Когда нас в очередной раз накрыла волна тревоги за Тсаря Бадди — то ли его высочество что-то изволил сожрать, то ли ещё какой эксцесс приключился, — мы, с почтением и трепетом, сгробастали монарха в переноску. А задача эта, скажу вам, сродни миссии послов: Тсаря Баддевича Борщевского I просто так не схватишь, о, нет! Его высочество, если не изъявит согласия, проштампует ваши дерзкие руки без малейших колебаний.
Пришлось уговаривать — мягко, ласково, с должным почтением, как подобает общению с особами столь высокого ранга.
И вот я, склонив голову в знак глубочайшего уважения, вынесла Тсаря Бадди в переноске к выходу.
Большой же в это время, подобно вихрю, носился по дому, безуспешно ища ключи, дабы почтительно сопроводить Тсаря в карету.
Месье Черу, заметив всеобщее волнение, сперва воспрял духом: прогулка! Однако, узрев Тсаря Бадди в переноске, Месье Черу мудро избрал отступление: метнулся из коридора в большую палату и там, с приличествующего расстояния, стал зорко наблюдать за происходящим. Он кружил вокруг своей оси в нервном танце, но приблизиться не осмелился.
Ибо Тсарь Бадди давным-давно, в эпоху первых встреч, внушил Месье Черу великую истину: тесная дружба невозможна.
Пы.сы
С Тсарем все ок! Просто после Бамбу мы дуем на воду.
