Двадцать три часа спустя. Или около того. Не больше двадцати восьми, но не меньше двадцати. Там же, где и в предыдущей серии. Утро. Обочина Мисталийского тракта.
День третий. Мы провалялись в отключке весь оставшийся день и всю ночь. Реназил вырубает быстро и надолго. Для верности. Мне даже что-то снилось, но я не помнил, что именно, помнил отдельные...образы. Что-то тягучее, тянущееся, тёмно - красное во тьме, что-то неживое и живое одновременно, от чего хотелось бежать, или как минимум не видеть...оно просто тянулось и тянулось и тянулось, как бесконечная жвачка, но при этом пульсирующая и временами разбухающая полупрозрачными шарами, в которых было что-то...или кто-то, что я не мог никак идентифицировать, настолько оно было отвратительно моему разуму, а он ведь много всякого отвратительного повидал... Но эти, это...было за пределами...самой жизни, хотя и было живым...
Однажды лейтенант-инструктор вдруг решил рассказать нам о содержимом наших индивидуальных аптечек: "В ваших аптечках, болваны, есть занятная штука под названием Реназил-Д! Понятия не имею, что означает эта "Д", но сильно подозреваю, что это первая буква с которой начинается характеристика того, кто этот препарат использует!
Великие мудрецы из Главного Медотдела в своей бесконечной мудрости рекомендуют применять его в том случае, если какой-нибудь неженка вроде вас намочит штаны и начнёт биться в истерике после несущественной перестрелки. Они утверждают, что тогда этот сопливый мамкин пирожок не получит непоправимую психологическую травму, хотя мы с вами знаем, что раз вы здесь, то всё непоправимое, что с вами могло произойти - уже произошло!
Реназил в стандартной дозе вырубает человека на двое суток в течении двух минут. Полностью! Вывести его из этого состояния до завершения действия Реназила можно только Клоритексом-Б, но тогда мыслительная деятельность остановится на простых действиях - пожрать и погадить! Вопросы? Паркс!
— Но я так и не понял, почему нельзя использовать Реназил, лейтенант-инструктор, саа-лан?
— Отличный вопрос, Паркс! Ты полностью соответствуешь не только букве "Д" в названии Реназила, но и букве "Б" в названии Клоритекса! Потому, Паркс, что тебе придётся тащить это пускающее пузыри тельце на своих неприспособленных к этому ручках. И хорошо если точка эвакуации будет в пешей доступности, но она не будет! И чем больше будет тех, чья нервная система не справится, тем больше придётся тащить! И дальше!
Поэтому, если вы вдруг решите обгадиться увидев на горизонте дерево и приняв его за пустынника, то сначала разуйте свои шары, а потом, если это всё же не дерево - гадьте, но не жрите Реназил! Никогда! Штаны потом постираете на форпосте, но до него вы должны дойти на своих ногах, если они на месте и шевелятся! Обгадиться не зазорно, подвергнуть весь отряд опасности, валясь в отключке и наблюдая цветные картинки - полный и окончательный привет! Усёк?! Все вы, усекли?!
— Так точно лейтенант - инструктор, саа-лан!
— Вот и славно! Всё, минутка бесполезного информирования закончена! К машине!"
Когда я вернулся в реальность за окнами Ами было всё то же самое, что и в тот момент, когда меня вырубило, и я сначала не сообразил, а потом понял, что прошли как минимум сутки. Понял я это когда попробовал шевельнуться.
Тело, проведшее в недвижимом состоянии сутки, или около того категорически отказывалось подчиняться, я попробовал повернуть голову, чтобы посмотреть, что там с Эрикой, но удалось мне это не сразу, в шейные позвонки словно песка насыпали, они вроде как даже скрипели, во рту было суше, чем в Мисталийской пустыне в полдень в середине Пылевого Сезона.
Я с трудом дотянулся до бутылки, валявшейся на приборной панели и высадил почти всю в пару глотков. Потом голову всё же повернул. Эрика каким-то образом оказалась на своём сиденье и даже откинула спинку назад, хотя и не полностью.
А, ну да...ей же досталась одна таблетка. Половина стандартной дозы рассчитанной на взрослого, здорового человека, характеризуемого словом, начинающимся на букву "Д". То есть её выключило не так быстро, как меня. Я смотрел на её профиль и думал о том как же она красива, особенно сейчас. Конечно, если бы она вот об этом "сейчас" услышала, то устроила бы мне сейчас же разборку относительно того, почему это "особенно" сейчас, но у меня тут тоже было чем крыть. Я взял её руку притянул к себе и поцеловал её кисть. Не знаю зачем. Просто...чтобы...чтобы проверить, не шебуршат ли ещё каталисты в моей голове! Вот да! Исключительно для этого! Потом для чистоты эксперимента поцеловал ладонь, потом пальцы. Всё было нормально. Желание, конечно возникло, но не то, мозгоотключающее, зашкаливающее...
Я открыл дверь, кое-как выбрался из машины и тут телефон в кармане издал неидентифицируемый звук. Сообщение. Ого. 26 сообщений. От одного и того же отправителя. Я набрал номер. Она ответила моментально.
И она кричала:
— Юджин, твою туда налево и обратно! Это что за хрень?! Сначала вы сваливаете в уведомительном порядке, а теперь ты вообще "вне зоны покрытия", твоя девица там же, это недопустимо...
— Замолчи, Аллира... — сказал я.
Она осеклась...видимо что-то в моём голосе.
— Во что вы опять влезли?
— В этот раз наоборот, влезли в нас. Каталисты...
— Да что это за трындец, ну? Вы где?
— Километров сто не доезжая Крелии. Среди полей, под синим небом, тебя, увы, не отыскать...
— Что ты несёшь, Юджин?
— Это Килиас Кромм. "Песня утренней росы". В общем мы на дороге, у нас сдохла топливная ячейка, связь, а потом мы подверглись мозговой атаке каталистов...вчера утром.
— Откуда вы там взяли каталистов?
— Вот всё утро тут копошились в пыли, искали...и нашли, откуда я знаю, это случилось внезапно, не было времени анализировать...
— Ух ты, саркастишка, ты лучше скажи, как ты всё время умудряешься найти себе неприятности на ровном месте? И... как ты смог подцепить где-то в какой-то дыре каталиста, и как вообще это могло произойти, если мы все получали блокаторы после того случая в И-Норе и других?
— На первый твой вопрос ответ простой — это моя магическая способность, завидуй! А вот на второй у меня ответа нет. Тем более, что МЫ его подцепили, а не только я.
— Мне это не нравится... Это очень плохо...
— О, ты такая заботливая, прямо мякишек мармеладный!
— Это не забота! Я не понимаю, как это могло произойти... Но ладно, с этим потом разберёмся... Что было? Вы целы?
— Ну... Могу тебе сказать только одно — мы не пытались прикончить друг друга... Было интереснее... Потом я вырубил нас «Реназилом».
— Хоть на это ума хватило... Вы должны... Нет, не так — я отправлю за вами карантинную группу из отделения в Ансе.
— Нет!
— Что значит «нет», ты от «Реназила» ещё не отошёл или всегда таким дураком был? Если каталисты мутировали до такого состояния, что могут существовать в таких условиях, где вы, или если у них инкубационный период так увеличился... И тем более, если они могут цеплять сразу двоих, то ты понимаешь, что это значит? Немедленно включи транспондер, оставайся на месте и жди группу... Это приказ! Ослушаешься — я буду вынуждена применить кардинальные меры. Регламент ты знаешь...
И тут у меня в голове как щёлкнуло. Все эти её «как» и «если» наложились на произошедшее и вдруг превратились в очевидный вывод:
— Это были не каталисты, Лира...
Она замолчала, и чудесная тишина длилась с минуту точно, а потом она сказала, нет, буквально прошипела: — Какого. Хрена. Происходит. Юджин? Ты мне, бли...
— Успокойся, миа-миа (нельзя было это говорить, но никак по-другому закипающую Лиру было не остановить), мне только вот сейчас в голову стукнуло... Слушай, сначала у нас отключается топливная ячейка, новая, потом связь, потом у обоих начинается каталитический синдром... И самое интересное...
Я доволок ноги к корме «Ами», на багажнике всё ещё лежала извлечённая мной ячейка, на торцевой панели которой ровно и ярко горел... зелёный сигнал.
— Сейчас ячейка в порядке, и вот вишенка — за сутки, что мы провалялись в отключке, НИКТО нами не заинтересовался... То есть вообще никто, ни патруль, ни местная деревенщина... Даже ячейку не стащили, а она валялась просто на багажнике всё это время... Понимаешь, что это значит? Карантинная группа тут не поможет... Тут я вообще не знаю, что поможет, то есть знаю, но не хочу, чтобы ты даже думала об этом... Мне нужно подумать...
— Но что тогда?
— Теперь её голос был спокойным, но это «миа-миа» она мне припомнит, сомнений не было.
— У меня есть неоформившееся подозрение, что это как-то связано с тем... Чтобы оно там ни было, со случаем в участке...
— Но мы всё проверили, нигде никаких записей нет ни о Валаше, ни о фантомах-посланниках, да и эта Карина, как-там-её, жива и здорова... Сидит себе в своём Беше, коровам хвосты крутит.
— Я знаю, Лира, но меня никак не отпускает это ощущение.
— Знаешь, у меня есть ещё вариант... Тоже вдруг в голову стукнуло... Что если ты просто врёшь мне, Юджин? С тех пор, как ты связался с этой... Твоей... Девицей... которая делает вид, что она не фликка... Ты стал другим... Ты совер...
— Аллира Мари-Бераль, во-первых, это последний раз, когда ты назвала её фликкой или «твоей девицей» или «этой», или вообще как-нибудь по-другому, а не по имени, во-вторых, я никогда не врал тебе и ты это знаешь, и я не вру тебе сейчас и не намерен делать этого впредь! И мы больше никогда не вернёмся к этим двум пунктам! Я доходчиво объяснил и ты меня поняла! Когда Эрика придёт в себя, мы сделаем запрос через её источники, если что-то будет, то я сразу свяжусь с тобой, а сейчас мне пора... Если никакой информации не будет, то мы вернёмся через два дня, я предоставлю тебе полный отчёт и мы всё хорошенько обмозгуем, всё... Целую глазки, как в страшной сказке!
И выключил связь. Я стоял к машине спиной, вернее опирался на багажник пятой точкой, ноги ещё протестовали против полноценного состояния стояния, поэтому не видел, как Эрика выбралась наружу...
— Я выковыряю эти глазки! — услышал я её голос и чуть не подпрыгнул, вернее, если бы ноги работали как надо, то непременно подпрыгнул бы, но сейчас слабость сработала на видимость сохранения мной самообладания, - Чьими бы они ни были!
Ага, значит, вылезла она вот прямо сейчас.
— Это «милашка Мари-Бераль» была, — сдал я Лиру, как пустую посуду.
— О, вот как, тогда сначала я очень медленно лишу тебя того, что по недоразумению зовётся достоинством, и она будет смотреть, а потом доберусь до её серых гляделок, которые она безуспешно прячет под зелёными линзами... И ты будешь смотреть, а потом я... Ещё не знаю, но план в разработке! — угрожающе проговорила она и слегка постучала себя указательным пальцем правой руки по лбу.
— То есть она больше не милашка? Во время своей живописующей тирады она медленно, но неотвратимо двигалась в мою сторону и на момент моего вопроса была уже рядом, привалилась к «Ами», потом ко мне. В руке была бутылка с водой, другая, которую она почти опустошила. Я обнял её за талию. Она сделала то же самое. Не с собой. Со мной.
— Нет, — ответила Эрика, — Я пересмотрела концепцию!
— Ты можешь отложить осуществление своего неоформившегося плана на какое-то время? У нас сейчас, похоже, назревает существенная проблема...
Она помолчала.
— Очевидно, да, но... — При этих словах она очень чувствительно ткнула меня в правый бок. — Это тебе за глазки, — и тут же ткнула ещё раз туда же. — Это тебе за поцелуйчики в глазки, — и ткнула третий раз.
А потом вдруг оказалась передо мной, её губы обхватили мою нижнюю губу, потом она её прикусила, потом я перестал тормозить, она прижалась ко мне и мы стояли так какое-то время, пока миры вращались в бесконечности пространства.
Потом она резко отпрянула и вернулась в прежнее положение.
— Это тебе за то, что пресекаешь её инсинуации в отношении меня. Но тебе всё равно придётся стараться, чтобы я простила тебя полностью, Юджин Дакс!
Значит, она слышала... Да уж! Пойди пойми этих женщин. Даже если они... Такие. Женщины и есть...
— Так что у нас за проблема?