, – отрезал сын. – Я не могу рисковать. У меня семья, ответственность.
Анна Петровна вспомнила тот случай. Она действительно забыла выключить газ. Задремала, пока суп варился. Проснулась от крика невестки. Маша тогда кричала так, словно уже дом горит. А ведь ничего страшного, вытяжка работала. Но с тех пор невестка смотрела косо, а потом и вовсе запретила ей готовить.
Виктор взял чемодан и направился к выходу. Анна Петровна медленно последовала за ним. В прихожей их встретила Маша, невестка.
– Наконец-то, – она посмотрела на часы. – Я думала, вы до вечера собираться будете.
– Это я виновата, – Анна Петровна опустила глаза. – Никак не могла решить, что взять.
– Да там все есть, – Маша отмахнулась. – Зачем вообще что-то брать?
– Я же говорил ей, – Виктор поставил чемодан у двери. – Где Дашка? Пусть попрощается с бабушкой.
– Она у подруги, – Маша поджала губы. – Я не стала ее дергать. Еще расстроится, ты же знаешь, как она привязана к бабушке.
Анна Петровна почувствовала, как к горлу подкатил ком. Даже с внучкой не дали попрощаться. А ведь Дашенька – ее радость. Единственный человек в этом доме, кто всегда был рад ее видеть.
– Ну, поехали, – Виктор открыл дверь. – Чего тянуть?
Дорога казалась бесконечной. Анна Петровна сидела на заднем сиденье и смотрела в окно. Город медленно оставался позади, а впереди был только лес и серая лента дороги. Виктор включил радио, и салон заполнила громкая музыка. Разговаривать не хотелось.
Анна Петровна вспоминала, как всего месяц назад она впервые услышала о доме престарелых. Они сидели за ужином, Маша подала картофельное пюре с котлетами. Анна Петровна только притронулась к еде – аппетита не было.
– Ты почему не ешь? – спросил тогда Виктор. – Опять капризничаешь?
– Не хочется что-то, – ответила она. – Живот немного болит.
– Опять? – Маша переглянулась с мужем. – Может, к врачу сходишь?
– Само пройдет, – Анна Петровна пожала плечами. – Я таблетку выпила.
– Какую еще таблетку? – Виктор нахмурился. – Ты же знаешь, что нельзя без назначения врача.
– Обычную, от желудка, – Анна Петровна вздохнула. – Я всю жизнь их пью, ничего не будет.
– Вот видишь, – Виктор посмотрел на жену. – Я говорил тебе. Она сама себя угробит, а мы будем виноваты.
– О чем ты, сынок? – Анна Петровна не понимала, к чему этот разговор.
– Мам, мы тут с Машей подумали... – Виктор замялся. – В общем, есть хороший дом престарелых за городом. С медицинским уходом, с развлечениями для пожилых. Тебе бы там понравилось.
– Дом престарелых? – Анна Петровна не верила своим ушам. – Вы хотите меня в дом престарелых отдать?
– Не отдать, а определить на лечение, – поправил Виктор. – Ты в последнее время сама не своя. То газ забудешь выключить, то таблетки неизвестные пьешь. Мы беспокоимся.
– Витенька, но я же справляюсь, – Анна Петровна чувствовала, как задрожали руки. – Я даже с Дашей сижу, когда вы на работе.
– Вот именно, – вмешалась Маша. – А если с вами что-то случится, когда вы с Дашей одни? Она еще ребенок, не сможет помочь.
– Да ничего не случится, – Анна Петровна попыталась улыбнуться. – Я еще крепкая.
– Мама, – Виктор положил вилку. – Тебе 73 года. Какая ты крепкая? У тебя давление скачет, память подводит. Я не могу рисковать безопасностью своей семьи.
– То есть я угроза для твоей семьи? – Анна Петровна не могла поверить, что это говорит ее сын, которого она вырастила одна, поднимала на ноги после смерти мужа, отдавала последнее.
– Не драматизируй, – Виктор поморщился. – Просто тебе нужен уход, а у нас нет возможности за тобой смотреть круглосуточно. Мы работаем.
– Я могу сама за собой смотреть, – твердо сказала Анна Петровна. – И даже вам помогаю.
– Какая от тебя помощь? – Маша фыркнула. – После твоей готовки посуду три раза мыть приходится. А уборка? Ты же пыль разгоняешь, а не убираешь.
– Маша, – Виктор бросил на жену предостерегающий взгляд. – Не начинай.
– А что? – Маша не унималась. – Я должна молчать? Мы живем как на вулкане. Никогда не знаешь, что она выкинет. Помнишь, как она чуть пожар не устроила?
– Не было никакого пожара, – тихо сказала Анна Петровна. – Я просто забыла выключить газ.
– Вот именно! – Маша повысила голос. – Забыла газ выключить! А если бы мы позже пришли? Весь дом бы взлетел на воздух!
– Хватит! – Виктор стукнул по столу. – Мама, решение принято. На следующей неделе мы отвезем тебя в пансионат. Там тебе будет лучше.
– Но Витя... – Анна Петровна пыталась возразить.
– Никаких «но», – отрезал сын. – Ты просто не понимаешь, что для тебя лучше. Поживешь там, сама увидишь, как тебе понравится. Там и врачи, и процедуры, и общение с ровесниками.
– А моя пенсия? – вдруг спросила Анна Петровна.
– А что пенсия? – Виктор нахмурился.
– Кто будет получать мою пенсию, пока я там?
Виктор и Маша переглянулись.
– Ну, наверное, мы, – неуверенно сказал Виктор. – Ведь мы будем платить за твое содержание.
– Нет, – Анна Петровна покачала головой. – Если вы хотите определить меня в этот дом, то пусть моя пенсия идет туда же. Я не хочу быть обузой.
– Мама, – Виктор смягчился. – Никто не считает тебя обузой. Мы просто хотим, чтобы ты получала правильный уход.
Ложь. Анна Петровна видела это в глазах сына. Он давно считает ее обузой. С тех пор, как она перестала быть полезной – готовить, убирать, сидеть с Дашей в любое время дня и ночи. Как только она начала требовать внимания сама, стала костью в горле.
И вот теперь они едут в этот дом престарелых. Анна Петровна смотрела на затылок сына, на его руки, уверенно держащие руль, и думала о том, как много она отдала этому человеку. Все – время, силы, любовь. А он так легко избавляется от нее, когда она стала неудобной.
Машина свернула с основной дороги и поехала по узкой аллее, обсаженной высокими елями. В конце аллеи показалось большое трехэтажное здание из красного кирпича. Вокруг был ухоженный парк с дорожками и скамейками. На первый взгляд – действительно пансионат, а не дом престарелых.
Виктор припарковался у входа и заглушил мотор.
– Вот и приехали, – он попытался бодро улыбнуться. – Красиво тут, правда?
Анна Петровна молча кивнула. Что тут скажешь? Хоть дворец, но все равно – чужое место, куда ее привезли умирать.
Они вошли в просторный холл. Молодая женщина в белом халате встретила их улыбкой.
– Добрый день! Вы к нам?
– Здравствуйте, – Виктор протянул какие-то бумаги. – Мы договаривались. Житкова Анна Петровна.
– Да-да, – женщина просмотрела документы. – Все верно. Пройдемте, я покажу вам комнату.
Они поднялись на второй этаж. Коридор был светлый, с картинами на стенах и цветами в горшках. Женщина открыла одну из дверей.
– Вот ваша комната, Анна Петровна. Проходите, осмотритесь.
Комната была небольшая, но чистая. Кровать, тумбочка, шкаф, стол с креслом, телевизор. В углу – дверь в небольшую ванную.
– Неплохо, да? – Виктор оглядывался с деланным энтузиазмом. – Смотри, и телевизор есть, и санузел отдельный.
Анна Петровна молча прошла к окну. Из него открывался вид на парк. Старики в халатах медленно прогуливались по дорожкам, некоторые сидели на скамейках.
– Через полчаса обед, – сказала женщина в белом халате. – Я провожу вас в столовую, когда будете готовы.
– Спасибо, – Виктор кивнул. – Мама, давай я помогу тебе разложить вещи.
Он открыл чемодан и начал выкладывать немногочисленные вещи в шкаф. Анна Петровна смотрела на это со стороны, словно происходящее не имело к ней никакого отношения.
– Ну вот, – Виктор закрыл пустой чемодан. – Все готово. Как ты?
– Нормально, – тихо ответила Анна Петровна.
– Не переживай, – он подошел и неловко обнял ее. – Тебе тут понравится. А мы будем приезжать каждую неделю.
Анна Петровна промолчала. Она знала, что это ложь. Может, первый месяц и будут приезжать, а потом найдут причины – работа, дела, болезни.
– Мне пора, – Виктор посмотрел на часы. – Маша ждет в машине, ей нехорошо. Я позвоню вечером, узнаю, как ты устроилась.
– Хорошо, – Анна Петровна прошла к двери вместе с сыном. – Передавай привет Даше.
– Обязательно, – Виктор замялся в дверях. – Мам, я правда считаю, что так будет лучше для всех. Ты же понимаешь, что я забочусь о тебе?
– Конечно, Витя, – Анна Петровна выдавила улыбку. – Иди, не заставляй Машу ждать.
Когда за сыном закрылась дверь, Анна Петровна медленно подошла к кровати и села. Только сейчас она позволила себе заплакать. Тихо, без рыданий. Просто слезы текли по морщинистым щекам.
Через пять минут в дверь постучали.
– Анна Петровна? – в комнату заглянула та же женщина в белом халате. – Пора на обед. Я провожу вас.
– Спасибо, но я не голодна, – Анна Петровна покачала головой.
– Нельзя пропускать приемы пищи, – мягко, но настойчиво сказала женщина. – Таков режим. И потом, вам нужно познакомиться с остальными постояльцами.
Анна Петровна послушно встала и пошла за женщиной. Они спустились на первый этаж и прошли в просторную столовую. Здесь уже сидело около тридцати пожилых людей. Кто-то разговаривал, кто-то молча ел, некоторые смотрели в окно с тем же отсутствующим взглядом, что был у Анны Петровны.
– Вот ваше место, – женщина указала на свободный стул за одним из столов. – Знакомьтесь, это Галина Сергеевна и Николай Иванович, ваши соседи по столу.
– Здравствуйте, – Анна Петровна кивнула соседям и села.
– Новенькая? – спросила Галина Сергеевна, полная женщина с яркой помадой на губах. – Только привезли?
– Да, – Анна Петровна начала есть суп, который уже стоял на столе.
– Дети сдали? – прямо спросила Галина Сергеевна.
– Галя, – укоризненно сказал Николай Иванович, худой старик с аккуратной бородкой. – Не сразу же с таких вопросов.
– А что такого? – Галина Сергеевна пожала плечами. – Тут у всех одна история. Я вот уже три года тут. Сын с невесткой привезли. Сказали – на месяц, пока ремонт. А потом заявили, что им так удобнее, и мне тут лучше. Ага, конечно. Им моя квартира понадобилась, вот и вся история.
– У меня другая ситуация, – тихо сказала Анна Петровна. – Я сама стала неудобной. Газ забыла выключить однажды.
– И все? – Галина Сергеевна фыркнула. – Из-за этого в дом престарелых? Да тут половина жильцов и не такое вытворяла.
– Не слушайте ее, – мягко сказал Николай Иванович. – Галя у нас любит драматизировать. На самом деле тут неплохо. Кормят, ухаживают, развлечения есть. После обеда будет концерт, школьники приедут.
– Видали мы эти концерты, – Галина Сергеевна снова фыркнула. – Детишки споют пару песен, прочитают стишки и убегут. А мы сидим и делаем вид, что нам интересно.
Анна Петровна слушала их перепалку и думала о том, что, может быть, действительно не все так плохо. По крайней мере, здесь люди разговаривают друг с другом. А дома она часами могла сидеть в своей комнате, и никто не заглядывал узнать, как она.
После обеда их действительно повели в актовый зал. Анна Петровна села рядом с Галиной Сергеевной, которая не отходила от нее ни на шаг, комментируя все, что видела.
– Вон та медсестра, рыженькая, – она кивнула на молодую девушку, – хорошая, всегда поможет. А вот старик в углу – бывший профессор, говорят. Совсем из ума выжил, с кошками разговаривает. Только никаких кошек тут нет.
Анна Петровна кивала, не вникая особо. Ее мысли все еще были дома, с Дашей, с привычной жизнью, которую у нее отняли.
Школьники пели песни, читали стихи. Потом был чай с печеньем. Вечером – ужин и телевизор в общей комнате. День пролетел незаметно, но на душе у Анны Петровны было тяжело.
Вечером, лежа в непривычной кровати, она вспоминала последний разговор с сыном перед отъездом.
– Мам, ты пойми, – говорил Виктор, складывая ее вещи, – это не навсегда. Поправишься и вернешься.
– Я не больна, Витя, – устало отвечала Анна Петровна. – Я просто старая.
– Вот именно, – он не заметил горечи в ее словах. – Старость – это почти болезнь. Тебе нужен уход.
– А моя комната? – вдруг спросила она. – Что будет с ней?
– В каком смысле? – Виктор напрягся.
– Ты ее сохранишь для меня?
– Конечно, – он отвел глаза. – Все будет как прежде.
Но Анна Петровна видела, что сын врет. Наверняка они с Машей уже планируют сделать из ее комнаты кабинет или игровую для Даши.
– Я могла бы остаться, – снова попыталась она. – Я не буду мешать.
– Мама, – Виктор повернулся к ней, и в его глазах была усталость и раздражение. – Ты просто обуза! Пойми ты это наконец! Нам тяжело с тобой, мы не можем нормально жить, постоянно думая, что ты что-нибудь натворишь!
Слова били, как пощечины. Анна Петровна застыла, глядя на сына. Он никогда раньше не говорил с ней так.
– Прости, – Виктор сразу смягчился, увидев ее лицо. – Я не это имел в виду.
– Нет, именно это, – тихо сказала Анна Петровна. – Ты прав. Я действительно обуза. И давно это чувствую.
– Мам...
– Все в порядке, Витя, – она слабо улыбнулась. – Я понимаю. Ты прав, мне будет лучше там, где за мной присмотрят.
Теперь, лежа в темноте, она думала о том, как быстро меняется жизнь. Еще утром она была дома, а теперь – в чужой комнате, среди чужих людей. И самое горькое – что родной сын считает ее обузой.
Телефон так и не зазвонил. Виктор не позвонил узнать, как она устроилась, хотя обещал. Наверное, забыл. Или решил, что не стоит тревожить маму в первый вечер на новом месте.
Анна Петровна закрыла глаза. Может быть, Галина Сергеевна права, и тут не так уж плохо. По крайней мере, здесь никто не смотрит на нее как на обузу. Здесь все равны – одинокие, ненужные, забытые своими детьми.
«Нужно привыкать, – подумала Анна Петровна. – Теперь это мой дом».
С этой мыслью она наконец заснула, и впервые за много дней ей ничего не снилось.
Самые обсуждаемые рассказы: