БИТВА ЗА ЛЕНИНГРАД
Отца своего мама не помнит. Нет-нет, кажется, вот, припоминает, да! Он взял ее на руки, он был такой высокий, а она маленькая трехлетняя девочка! В садике она хвасталась: «Посмотрите, какое у меня красивое платье! Папа купил!». Как бы она хотела сказать эти слова еще раз!..
...Те, у кого остались отцы, бегали по вечерам на станцию встречать поезда из Москвы — солдаты возвращались с войны. А Пронины не ходили - им еще в 1942-м пришла похоронка.
Младшая Шура отца не знала совсем — он ушел на войну, когда ее еще и на свете не было. «Мама, я отца ни разу не видела, а цветы к памятнику положила», - говорила она бабушке. В Яхроме на центральной площади установлен Мемориал героям-яхромчанам, не вернувшимся с войны, и жители города несут сюда живые цветы.
Выросли дочки, обзавелись семьями, детьми и внуками, а где похоронен отец, не знали.
КНИГА ПАМЯТИ
В год 50-летия Победы 84-летней вдове погибшего Прониной Анастасии Степановне подарили 2 экземпляра Книги Памяти Московской области. Одну из них бабушка подарила Тамаре (моей маме), наказав найти могилу отца.
Книга Памяти в 28-ми томах. В каждом - списки фамилий погибших, умерших от ран и болезней и пропавших без вести воинов (от 7 до 21 тысячи), призванных военными комиссариатами в Вооруженные Силы из одного или нескольких районов Московской области. В 4-й том книги вошли фамилии 19477 воинов, призванных Дмитровским (сюда входит Яхрома), Талдомским и Кимрским военными комиссариатами. В ней на 399-й странице, как и у всех других воинов, короткая запись (в восемь строк): «Пронин Трофим Андреевич, красноармеец. 1905 г. рождения, пос. Яхрома Дмитровского р-на Московской обл. Призван в 1941 г. Дмитровским РВК. Умер от ран 1 марта 1942 г. в 126 ОРМУ. Похоронен: ст. Назия Кировского р-на Ленинградской обл.».
НАЗИЯ
- Я нашла, где похоронен наш дедушка, - как гром среди ясного неба прозвучало сообщение от сестры в соцсети. Оказывается, она уже навела справки в местном военкомате. Через 70 лет после Великой Победы, после рассекречивания архивов и создания Обобщенного компьютерного банка данных «Мемориал», стало известно наконец то, чего ждали мы долгие годы — место захоронения отца и деда Трофима.
Сборы были недолгими — мама сразу решила ехать, а сестра Нина взялась ее проводить — путь не близкий - тысяча километров, а маме на тот момент было 76 лет. Затрепетала она! Заказала металлическую табличку с фотографией и двумя датами да купила билеты на начало июля.
Мама так нервничала перед поездкой, так тщательно собиралась, что самое главное — фотографию отца — не положила в сумку. Хорошо, что в поезде вдруг что-то ей подсказало, что надо проверить фото... Так и есть — его нет.
...Мы с дочерью были довольно далеко от дома, когда вдруг раздался телефонный звонок, и мама дрожащим голосом сообщила, что фото забыла дома. Минута! Секунда! Надо бежать! Дочка, вопросительно глядя на меня, неуверенно спросила: «Как же я побегу?». «Ты должна бежать быстро!», - твердо сказала я. До отхода поезда оставалось чуть больше 20 минут.
Дочь побежала марафон! В это время я обзвонила двух зятьев: один срочно поехал навстречу дочери за фото, другой, который провожал маму и Нину у поезда, метнулся к выходу из вокзала у пригородных касс — кратчайшее расстояние! Счет шел на секунды! Успели! Фото деда Трофима было отдано путешественницам, когда трогался поезд!
Питер встретил уныло — на следующий день разразился такой дождь, что невозможно было выйти на улицу, и поездку в Назию пришлось перенести на день отъезда. Зато получилось посетить Казанский собор, где совершаются панихиды по всем павшим защитникам Ленинграда, известным и безымянным. А когда возвращались в гостиницу, выглянуло солнце, и они подумали - это хороший знак.
На следующий день, встав пораньше, мама с Ниной поехали на вокзал. Я-то теперь знаю, что если в Питере светит солнце, то это ни о чем не говорит. И правда, к их приезду на железнодорожную станцию Назия (50 км восточнее Санкт-Петербурга и 10 км южнее Ладожского озера) на улице начался дождь. Выйдя из вагона, открыли зонты. Но ветер был такой силы, что моментально вывернул их. Станция совсем небольшая, людей здесь мало, и пришлось стучаться в дома, чтобы спросить дорогу на кладбище. Добрые люди указали направление — от станции до места 1,76 км по дороге. Учитывая траву по колено и противный моросящий дождь, да еще и холод — это было очень далеко. Нашли не сразу, мама даже плакала, но увидели черную стрелку (указатель), значит, туда.
...На могиле - безмолвие. Время замерло здесь, храня тайны ушедших бойцов. Обелиск, венки, плиты разных размеров, фотографии, высокие сосны — время уснуло здесь, кажется. Тише. Тише. Мама с Ниной прикрепили фотографию к ограде, налили «деду» фронтовые сто грамм и положили кусочек хлеба. Мама вспоминала потом о своих ощущениях. Она была счастлива, что наконец-то, хоть и через три четверти века, но побывала на могиле отца, выполнив наказ матери. Его нет, но он здесь! Постояли недолго — дождь не унимался. Пошли назад. Промокли полностью — хоть выжимай.
Уже в электричке мама переобулась: надела сухие носки и запасные туфли, Нина так и осталась в мокрой обуви. Приехав в гостиницу, они согрелись и пообедали, и буквально через час поехали на вокзал к поезду.
Все эти годы, а с тех пор прошло уже почти 10 лет, мама счастлива, что побывала на могиле своего отца. Она так скучала по нему всю жизнь! Одно слово «отец» вызывает у нее до сих пор невольный трепет. Вспоминаю, как несколько лет назад ко Дню Победы транслировались по одному из телеканалов списки тех, кто ушел в бессмертие. Помню, как мы ждали нашу букву «П» - Пронин.
Ждать пришлось долго, почти неделю, ведь буква «П» потому и в центре компьютерной клавиатуры, что слов с ней много, и тем более фамилий. Ждали день, ночь (мама не спала), потом дежурила я, чтобы где-то уже после 2-х часов ночи сфотографировать и показать маме фото телеэкрана, на котором значилась эта заветная фамилия «Пронин Т.А». Несколько лет подряд я отправляла, да и сейчас отправляю фотографии обоих своих воевавших на фронтах войны дедушек в списки героев, отстоявших Родину!
Но как же погиб наш дед? Этого мы, к сожалению, никогда не узнаем. Остается только штудировать литературу, искать информацию в Интернете да собирать крупицы сведений у тех, кто живет сейчас там, где он похоронен.
В САМОМ ПЕКЛЕ
Предпринимая нападение на СССР, немецко-фашистское руководство придавало исключительное значение захвату Ленинграда. Оно планировало ударом группы армий «Север» и двух финских армий овладеть городом и тем самым приобрести выгодный исходный район для удара в тыл войскам Красной Армии, прикрывавшим Москву. На подступах к Ленинграду имелось 38 дивизий, кавалерийская и 2 пехотные бригады, поддерживаемые мощной авиацией. Фронт составлял 455 км.
Поселок Назия и железнодорожная станция Жихарево (это один населенный пункт, находящийся на расстоянии чуть больше 10 км восточнее вышеупомянутой братской могилы) сыграли огромную роль в годы Великой Отечественной войны. В декабре 1941-го и январе 1942 года в поселке размещалась партизанская база, где проходило комплектование, обучение и снаряжение партизанских отрядов Ленинградской области. Сформированные здесь партизанские части в конце января 1942 года приняли участие в наступательных операциях Красной армии на территории Тосненского и Лужского районов.
В течение десяти дней шли ожесточенные бои в окрестностях Жихарева, у села Шум и станции Войбокало. Гитлеровцы, потерпев неудачу у Волхова, попытались в этом месте снова пробиться к Ладоге. Небольшой зенитный батальон, прикрывавший станцию от налетов с воздуха, принял на себя внезапный удар двух пехотных батальонов и танков противника. Выкатив орудия на открытые позиции, зенитчики прямой наводкой расстреливали атаковавших гитлеровцев. Окончательно остановить врага помогли подошедшие войска 54-й армии.
К концу декабря 1941 года станции Жихарево и Войбокало стали важными перевалочными базами «Дороги жизни». Продовольствие, боеприпасы и медикаменты подвозились по железной дороге и перегружались на автомашины, следовавшие к Кобоне, а дальше по льду Ладоги к Осиновцу. По ледовой дороге (зима лютая была, началась рано) с ноября 1941 года по апрель 1942 года ввезено в Ленинград 361 тыс. тонн грузов, эвакуировано 549 тыс. человек.
С осени 1941 года по весну 1942 года на станции Жихарево располагался крупнейший эвакопункт, а затем и центр приема эвакуированных, куда прибывали жители блокадного Ленинграда, формировались эшелоны для дальнейшей отправки людей вглубь страны. Только с 22 января по 15 апреля 1942 года через Жихарево было эвакуировано около 200 000 ленинградцев.
Жители местных сел рассказывали, что бомбардировки противником велись постоянно, несколько деревень были навсегда стерты с лица земли...
ОБЪЕКТ КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ НАРОДОВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Вчера я, когда искала информацию о братской могиле в Назии, нашла много не известного мне. Оказывается, на могиле дедушки многое изменилось. Во-первых, практически полностью изменился ее внешний облик. Я даже поддалась сомнению, она ли это. Но увидев фамилию на одной из гранитных плит, успокоилась. Плакала от счастья.
На братском воинском захоронении на станции Назия администрацией Путиловского поселения проведена реконструкция за счет благотворительных пожертвований ООО «Транснефть-Балтика». Все фамилии, увековеченные на общих мемориальных плитах и частных фотографиях, перенесены на гранитные мемориальные плиты. (По данным Книги Памяти Ленинградской области, в 2017 году на ее территории насчитывалось 785 братских захоронений времен Великой Отечественной войны, 570 из них имеют паспорта).
Воинский мемориал у станции Назия не может не вызывать благоговейного восхищения. Здесь упокоены люди очень молодые, разных званий — от рядового до командира батальона, политруки, врачи, отдавшие жизнь за Родину, за то, чтобы счастливо жили мы с вами.
Предворяют списки воинов, выбитые на гранитных плитах, слова Роберта Рождественского:
Вспомним всех поименно,
Горем вспомним своим...
Это нужно — не мертвым,
Это надо — живым.
«Здесь, в районе синявинско-шлиссельбургского выступа», с августа 1941 года по январь 1944 года проходили ожесточенные и кровопролитные бои Великой Отечественной войны. Удаление блокадного Ленинграда от «Большой земли» здесь было наименьшим и составляло 12-16 км. Ставка Верховного Главнокомандования считала этот участок более предпочтительным для прорыва блокады.
Сражения, в которых наши войска любой ценой пытались прорвать блокаду Ленинграда, продолжались почти непрерывно и стоили огромных потерь. Здесь были проведены:
- 1-я Синявинская наступательная операция (10-26.09.1941);
- 2-я Синявинская наступательная операция (20-28.10.1941);
- Любанская наступательная операция (07.01.-30.04.1942);
- Синявинская наступательная операция (19.08-10.10.1942);
- Наступательная операция «Искра» (12-30.01.1943), в ходе которой 18 января 1943 года была прорвана блокада Ленинграда;
- Ленинградско-Новгородская стратегическая наступательная операция (14.01-01.03.1944). В ходе операции была полностью снята блокада Ленинграда.
По оценке военных специалистов, здесь была наибольшая плотность безвозвратных потерь (число погибших на километр фронта). В десятки раз выше, чем в других местах Великой Отечественной войны. В послевоенные годы на территории Кировского района Ленобласти было более полутора тысяч воинских захоронений. Проводились работы по их переносу на ближайшие кладбища. Так появилось братское воинское захоронение на станции Назия. В этом захоронении, по официальным сведениям, покоится 4862 человека известных, количество неизвестных не установлено», - гласит надпись на мемориальной плите.
До сих пор братская могила дополняется останками погибших воинов. Могила реконструирована, но ни один портрет захороненного не пропал. Я нашла и своего дедушку. На стендах бережно закреплены портреты всех погибших, родственники которых побывали здесь.
Мне хочется в пояс поклониться сотням тысяч бойцов, упокоенных в братских могилах по всей России! Они совершили беспримерный подвиг, отстояв нашу Родину от порабощения. Вечная память.
Начало данного материала находится здесь: https://dzen.ru/a/aAx43D48oAugr3CC
Все материалы блога о войне здесь: https://dzen.ru/suite/1433647e-67b4-4803-9f66-c2721c6f6482
Если понравился материал - поставьте лайк! Подписка приветствуется!
Текст написан в рамках проекта «Архивы памяти 1941–1945».