На Радоницу православные христиане ходят в церковь и на кладбища - поминают умерших родственников, убираются на могилках, заменяют пожухлые прошлогодние искусственные цветы новенькими, яркими. Красят оградки...
В 2025 году Радоница пришлась на вторник - 29 апреля. Поэтому многие люди накануне подали поминальные записки в церкви, а сегодня помолились о своих родных, вспомнили их добрым словом.
Я лежу в больнице, поэтому тоже могу только вспоминать своих родных и желать им Царствия Небесного. И захотелось немного рассказать о них. Вернее, только об одном родном человеке - о бабушке.
Любимая бабушка
Моя бабушка Васильева Зоя Викторовна прожила долгую жизнь - ушла на 87-м году жизни. Она умерла в утро моего возвращения из Ирландии. И как мама пережила волнение за меня (всю ночь в Дублине была нелетная погода и рейс откладывался) и уход из жизни собственной матери одновременно, я вообще не представляю. Только когда я приземлилась в Москве, мама сказала мне, что бабушка умерла. И я сразу из аэропорта поехала на железнодорожный вокзал. И вся радость, все яркие впечатления от первой в жизни поездки за границу померкли, отодвинулись на второй план на фоне большого семейного горя.
Последние 2 года жизни бабушка жила у своей дочери - моей мамы, в Новочебоксарске. Забрать ее из Воронежской области было необходимо. Она уже сильно путалась в реальности, помимо трудностей с ходьбой и координацией. Когда мы ее везли в поезде, она все время порывалась выйти, говорила, что это не ее дом. Она даже не понимала, что она едет в поезде. И, конечно, переезд на новое место еще больше сказался на ее ментальных возможностях. Она не понимала, где она живет. Но зато хорошо узнавала нас - свою дочь, свою внучку (меня) и чуть хуже правнука (моего сына).
А еще она хорошо, даже очень хорошо помнила свою молодость, которая пришлась на предвоенные годы. Она училась в Воронежском медицинском училище, осваивала новую модную профессию - техника-рентгенолога. А после учебы, по вечерам, ходила на танцы. И была первой танцовщицей и красавицей. И, конечно, ее не мог не заметить будущий лейтенант, стройный и статный Иван. Они поженились в 1940 году. А 30 июля 1941 года, в день бомбежки Воронежа, родилась моя мама.
Рожениц с новорожденными погнали в бомбоубежище. Кто-то так и остался на родильных столах. Бабушка родила за 2 часа до сирены, поэтому смогла спуститься в бомбоубежище, завернув малышку в пеленку и жесткое колючее одеяло.
Счастье, что на фоне всего этого ужаса у бабушки не пропало грудное молоко, и она смогла кормить новорожденную. А мой дед добился у начальства своего училища, чтобы взять жену с малышкой в эвакуацию в Ташкент, куда уезжало все его военное училище. Фронту необходимы были офицеры, понимающие в военной стратегии, а не только солдаты. Сам он, молодой лейтенант, подготовил два выпуска офицеров, а с последним выпуском ушел на фронт. Пропал без вести в ноябре 1942 года. Последние письма бабушке он писал из Белоруссии, рассказывал, что часть попала в окружение, была разгромлена, он чудом прорвался и прибился к партизанам. Воевал в отряде легендарного белорусского партизана батьки Миная.
А бабушка с мамой жили до 1944 года в Ташкенте. Узбек, к которому их приквартировали, оказался прижимистым: запрещал взрослым русским выходить в свой сад и срывать абрикосы и сливы. А они так умопомрачительно сладко пахли. В сад дозволялось ходить только маленьким детям. И вот двухлетняя мама пыталась донести в крохотных ладошках ягоды домой, а они рассыпались. Всего-то и приносила две абрикосины - одну себе, а вторую -мамочке.
В 1944 году бабушка с мамой поехали на родину. В Воронеже их ждало потрясение: дома, в котором обитали бабушка с дедом в первый год совместной жизни, больше не было - разбомбили. И бабушка поехала в Воронежскую область, в родительский дом, в маленький старинный городок, где мама выросла и закончила школу.
А рентгенологи после войны не были востребованы в маленьком городочке - актуальнее было бороться с инфекционными болезнями. И бабушка стала помощником эпидемиолога, ездила по селам, делала прививки детям. А еще стала донором. И даже ей вручили значок Почетный донор. А старость она встретила в статусе ветерана труда.
Я помню ее с 1974-75 годов. Она еще была красивой. Густая шапка волос, подкрашенные тонкие брови, неизменная пудра на лице, не дававшая слишком зажарить лицо горячему солнышку. У бабушки был хороший, легкий характер. И ко мне она относилась как к маленькой личности. Никогда не давила на меня. Заботилась. Любила. А я любила к ней приезжать на лето. Мы ходили с ней за молоком с бидоном, за ароматными ванильными булочками по 9 копеек, а на рынок она ходила сама, очень рано, когда я еще спала. И приносила вкусный творог и деревенскую сметану. И готовила лучшие в мире сырники.
А еще у нее получался очень вкусный борщ, и лет с 10 она учила меня его готовить. Мне кажется, мои кулинарные навыки и любовь готовить - оттуда, из детства, от бабушки.
Бабушка в старости каждый день перед сном молилась. Иисусу Христу и Николаю Угоднику. Очень искренне, трогательно, почти с детской верой в них. Обращалась в молитве напрямую к ним. И верила, что Николай Угодник обязательно передаст ее мольбу и просьбу Господу.
А еще она никому не завидовала и не указывала, что и как нужно делать. Не давила своей правотой, не навязывала своей картины мира. Чем старше я становилась, тем больше понимала, как это важно и мудро.
Она легко могла меня отпустить в поход с ночевкой на Меловые горы с приятелями. Им можно было приходить к нам. Она приносила чай, расспрашивала о заботах и радостях и тактично уходила, когда понимала, что молодежь хочет поговорить о своем.
А еще она до самой смерти оживлялась, когда слушала довоенные танго и фокстроты, представляя, как летит в объятиях своего любимого младшего лейтенанта в танце.
Немного счастья выпало на долю бабушки. Крупиночки. Но она никогда не роптала на судьбу.
Царствие тебе небесное, моя любимая бабушка!