Ну, а что ты хочешь — я ж дурак по любви, не спорю. Купил ей машину. Не себе. Ей. Хотя у меня — маршрутка, восемь лет как в кабине живу. Но ладно, думаю. Хочешь «солярис» — получи. Люби меня. Гладь меня. Корми меня. Не катайся, главное, на нём с мужиками.
Ага.
Как же.
Она сначала глаза округлила: — Саша, да ты чё… Серьёзно?.. Мне?..
А потом губки бантиком, на капот попкой села, фоточку сделала: «Мой милашик купил мне машинку!»
Ты бы видел, как у неё искра в глазах загорелась. Только не от меня, как оказалось. А от мыслей: «Удобно. Тонировка есть. Сиденья откидываются».
Сначала ничего подозрительного. Уезжает — и уезжает. По делам. К маме. В салон. В зал.
Я только изредка замечал: бензин в баке убывает, а маму никто не видел.
И салон, говорят, закрылся месяц назад.
Но дурак ведь я, да? Верил.
Пока не встретил её подругу.
Случайно.
На заправке.
С пачкой сигарет в руках и пакетом.
И без тормозов: — Анька с Виталькой так прикольно смотрятся в твоей тачке! Прямо как раньше… Прямо как до тебя.
До меня.
В моей машине.
На моём бензине.
На сиденье, где я её катаю как принцессу.
Я сначала даже не понял.
Стою на заправке, сигарета в зубах, чуть не начал курить прям там, губа дрожит. Эта подруга — Катька, её зовут, шлёпает языком дальше: — Да ладно тебе, чё сразу лицом кирпичом... Ну каталась. Ну поехали они за город. Романтика, ностальгия...
Понимаешь, «ностальгия» — это когда ты песню старую слышишь и слеза наворачивается.
А не когда ты в машине, которую тебе купил другой мужик, развлекаешь бывшего на заднем сидении!
Приезжаю домой. Она накрашенная, в пижамке, сидит на диване, сериальчик смотрит.
— Привет, зай, — говорит. — Ты чё такой мрачный?
Я молчу.
Подошёл.
Сел рядом.
Смотрю.
— Ань, а ты не хочешь мне ничего рассказать?
— В смысле?
— Ну, например, где ты была вчера?
— У Катьки.
— Ага. А Катька вот только что сказала, что ты была с Виталиком.
Пауза.
Молчание.
Губки сжались. Глаза бегают.
И тут понеслась: — А ты зачем за мной следишь?! Ты вообще что себе позволяешь?! Я что, в тюрьме?! Я взрослая женщина! Я имею право общаться с кем хочу!
Знаешь, как красиво она умеет уходить от ответа?
Как политик.
Вместо «да, я села на твой капот и развлекалась с бывшим», у неё начался митинг за права женщин.
А я стою. Смотрю на неё.
И у меня перед глазами не лицо, не её слёзы.
А СТО.
Где я два дня назад ставил чехлы на сиденья.
Красные, велюровые. Дорогущие, зараза.
И как Виталька на них жопой своей тёрся.
И всё.
В этот момент, кажется, я стал прежним. Тем Сашей, который в девятом классе втащил физруку за то, что тот подмигнул его сестре.
— Собирайся, — говорю.
— В смысле?
— В прямом. У тебя пять минут. Если не соберёшься — вещи выкину, а машину оставлю. На разборку.
Она сначала стояла. Потом кричала. Потом плакала.
А потом поняла: не работает.
Вышла.
А я сел в её машину. В мою.
И поехал.
Поехал в СТО.
Сказал мастеру: «Снимай сиденья. И сожги».
Прошла неделя.
Тишина.
Только по ночам — какие-то лайки в сторис, намёки в Телеграме, мол, «некоторые люди не ценят любовь».
Ну-ну.
Я жил спокойно.
Поставил сиденья новые — чёрную кожу, без их историй и воспоминаний.
Обивку сменил. Музыку. Даже ароматизатор — вместо «ванили» повесил «сосну». Чтобы уж точно ничем от неё не пахло.
А потом она появилась. Прямо на парковке у моего дома. Вечер, темно, снег с ветром, я выхожу — а она стоит у машины, худенькая, плащ какой-то нелепый, глаза красные.
— Саша...
— Ты чё тут делаешь?
— Я всё поняла... Я дура, мне плохо без тебя...
— Виталька не принял?
Она отвела глаза. Молчит.
— Он тебя не взял, да?
Молчит.
— Ну дык, потому что такие, как ты, никому не нужны на долго. Бывший — это утиль. А ты решила, что ты — бонус к машине.
Сказал — и сразу будто скинул камень с души.
Она всхлипнула, подошла ближе.
— Я всё исправлю... Я же люблю тебя...
— Поздно. Теперь ты любишь себя сама. Или пусть Виталька любит. На метро.
Развернулся — и ушёл.
Сел в свою машину.
Завёл.
Покатился по городу. Впервые за долгое время с улыбкой.
Пусть катается теперь хоть на самокате.
Такое больше не будет моим.
Подписывайтесь на канал 💪