ГЛАВА X
Кухня – территория последствий
С: Ем макароны с колбасой и кукурузой
М: почему это называется – «итальянский салат»?
Ч: омерзение, брезгливость, недоверие
Д: Ем итальянский салат
Эту главу я писал, будучи резидентом, во время дежурства с аутистом Валерой, так что она практически онлайн. И, наверное, будет немного отличаться от остальных. Но тем интереснее читать – как говорится, написанное вживую, а не по воспоминаниям… Поехали!
Я часто сравниваю сравниваю ребу с армией. Разница большая, но и схожего хватает. Могу сказать: жрачка на ребе получше, чем в ВС РФ в 1996-2000 годах. Но все равно говно.
Готовят сами резиденты. Время приготовления пищи очень ограничено, как и инвентарь для данного процесса. Готовить приходится в среднем на 50 человек – три раза в день. Набор продуктов однообразен, вилок нет, а ложки нам выдаются только на время приема пищи. После они убираются в сейф. Резидентам не доверяют: вдруг кто сделает из ложки заточку и порежет консультанта или товарища, а то и сам вскроется.
Если еда не удалась, блюдо запорото, – ну ничего, на ребе с голоду еще никто не умирал, а недоедание для организма наркомана и алкоголика даже полезно. К слову, я похудел за курс реабилитации с 86 до 69 килограммов. Правда, это был мой выбор – я отказался от мучного и сладкого и постоянно отжимался.
Дежурство на кухне довольно тяжело, но идут туда охотно. Можно чифирнуть и поесть дополнительно, если Первый номер и Щека (ШэКа, Шеф кухни) – не душнило. Тогда там и сытно, и весело – в смысле можно поболтать и погонять тягу с похотягой, даже под прицелом камеры. Но иногда этот суррогат свободы может обернуться против расслабившихся резидентов. Помню как-то сидели и пили чай на кухне с Веталем и Фарихом. Веталь громко выматерился, и это услышал АК. Веталю влепили матвещество, а нам с Фарихом по лекции «созависимость», за то, что мы не сделали нарушителю замечание.
Будет ли блюдо съедобным, зависит от того, кто на кухне. Меня, например, хвалили, и мы постоянно состязались с Наташей Ракитиной за негласное звание «повар ребы №1». Теперь-то уже можно честно признать: она реально готовит лучше, и я очень многому у нее научился. Что не мешало мне периодически подкалывать ее, что №1 – это я. Я иногда даже давал кому-нибудь пару конфет, чтобы на вечернем сообществе, высказываясь, резидент сказал: «Евгений однозначно готовит лучше всех». Я же торжествующе посматривал на Наташу.
На кухне дежурят парами. Номер один готовит, второй занимается черновой работой – чистит овощи, моет посуду и так далее. Если №1 хорош, еда вполне съедобна. Если же тормоз и неумеха, то даже кашу можно испортить. Несомненный плюс этой систему в том, что даже человек, ранее далекий от кухни, учится готовить. Минус же в том, что пока он учится, резидентам, возможно, придется есть всякую парашу.
На завтрак всегда каша с фруктами, нарезанными кусочками и перемешанными со сгущенкой, а также бутерброд. На обед – суп из семи залуп и салат. Второго нет. На ужин – мясо и гарнир. Хлеб – по счету, по куску на рыло (на обед – два). Большинство резидентов густо мажут его аджикой или горчицей, делая своеобразный бутерброд. Мы в армии так же делали.
Есть еще четвертый прием пищи – чайхана. Это чай с дешевыми сладостями – сушками, сухариками, зефирками и пряниками. Обычно ЩеКа выделяет еще горсточку конфет. На всех их не хватает: «чайки» несутся к столу первыми и набирают по 2-3 штуки, остальным не достается.
Минус кухни в том, что там очень легко получить последствия. Забыл надеть фартук – последствия. Включил одновременно чайник и микроволновку – они же. Оставил нож на виду, не убрав в сейф, – получи-распишись. А то еще консультанты его стащат, и весь Дом будет искать. Илюха Рукосохлов умудрился намотаться за то, что вышел на дежурство с длинными рукавами. Причем это не было запрещено, но консул в моменте решил, что дежурить можно только в одежде с коротким рукавом, и нахлобучил моего второго номера.
Не раз получал последствия и я. Например, забегу в сортир в фартуке руки сполоснуть (на самой кухне раковина занята), а консультант это увидел. Почему в сортир в фартуке? Ну и что, что на секунду? Это то же самое, что полрюмочки пропустить – разве не считается? Или полдорожки снюхать в хорошей компании, как говорит Маша Топова.
Пьешь чай не в положенное время, заходит АК, тяжело дышит и говорит:
– Чаи гоняем? А что, у нас чайхана? Нет? Так это своеволие. Напиши мне, друг, 20 - что?
– Сентября!
– Во, молодец, 20 сентября.
20 сентября – это текст из «Ежедневника анонимных наркоманов», посвященный своеволию. Написание его занимает минут 45. Попил, блядь, чайку… АК очень любит давать резидентам 20 сентября. Чаще только 20-е что? Правильно – февраля. Это ежедневник, посвященный безответственности, он объемом поменьше. Отнимает минут 25…
Вкус блюда зависит от первого номера, но второй тоже очень важен. Комфортно дежурить с теми, кто служил в армии, и с алкашами. Вояки быстро вписываются в эту систему, для них дежурство – обычный наряд по кухне. А алкаши в вынужденной трезвости – охуенные трудоголики. Я сам алкаш, так что знаю, что говорю. Кстати, по одной из теорий, алкашами становятся как раз трудоголики, потому что они OVERдохуя работают, а при помощи спиртного расслабляются. Так что, когда их заматывают на ребу, они сбрасываются до заводских настроек. Только расслабляться алкоголем не могут, поэтому как маленькие трактора, – работают и не гудят. В общем, два алкаша на кухне – в кайф.
Иное дело наркоманы. Все они хитрожопы и стараются любым способом пропетлять, то есть работать поменьше, спихнув работу на другого. А то и вовсе сняться с кухни. Например, изобразить паничку, тревогу, агрессию – эмоционально нестабильных на кухню не ставят. Там ведь есть три тупых ножа. А что можно сделать колюще-режущим предметом, я рассказывал выше. Эмоционально нестабильных, однако, могут лишить звонков домой и встреч с родными, так что некоторых нарков это пугает. Они петляют по-другому. Оказавшись на дежурстве, пытаются съебаться в медкабинет, типа плохо стало, найти временную замену, «случайно» порезаться или еще что.
Помню, мой второй номер Илюха Рукосохлов резал капусту и вдруг как заорет! Я думал, все, палец отрезал. Смотрю – капелька крови и небольшая царапина. Ну, я его отправил в медкабинет, как положено. Он возвращается, говорит:
– Жека, медсестра настаивала, чтобы снять меня с дежурства снять, но я отказался – я же не могу тебя одного оставить. Но только, сам понимаешь, я теперь посуду мыть не могу. Помоешь сам, чисто по-братски?
Мне и смешно, и злобно. Посуду в итоге Илюха, конечно, помыл сам.
Иногда дежурные по кухне проявляют креатив и готовят что-то прям реально достойное. Но это, к сожалению, бывает не так часто. Апофеозом ребовской готовки является «итальянский салат», то бишь макароны с колбасой, кукурузой и огурцами, перемешанные с дешевым майонезом и средней паршивости кетчупом в большом пластиковом корыте. «Корыто», правда, звучит оскорбительно, поэтому у нас используют слово «тазик». Но я предпочитаю называться вещи своими именами. Корыто – оно корыто и есть.
И отдельная тема – ребовский паштет. По вкусу он немногим уступает кошачьему корму. Конечно же, мы шутим, что его делают из печени якобы выписавшихся резидентов. Это, конечно, неправда. Все знают, что якобы выписавшихся резидентов на самом деле убивают и отправляют на пельмени. Тоже чисто ребовская шутка. Пельменей тут в меню не было ни разу.
В общем, дорогие товарищи близкие, дошики и какая-нибудь нарезка в вакуумной упаковке сделают жизнь резидентов чуть приятнее. Продукты, переданные вами, хранятся на полках в столовой (если речь идет о печеньках и дошиках) и холодильнике. Он стоит на кухне, и брать оттуда вкусняшки самому нельзя – их выдают только дежурные во время приема пищи. И очень, к слову недовольны этим, поскольку их отвлекают от процесса раздачи и приготовления положняковой пищи. За самовольную попытку взять что-то из холодоса резидента сурово карают последствиями.
Ладно, тут Валера начал себя по голове бить и говорить: «Кушать, кушать». Проголодался. Ща агриться на меня начнет. Повел его жрать.