— Вы не поверите, что она мне вчера сказала! — Катя яростно размешивала сахар в кружке. — Заявила: "Могу отдать вам старый комод из комнаты Максима, туда все для тройни влезет". Комод, представляете! А то, что мы вшестером в однушке будем жить, это, по ее мнению, нормально?
Подруги переглянулись. Новость о тройне и так взбудоражила всех вокруг, а тут еще эти разборки с свекровью.
— Слушай, ну а что ты ожидала? Квартира-то ее, — осторожно вставила Лена.
— Да при чем тут "ее"? — Катя скривилась. — Одна в четырехкомнатной живет! Это как вообще? Ей там не тесно? А мы, значит, должны как-то выкручиваться?
— Ну, материнский капитал же будет...
— Какой капитал, Лен? Ты цены на жилье видела? Это же гроши! А ипотеку с тремя детьми нам кто одобрит? Я вообще не знаю, когда на работу выйду.
Оля, до этого молча листавшая телефон, подняла взгляд:
— Может, она просто не хочет переезжать? Привыкла ведь...
— Привыкла! — фыркнула Катя. — А о нас подумать? О своих будущих внуках? Знаете, что я нашла? Идеальную студию в их районе. С ремонтом, с мебелью. И еще деньги останутся, если четырехкомнатную продать. Но нет же! "Это память о вашем отце, я тут всю жизнь прожила". А то, что детям негде будет играть, это ерунда?
— А Максим что говорит?
— Максим... — Катя махнула рукой. — "Мама никуда не поедет, даже не заикайся". Представляете? Даже обсуждать не хочет! А я, что ли, должна молчать? Через полгода тройня родится, а мы в однушке!
На следующий день Катя, как обычно, зашла к свекрови. Это уже стало традицией — зайти, поболтать, "невзначай" завести тему о квартире.
— Смотрите, какая у вас огромная гостиная, — начала она издалека. — А у нас даже коляску некуда поставить. Как мы с детьми будем?
Вера Ивановна молча раскладывала посуду из сушилки.
— Я тут студию нашла, — не унималась Катя. — Рядом с вами. С новым ремонтом, между прочим. И район тихий, и соседи хорошие...
— Катя, — Вера Ивановна повернулась к невестке. — Мы это уже обсуждали. Я не перееду. Тема закрыта.
— Но почему? Вам же одной столько места не нужно! А мы...
— А вы взяли ипотеку на однушку, хотя я советовала подождать пару лет и накопить на что-то побольше.
— Да кто мог знать, что тройня будет!
— А теперь что? Я должна бросить дом, где прожила сорок лет, и переехать в студию? Потому что вы поспешили?
Катя прикусила губу. Разговор явно зашел не туда.
— Вы не понимаете? Нам негде будет жить! Втроем еще можно было бы как-то... А вшестером? На тридцати метрах?
— Понимаю. Но это не повод забирать мою квартиру.
— Забирать! — Катя чуть не вскочила. — Кто говорит про "забирать"? Я предлагаю разумный вариант! Вы одна, зачем вам четыре комнаты? А тут студия отличная, и...
— Нет.
— Что значит "нет"? Вы даже не хотите подумать? О внуках?
— Катя, — голос Веры Ивановны стал тверже. — Я не продам квартиру. Ни сейчас, ни потом. Это мой дом. Точка.
— Ну и пожалуйста! — Катя вскочила. — Только не удивляйтесь, если к внукам не сможете приходить — места не будет!
Она выбежала из кухни, хлопнув дверью.
Вечером дома спор продолжился.
— Максим, ну поговори с ней! — Катя металась по комнате. — Один человек в четырехкомнатной, а мы вшестером в однушке будем тесниться!
— Вшестером? — удивился муж. — Нас пятеро.
— Да какая разница! Все равно не влезем! А она уперлась — не поеду, и все. "Память о муже, привыкла". А о нас кто подумает?
Максим молчал, глядя в окно.
— Ты вообще слышишь? — Катя подошла ближе. — Я о детях думаю, о нашем будущем, а ты...
— А я думаю, что мама права.
— Что?!
— Квартира ее. Мы сами выбрали однушку...
— Да кто знал!
— Вот именно. А теперь ты хочешь, чтобы мама все бросила и переехала в студию. Потому что мы поспешили.
— Ничего мы не поспешили, — Катя рухнула на диван. — Просто у некоторых четыре комнаты, а им и одной хватило бы. А ты маму защищаешь!
— Не передергивай. Я просто говорю, как есть.
— Как есть? — Катя повысила голос. — А знаешь, как на самом деле? Трое детей в одной комнате, мы с тобой на раскладушке в кухне, да? Это нормально?
— Нет. Но это не повод требовать от мамы продать квартиру.
— Да кто требует? Я предлагаю нормальный вариант! Студия в хорошем доме, рядом с парком...
— Хватит.
— Что "хватит"? Я еще не закончила!
— А я сказал — хватит, — Максим встал. — Мама не продаст квартиру. Точка. Будем решать иначе.
Через неделю Катя пошла к тете Максима, Ольге Сергеевне. Та жила неподалеку и славилась умением находить выход из любой ситуации.
— Понимаете, — Катя вытерла слезы, — я же о детях беспокоюсь. Как мы будем жить? А она даже слушать не хочет!
Ольга Сергеевна задумчиво посмотрела на невестку племянника:
— А ты не думала, что Вере тоже непросто? Она в этой квартире всю жизнь прожила.
— Да при чем тут "прожила"? — вспыхнула Катя. — Ей что, негде будет жить? Я же не на улицу ее выгоняю! Нормальная студия, светлая, уютная...
— Ладно, — прервала ее Ольга Сергеевна. — Я поговорю с Верой. Но ничего не обещаю.
Разговор с сестрой у Веры Ивановны был коротким.
— Оля, даже не начинай, — устало сказала она. — Я все решила.
— Вер, но может...
— Нет. Я не для того всю жизнь работала, чтобы на старости лет в студию переезжать.
— Катя говорит...
— А что Катя? — Вера Ивановна усмехнулась. — Когда они квартиру покупали, я им говорила — подождите, накопите на побольше. Нет, захотели сразу. А теперь я должна все бросить?
Ольга вздохнула:
— Ну, формально она права. Тебе одной столько места...
— Ой, хватит! — Вера Ивановна махнула рукой. — Я с соседкой вчера разговаривала. Знаешь, что она рассказала? Катя всему дому раззвонила, какая я плохая свекровь. Внуков, мол, видеть не хочу, детям жить негде, а я в хоромах.
— Да ну...
— Вот тебе и "ну". А теперь ты пришла меня уговаривать.
На следующий день Катя снова пришла к свекрови. На этот раз с распечатками объявлений о продаже студий.
— Вот, посмотрите! — она разложила листы на столе. — Две студии, обе рядом. С ремонтом! А если вашу четырехкомнатную продать...
— Катя.
— Да вы хоть гляньте! Тут и планировки, и фото...
— Катя, — Вера Ивановна повысила голос. — Я не буду ничего смотреть. Я не продам квартиру. Точка.
— Но почему? — в глазах Кати заблестели слезы. — Вы не понимаете? У нас тройня будет! Где нам жить?
— А как другие живут? — спокойно ответила свекровь. — Вон, у Смирновых из соседнего дома тоже тройня была. И ничего, справились.
— Да при чем тут Смирновы! — Катя хлопнула по столу. — У них двушка была! А у нас? Тридцать метров на пятерых?
— Будет материнский капитал...
— Да хватит про капитал! Вы цены видели? Это копейки! А если вашу квартиру...
— Нет.
— Что значит "нет"?
— Нет — это нет. Закрыли тему.
Катя с минуту смотрела на свекровь, потом вскочила:
— Ну и живите в своей четырехкомнатной одна! Только не жалуйтесь, что внуков не видите!
Дверь хлопнула, посуда в шкафу звякнула. Вера Ивановна покачала головой и пошла на кухню.
Через пару дней Катя решила зайти с другого конца. На семейном ужине, где собрались еще и двоюродная сестра Максима с мужем, она начала издалека:
— Представляете, врач сказал, что у нас две девочки и мальчик!
— Классно! — оживилась Аня. — Имена уже выбрали?
— Да какие имена, — Катя поджала губы. — Нам бы с жильем разобраться. Вот скажи, Ань, нормально это — вшестером в однушке жить?
Аня замялась, бросив взгляд на Веру Ивановну:
— Ну, это, конечно...
— Вот! — Катя торжествующе подняла палец. — А некоторые в четырехкомнатных одни сидят и даже не думают, что внукам негде будет жить!
— Катя, — голос Максима прозвучал строго.
— А что Катя? Я не права? Скажи, не права?
— Давай не будем...
— Нет, будем! — Катя повысила голос. — Надоело молчать! Вы все боитесь слово сказать, а я скажу! Это нормально? Трое детей родится, а у нас даже кроватки некуда поставить! А тут четырехкомнатная пустует!
— Не пустует, а моя, — спокойно сказала Вера Ивановна.
— Ваша, ваша! — Катя чуть не плакала. — Все ваше! А нам что? На улицу?
— А вы на улицу не ходите, — вдруг вмешался муж Ани, Игорь. — Сходите в соцзащиту. Узнайте про программы для многодетных.
— Какие программы? — фыркнула Катя. — Там очереди на сто лет!
— Не на сто, — Игорь работал в муниципалитете и знал, о чем говорит. — Тройня — особый случай. Плюс капитал, плюс льготная ипотека...
— Да хватит про капитал! — Катя вскочила. — Вы издеваетесь? А тут... — она обвела рукой просторную гостиную.
— Знаешь что, — Максим тоже встал. — Мы уходим.
— Куда?
— Домой. И больше никогда, слышишь, никогда не смей так говорить с моей мамой.
— Ах, с твоей мамой! А обо мне кто подумает? О детях?
— О детях я думаю постоянно. Завтра иду в банк, узнавать про программы. А ты либо успокойся, либо...
— Что "либо"?
— Либо будем решать вопрос отдельно.
В комнате стало тихо. Аня с Игорем переглянулись. Вера Ивановна замерла с бокалом в руке.
— Ты что, бросить меня хочешь? — голос Кати дрожал.
— Я не хочу. Я говорю, как есть. Мама не продаст квартиру. Это не обсуждается. А истерики я терпеть не буду.
— Но...
— Все. Уходим.
Они вышли в прохладный вечер. Катя молчала, глотая слезы. Максим тоже не говорил. Уже у дома она тихо спросила:
— И что теперь?
— Теперь будем решать. Нормально, без скандалов.
На следующий день Максим пошел в соцзащиту. Вернулся с кучей бумаг и неожиданно воодушевленный:
— Короче, так. Как только дети родятся, получаем материнский капитал. Плюс есть программа для семей с тройней — можем встать в очередь на жилье.
— В очередь? — Катя скривилась. — На сто лет?
— Нет. У многодетных своя очередь. А с тройней — вообще особый случай.
— И что, ждать?
— А что ты предлагаешь? Маму из дома выгнать?
Катя промолчала.
Через неделю они поехали в банк. Разговор с менеджером оказался обнадеживающим:
— Смотрите, — женщина быстро печатала на компьютере. — Есть варианты. Льготная ипотека для многодетных, использование капитала как взноса, плюс региональные субсидии...
— Конкретнее, — перебил Максим. — Какие суммы?
— Если продать вашу однушку...
— Мы не будем продавать, — твердо сказал Максим. — Там ипотека.
— Хорошо, давайте считать...
Вечером Максим разложил бумаги на столе:
— Смотри. С капиталом, субсидией и льготной ипотекой через год-два можем взять трешку.
— Через год-два? — Катя покачала головой. — А до этого как?
— Нормально. Дети первое время с нами в комнате будут.
— Да? А гулять где? Вещи куда девать?
— Разберемся.
На следующий день Катя снова пошла к свекрови. Но начала иначе:
— Вы не подумайте... — она замялась. — В общем, я посмотрела эти программы. Для многодетных. Похоже, реально что-то можно сделать.
Вера Ивановна молчала.
— Максим говорит, через пару лет возьмем трешку, — продолжала Катя. — Но это же так долго...
— А ты думала, сразу все будет?
— Нет, но... — Катя запнулась. — Как мы этот год проживем? В однушке?
— Нормально, — спокойно ответила свекровь. — И знаешь, я помогу. Днем можете детей ко мне привозить. Места хватит.
Катя посмотрела на свекровь:
— Серьезно?
— А ты думала, я внуков не захочу видеть? Глупости. Но квартиру не продам. Это мой дом. Точка.
— А я вам... наговорила всякое.
— Забыли. Чай будешь?
Через месяц начали готовить детскую. Однушка была тесной, но Максим оказался прав — новорожденным много места не нужно.
Вера Ивановна помогала готовиться к родам. Без лишних слов, без упоминаний о ссорах. Просто была рядом.
Когда тройня родилась, она первой приехала в роддом. И после выписки тоже была рядом.
— Слушай, — сказала она как-то Кате, — может, правда будете днем ко мне привозить? Места побольше...
Катя кивнула. Без намеков, без обид. Просто:
— Спасибо.
В соцзащите их поставили в льготную очередь. "Год-два", — сказали. Пришлось ждать.
Вера Ивановна помогала с детьми каждый день. Жила рядом, удобно. Утром Максим привозил малышей с Катей к бабушке, вечером забирал. В однушке только ночевали.
Через полгода пришел материнский капитал. Еще через три месяца одобрили субсидию. А потом Игорь, муж Ани, позвонил Максиму:
— Слышал, в нашем районе дом сдают по программе для многодетных. Трешки есть. Ваша очередь подходит...
Через неделю Максим был в администрации. Документы, справки, согласования — все закрутилось быстрее, чем ожидали.
— Представляешь, — рассказывал он Кате, — квартира на пятом этаже, дом новый. И главное — рядом с мамой, минут десять пешком.
— А метраж?
— Семьдесят квадратов. Три комнаты, кухня одиннадцать метров.
— А ипотека?
— Льготная. С субсидиями и капиталом платеж будет меньше, чем за однушку.
Катя помолчала, потом спросила:
— Потянем?
— Потянем. Мама рядом, поможет.
— Слушай, я ведь правда... — Катя запнулась. — Неправильно себя вела. С Верой Ивановной.
— Забыли.
На следующий день поехали смотреть квартиру. Дом был новым, с детской площадкой и парковкой.
— Тут детскую сделаем, — Максим показывал на комнату с двумя окнами. — А тут наша спальня...
— А третья?
— Игровая. Места хватит.
Вечером рассказали Вере Ивановне.
— Это тот дом? — уточнила она. — У реки?
— Да, — кивнул Максим. — Десять минут отсюда.
— Хороший район, — одобрила свекровь.
Катя неловко переминалась:
— Простите меня. За все эти разговоры.
— Да ладно, — махнула рукой Вера Ивановна. — Главное, что все налаживается.
Через два месяца въехали в новую квартиру. У тройняшек появилась своя комната с кроватками, в игровой влезли манеж и шкаф с игрушками.
— И чего я так психовала? — говорила Кате подругам. — Все же решилось.
— А со свекровью как?
— Нормально. Помогает. Каждый день к ней ходим — то гулять, то просто так. В четырехкомнатной детям есть где разгуляться.
— В той четырехкомнатной? — уточнила Лена.
— Да нет, в нашей, — усмехнулась Катя. — У нас теперь тоже трешка. Своя.
Вера Ивановна помогала с внуками ежедневно. Утром Максим завозил детей к бабушке, вечером Катя забирала. Жили рядом, удобно.
А история с квартирой забылась. Иногда, глядя на тройняшек, играющих в гостиной свекрови, Катя думала: и чего она тогда так завелась? Будто других путей не было.
— Чай будешь? — спрашивала Вера Ивановна, глядя на внуков.
— Буду, — кивала Катя. И больше не заводила разговоров о том, кому сколько метров нужно.
Через полгода они обжились в новой квартире. Разложили вещи, повесили шторы. Места хватало всем.
— Знаешь, — сказал как-то Максим, — все правильно вышло.
— В смысле?
— Что мы свою квартиру взяли. Теперь у всех свое место. И у мамы, и у нас.
Катя кивнула. Все сложилось. Не сразу, не так, как она хотела. Но, похоже, к лучшему.