Павел и Ирина Голубевы, проживая в Красноярске, считали себя крепкой и полноценной парой. Брюнетка с длинными волосами. Друзья говорили Павлу: "Тебе, мужчина, повезло, смотри, не уведут".
Но Павел хотел только одного — чтобы в семье наконец-то наступило долгожданное пополнение.
Так и получилось: родился сын, и Павел сразу обрёл смысл жизни, всё время проводя с будущим наследником.
Ирина находилась в декрете, сын ни в чём не нуждался. Финансово Павел справлялся и всегда после работы спешил к семье. Он работал таксистом, а когда приезжал сразу же сажал сына за руль, тот дергал ключиком, а отец от души смеялся — будущий шофёр, одним словом.
Когда сыну исполнилось три года, отношения Павла и Ирины начали накаляться.
Ирина стала вести себя неуважительно, грубо и необъяснимо. Павел, человек доброй души, всегда пытался сгладить углы в семейных конфликтах. Но чем больше он пытался, тем сильнее Ирина проявляла агрессию.
Павел понял, что при таких нагрузках за рулём и ежедневных скандалах он долго не продержится.
Мужчина принял решение разъехаться с Ириной. Она вернулась в родительский дом вместе с сыном, где её ожидал уход за 90-летней бабушкой и братом-колясочником.
Девушка, вероятно, только в таких условиях начала понимать, что расставание с Павлом было ошибкой. Он каждый день приходил играть с сыном, а с женой не общался, как будто её не было.
В один из дней брат-колясочник позвонил Павлу и заявил:
"Слушай, с Ириной что-то не так, она ведёт себя очень странно, да ещё у сына воспалено ухо, тебе стоит приехать".
Павел решил позвонить Ирине, но никто не отвечал. Он сразу же отправился к ней.
Брат после звонка удалился на прогулку.
Прибыв, Павел попытался открыть дверь, но она была закрыта изнутри. Мужчина зашёл к соседям и перелез через балкон на балкон Ирины.
То, что увидел Павел, невозможно описать словами. Ирина, прежде чем добровольно уйти, решила, что и сыну на этой земле тоже не место — применив бельевую верёвку.
То, что почувствовал в тот момент Павел, нельзя объяснить никому и никогда. Так же сложно объяснить поступок женщины. A точнее — невозможно.