Илона подошла к гладильной доске. Спина болела, да и ноги как-то не очень ходили, отекали, одышка появилась. Но надо погладить одежду, Максим, ее муж, погулял вчера, так все вещи замарал, видимо, падал, когда шел домой.
Илона гладила мужу белоснежную футболку и брюки. Пара запасных наглаженных футболок висела в шкафу. Куртку мужа она почистила, повесила на плечики.
Тридцать лет, как она живет в браке с Максимом. Тридцать лет, как она каждое утро готовила ему завтрак, собирала обед на работу, а вечером встречала ужином. Все эти годы она старалась быть идеальной женой, идеальной хозяйкой. Мужа она обожала, вся ее жизнь была подчинена ему, она жила для него, спасала его.
Максим лежал на диване, рядом стояла бутылка с минеральной водой, негромко работал телевизор.
- Как ты себя чувствуешь? – заботливо спросила Илона.
- Да не очень, перебрал вчера. А у нас ничего нет, чтобы поправить здоровье?
- Нет, милый, ничего нет
- Сбегай в магазин, купи чего покрепче, пенного там.
- Ой, Максимушка, денег нет, ты же не донес до дома ничего.
- Да? Казалось, что что-то осталось.
— Значит, потерял. Опять будем пустой суп до аванса есть.
Большая часть зарплаты все же сохранилась, Илона вытащила ее из карманов мужа и припрятала. Надо было, конечно, встретить сразу после работы и забрать все деньги. Обычно она караулила его в день зарплаты после работы, стараясь быть незаметной. Потом, как только он выходил, забирала все деньги и вела домой. Нельзя было допустить, чтобы он заглянул “в магазин”.
Дома она деньги прятала. Заворачивала в клубочки ниток, которые лежали в старом комоде, совала в баночки от приправ, в фарфоровую кружку, стоявшую на верхней полке, где хранились всякие пуговицы. Максим деньги искал, чтобы прогулять. Если Илона не успевала перехватить деньги, он мог не прийти домой несколько дней. Тогда её сердце сжималось от страха за него.
Илона заботилась о муже, как о малом ребенке. Все восхищались, как дома у них чисто, всегда есть что-то вкусное, пахнет пирогами, но пироги были не всегда. Если Максим прогулял зарплату, или, как сегодня, Илона решила наказать его, то она покупала килограмм мяса, и по кусочку отрезала от него «для навара», добавляла овощи, варила суп. И весь месяц семья питалась только такими супами.
Илона жаловалась соседям, что Максим немного перебрал, потерял всю зарплату, теперь вот – выживают. Сердобольные люди, приезжая с дачи или из деревни, привозили Илоне картофель, морковь, лук, но она их берегла, растягивала на всю зиму. Жареная картошечка в семье бывала нечасто.
Все же иногда Илона жалела себя. Происходило это в те дни, когда Максим приходил домой в стельку пья.н.ым, она укладывала его спать, а сама садилась у окна, смотрела на улицу и беззвучно плакала.
Когда Максим, прот.р.е.звев, смотрел на неё виноватыми глазами и обещал всё исправить, Илона счастливо улыбалась, обнимала мужа:
- Всё будет хорошо, милый. Пока я с тобой, у тебя все будет хорошо.
А затем все повторялось: загулы, поиски денег Максимом дома. Илона боролась за него, спасала его.
Дочка, Соня, когда подросла, стала стыдиться отца.
- Мама, почему ты все это терпишь? В дом же никого нельзя пригласить, неизвестно какой папа придет.
- Соня, это все ради тебя, ребенку нужен отец.
- Не нужен он мне, пьянки эти его бесконечные.
- Мала еще рассуждать. Это отец твой, будь добра любить и заботиться о нем.
Соня поджимала губы, такая жизнь ей совсем не нравилась, она стыдилась отца, его загулов, того, как они живут. Новые вещи ей почти не покупали, только необходимое, а также мать забирала у знакомых и говорила:
- Не криви лицо, нет у нас денег на новое. Папочка опять зарплату прогулял.
Соня ненавидела этот дом. Запах вареной капусты, вечный пе.ре.гар от отца. Она сжималась от стыда, когда в школе начинались разговоры о выходных. Стыдно было признаться, что выходные они проводят дома, выслушивая пь.я.н.ые тирады.
– Соня, иди есть, - звала мать, наливая надоевший суп.
Соня через силу ела это надоевшее до оскомины блюдо. Ей хотелось вырасти побыстрее и съехать отсюда, подальше от этого кошмара.
После школы мать уговорила Соню работать:
- Успеешь выучиться, видишь, как нам тяжело.
Как только Соне исполнилось 18 лет, она собрала вещи:
- Я к бабушке Клаве, насовсем.
- Она не бабушка тебе, это моя тетка, не пущу – начала Илона.
- Совершеннолетняя, имею право. Я не могу больше тут жить, терпеть все выходки этого.
- Это не этот, а отец твой. Ты неблагодарная, мы все для тебя делали, вырастили на свою голову, заботились.
- Ты только о нем и заботилась, обо мне вообще не думала.
Разговор перерос в скандал, Соня все же уехала.
Жизнь у бабушки Клавы была другой: тишина, спокойствие, никакого страха, не надо прислушиваться, как открывается дверь, следить в каком состоянии пришел отец. Она с ужасом вспоминала, как прятала деньги вместе с матерью. Помнила, как они жили в нищете, потому что отец все пропивал. Старые вещи, пустые супы, вечный стыд. Ей снилось, что она опять стесняется приводить друзей домой, что она убегает из дома на улицу, лишь бы не видеть отца п.я.яным.
Бабушка настояла, и Соня поступила заочно учиться, постепенно она наладила свою жизнь, получила профессию, работала. Денег хватало даже на недорогой отдых. С бабушкой они питались неплохо, только Соня не ела супы с капустой, ей от одного их вида становилось плохо.
Илона начала болеть, но когда ей было ходить по врачам? Она должна была спасать и заботиться о Максиме, без нее же он пропадет. На работе ей стало плохо, увезли в больницу. Врачи поставили неутешительный диагноз.
Соня, узнав о болезни матери, не раздумывая, приехала к ней
- Чем помочь?
- Папе поесть приготовь.
- Тебе чем помочь?
- Не знаю, меня тут кормят, лекарства дают, а вот папа один дома, он же пропадет. Ты за ним присмотри.
- Хорошо, мама, заеду, присмотрю и тебе позвоню. Ты только не волнуйся.
Илону через три недели выписали, прогноз был неутешительный. Сразу после больницы Илона сказала:
- Соня, идем оформлять дарственную на тебя на мою долю в квартире. Не будет меня, отец все потеряет.
– Мама, зачем?
– Я знаю, какой он, не хочу, чтобы он всё пр.о.п.ил и оказался на улице.
Соня поняла: всё та же забота о Максиме. Даже сейчас Илона думала о нём, страховала его: квартира никуда не денется, там Сонина половина. Соня же будет платить коммуналку и присматривать за отцом, чтобы все было в порядке, она же собственник.
Дарственная была оформлена. Соня стала владелицей половины квартиры. Илона успокоилась, а вскоре ее не стала. Соня думала, что если бы мама следила за собой, а не за непутевым мужем, то была бы жива.
На похоронах Максим рыдал навзрыд, кричал, что он одинок, что у него никого не осталось, кроме Сони. Как только прошло мероприятие, Максим сразу сказал:
- Сонька, ты это, дай мне денег. Душа от горя болит, выпить хочу.
Похоронив мать, Соня взяла на себя все заботы по квартире: платила коммуналку, раз в три дня привозила отцу готовую еду, раз в неделю меняла отцу постельное белье, грязные вещи забирала и стирала. Она забрала его пенсионную карточку, чтобы он не смог потратить деньги на выпивку.
– Соня, дай мне денег! – скандалил Максим.
– Нет, папа, ты все прогуляешь. И паспорт я у тебя заберу, чтобы кредитов не набрал.
Максим все же находил деньги, и успевал погулять от души.
Недолго прожил Максим без Илоны, его не стало. Соня, похоронив отца, отправилась к нотариусу, но тут ее ждал сюрприз.
- А ваш отец написал завещание на свое имущество, завещав все, что у нео есть.
- Когда написал?
Получалось, что примерно за неделю до того, как Соня забрала у отца паспорт. Написал он завещание на вообще незнакомую женщину.
Соня пошла в суд:
- Прошу признать завещание недействительным. Отец сильно пил, не мог подписать завещание. Подпись вообще не его.
Суд назначил экспертизу подписи. И экспертиза сказала:
….при исследовании почерка наследодателя выявлены признаки необычного выполнения подписи, имеет место "сбивающий" фактор, который присутствует в образцах письма умершего за несколько предшествующих лет, то есть указанный фактор является частью письменно - двигательного навыка ….
Так же судом была назначена и проведена посмертная судебно-психиатрическая экспертиза, которая сделала заключение, что
…однозначно решить вопрос о степени выраженности имевшихся у наследодателя изменений психики, их влиянии на осознанно-волевую регуляцию деятельности Максима, а также вопрос о его способности понимать значение своих действий и руководить ими при составлении завещания не представляется возможным.
Эксперты в суде были, Соня возмущенно сказала:
- У отца была сильная алкогольная зависимость.
- И что? Это не говорит о том, что в момент составления и подписания завещания не мог понимать значение своих действий и руководить ими.
Соня возмущенно говорила:
- Да видно же, что был в состоянии опьянения, когда подписывал, руки дрожали, почерк был нетвёрдый, да он в таком состоянии и прочитать -то не мог завещание.
- Это ваши домыслы.
Суд в иске Соне отказал, указав, что
…Суд первой инстанции указал, что само по себе нахождение лица в состоянии алкогольного опьянения не свидетельствует о том, что он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, так как нахождение человека в состоянии опьянения этого безусловно не означает, поскольку необходимо учитывать степень опьянения и влияния алкоголя на конкретного человека с учетом его индивидуальных физиологических особенностей. При этом сведений о том, что воля наследодателя сформирована под воздействием факторов, неблагоприятно повлиявших на ее формирование, истцом не представлено
Соня обжаловала это решение:
- Ничего себе, то есть можно напиться и в таком состоянии прийти и подписать завещание. Понимание же действий есть. Это неправильно.
Но все ее жалобы остались без удовлетворения, половина квартиры досталась постороннему человеку.
*имена взяты произвольно, совпадения событий случайны. Юридическая часть взята из: