— Звони, звони! – голос Светы резал воздух, как нож по стеклу. Она крутилась у плиты, будто тигрица в клетке, готовая швырнуть половник в мужа. – Только не забудь придупредить: вход – пять тысяч с рыла!
— Ты с дуба рухнула, что ли? – Леха подскочил со стула, таращась на жену, словно на привидение. – Это же родня!
— А мне-то какое дело? – Света обернулась, упершись руками в бока. – Кто этот балаган оплачивать будет? Твои братья-олигархи? Мама-миллионерша? Да ясен пень, всё на нас ляжет! А потом ты мне опять заладишь: "Денег нет на новые ботинки Лизке!"
— Да ладно тебе, Свет, без этих истерик, – Леха попытался взять себя в руки, хотя в голосе уже сквозило раздражение. – Новый год – это святое! Всегда же собирались, никто не умер.
— Кроме нас! – Света грохнула кастрюлей на плиту и повернулась к нему. – Ты хоть представляешь, во что это выливается? Я на неделю харчей покупаю, а они за один вечер всё сметают! А подарки?! А салюты, бенгальские огни, прочая лабуда?!
— Да кто тебя заставляет такие пиры закатывать? – Леха взмахнул руками. – Сделай поскромнее, в чем проблема-то?
— Поскромнее?! – Света скривилась в ядовитой ухмылке. – Я в прошлом году три месяца кредитку гасила! А ты сидишь, ухмыляешься, потому что это ж, блин, "для семьи"! Да пусть хоть пять штук скинут, чтоб я не в петлю лезла!
Леха тяжело вздохнул, пытаясь собрать расползающиеся мысли.
— Света, я понимаю, ты устала. Но это же Новый год, раз в году, елки-палки! Это важно!
— Ага, очень важно. Тогда давай так: ты платишь за свою родню, а я – за свою. Где твои бабки, Леха? Ах да, ты ж их все брательнику на ремонт его корыта отдал!
Лицо Лехи моментально побагровело.
— Да это совсем другое дело, Света! Колян просил, он без работы сидит.
— А мы тут, значит, Рокфеллеры, да?
— Ты сейчас специально издеваешься, что ли? – Леха сузил глаза, надвигаясь на нее. – Ты вообще слышишь, что несешь? Деньги, деньги… У нас семья, Света!
— Тебе твои братья и мамка дороже, чем мы с Лизкой?
— Да что ты начинаешь-то? – он отступил на шаг. – Вечно все утрируешь!
— Это я утрирую?! – голос Светы дрожал, но не от обиды, а от ярости. – Хорошо, Леха, давай. Звони своим. Пусть припрутся, усядутся за наш стол, нажрутся, напьются. А потом ты будешь Лизке объяснять, почему мы не можем купить ей нормальную куртку!
На кухне повисла тишина, которую нарушало лишь бормотание телека, где теща, как обычно, залипала в сериалы.
— Знаешь что, – Леха наконец нарушил молчание, и голос его звучал глухо, почти без эмоций. – Делай, как знаешь. Мне по барабану.
Он резко развернулся, сорвал куртку с крючка и вышел, хлопнув дверью так, что стекла зазвенели.
Света еще минуту смотрела на пустой дверной проем, а потом медленно вернулась к плите. Рука ее дрожала, когда она взялась за половник.
Из соседней комнаты донесся голос тещи:
— Чего орешь-то? Нельзя было по-человечески поговорить?
— Да он слушать не хочет! – устало бросила Света, помешивая остывающий суп.
На пороге кухни появился их восьмилетняя дочь, Лизка, с насупленным лицом.
— Мам, ну зачем опять ругаться? Новый год же…
Света лишь отмахнулась.
— Иди мультики смотри. Не лезь.
Лизка молча ушла. А в доме снова воцарилась тишина, и только потрескивали остывающие угли семейного очага.
— Я тебе сразу говорила: нечего было бабки брату сплавлять, – Света снова завела свою шарманку, сидя на кухне и нервно перебирая пульт от телевизора. – Ты думаешь, он тебе спасибо скажет? Ха, размечтался.
— Колян попросил – я помог, – Леха сидел за столом. Голос его звучал сдержанно, но напряжение висело в воздухе, как новогодняя гирлянда, готовая перегореть в любой момент.
— Он у тебя что, инвалид? Сам не может шевелиться? – Света грохнула крышкой от сковородки на стол. – Ты ему уже два раза отваливал, а толку?
— Не понимаю, чего ты добиваешься, – Леха встал, чтобы налить себе воды. – У него сейчас работы нет, жена болеет, двое детей. У нас всего один.
— То есть у нас, по-твоему, все шоколадно? – Света вздернула бровь. – Квартиру до сих пор снимаем, мебель – как из музея, зато твой брат – это святое.
— У нас есть крыша над головой, еда на столе. Не вижу трагедии, – он не обернулся, лишь пожал плечами.
— Конечно, не видишь, – Света покачала головой, и голос ее звучал тише, но тверже. – Ты ж у нас вечный спасатель. Только почему за наш счет?
— Это не "за наш счет", – Леха поставил стакан на стол. – Это помощь родному человеку.
— Твои родные, значит, всё, а мы так, для галочки? – взгляд Светы впился в него, пристальный и холодный.
— Ты это сейчас специально так говоришь, – он сел обратно, глядя ей в глаза. – Родные – это не только ты и Лизка. Это и мои братья, и мама.
— Родные… – Света усмехнулась. – А они тебя таким же родным считают?
Леха поморщился, словно от удара.
— Не надо этих намеков, Света.
— Да какие намеки? – она скрестила руки на груди. – Ты у Коляна последний раз когда был? Не когда деньги отвозил, а просто так?
— У него свои заботы, семья. Я ему и так помогаю, чем могу, – он явно начал терять терпение.
— Помогаешь… – Света вздохнула. – Ну да, только мы из-за твоей помощи до сих пор не можем Лизке нормальный стол купить. Ей уроки делать негде, Леша.
— Да купим мы этот стол! Просто сейчас Коляну нужнее было.
Света замолчала, словно не желая продолжать спор. Но взгляд ее говорил громче слов.
— И что теперь? – голос ее звучал почти спокойно. – Новый год ты опять хочешь за наш счет устроить?
— Хочу, чтобы все были вместе, – он говорил мягко, почти умоляюще.
— И чтобы я потом три месяца долги разгребала за этот "семейный праздник"?
Он отвел взгляд, потирая переносицу.
— Неужели ты не понимаешь, – продолжила она, – что твое "вместе" для всех – это каторга для меня?
— Ты преувеличиваешь, – тихо пробормотал он.
— Не преувеличиваю, Леша. Ты просто не видишь. Мы с Лизкой существуем, а не живем.
— Все не так уж плохо, – он попытался улыбнуться, но Света лишь нахмурилась.
— Скажи это своей дочери, – она поднялась, отодвигая стул. – Она вчера в магазине на ботинки заглядывалась. Знаешь, что я ей сказала? Может, после праздников купим, а может, к лету. Да и то, если твои братья на ремонт очередного корыта денег не попросят.
Леха промолчал, лишь крепче сжал кулаки.
В этот момент в дверях появилась Зинаида Петровна, теща.
— Вы бы потише ругались, – голос ее прозвучал строго. – Дите все слышит, а вы как будто на рынке.
— Мам, тут нечего решать, – Света не обернулась. – У него всегда одни и те же сказки.
— Света, хватит, – Леха вздохнул, стараясь сдержать гнев.
Света ушла, оставив кухню в тишине. Зинаида Петровна посмотрела на Леху, словно что-то обдумывая.
— Вот ты, конечно, хороший мужик, Леша, – говорила она медленно, подбирая слова. – Но жену свою совсем не понимаешь. Она ж у тебя сильная, а ты все куда-то чужим помогаешь.
— Да я сам все понимаю! – буркнул он.
— Понимаешь? – она с сомнением хмыкнула. – Ну, если понимаешь, то делай что-нибудь, пока не поздно.
Она ушла вслед за дочерью, а Леха остался сидеть за столом, глядя в кружку с остывшим чаем.
— Здорово, братан, – Колян переступил порог с широкой улыбкой, звеня пакетом с пивом. – А че у вас тут такая кислятина? Как на похоронах.
— Привет, – Леха кивнул, закуривая сигарету на балконе. – Лучше не спрашивай.
— Опять? – Колян вскинул брови, засовывая пакет в холодильник. – Светка, небось, пилит за бабки?
— Да уж не без этого, – Леха выпустил дым и пожал плечами. – Новый год на носу, а я в ее глазах – спонсор вечных чужих бед.
— Ну, братан, ты и сам хорош, – Колян поставил на стол два стакана. – Я-то думал, вы как-то мирно живете. А тут каждый год одно и то же.
— Мирно? – Леха усмехнулся, заходя на кухню. – Ты сам понимаешь, что ей надоело.
— А ты попробуй ее понять, – Колян щелкнул крышку бутылки. – Она у тебя баба правильная. Все в дом, все для семьи. А тут ты – давай, всю родню позовем, стол накроем на последние. Она и бесится.
— Ну и че теперь? – Леха вздохнул, опускаясь на стул. – Не звать вас, что ли?
— Да кто говорит не звать? – Колян налил пиво в стакан. – Только давай без этого пафоса, как в прошлый раз. Ты серьезно думаешь нам с мамкой это нужно? Ну соберемся проще, по-семейному.
— Проще? – Леха посмотрел на брата с сомнением. – Она уже заявила, что вход по пять штук с носа.
Колян прыснул, чуть не пролив пиво.
— Да ладно? Серьезно сказала?
— Серьезнее некуда, – мрачно подтвердил Леха.
— Слушай, а ведь она по-своему права, – Колян задумчиво потер подбородок. – Давай-ка мы с тобой этим праздником займемся!
— Ты это серьезно? – Леха недоверчиво нахмурился.
— Ну да, – Колян пожал плечами. – У всех расходы, чего тебе одному напрягаться? Мы же семья, правильно?
Леха замолчал, обдумывая слова брата.
— И как ты это представляешь? – наконец спросил он.
— Да просто, – Колян махнул рукой. – Соберемся у мамки на даче. Каждый привезет, что сможет: продукты, выпивку, хоть гирлянды. А там посидим по-человечески. И Светку твою успокоим.
Леха почесал затылок, все еще сомневаясь.
— А если она откажется?
— А ты предложи. Спокойно, без криков. Скажи, что это моя идея, а не твоя. Пусть лучше меня ненавидит, – Колян ухмыльнулся.
— Ты ей и так не нравишься, – буркнул Леха.
— Ну, значит, хуже не будет, – подмигнул брат.
Света мыла посуду, когда Леха осторожно зашел на кухню.
— Слушай, Свет… – начал он, глядя в пол.
— Что? – коротко бросила она, даже не оборачиваясь.
— У меня тут идея. Вернее, Коляна, – добавил он, чтобы сразу снять с себя ответственность.
— Уже интересно, – голос ее звучал холодно.
— Давай на Новый год соберемся на даче у мамки. Все привезем с собой. Никто никого не напрягает. Продукты, подарки – каждый свое.
Света вытерла руки, повернулась к нему, скрестив руки на груди.
— А готовить кто будет? Я?
— Да хоть я, вы главное не потравите всех, – быстро ответил Леха. – Разделим все. Колян, Ленка, я, мама – все вместе сделаем.
— И ты думаешь, это сработает? – голос ее смягчился, но в глазах все еще плескался скепсис.
— Думаю, да. И никаких пяти тысяч, – он улыбнулся.
Света задумалась, бросив взгляд в окно.
— Ладно, – сказала она наконец. – Только чтоб все, как ты говоришь. Если опять все свалите на меня – будет хуже.
— Все сделаем, – Леха облегченно выдохнул.
Новый год на даче прошел просто, но душевно. Колян жарил шашлыки, мама раскладывала тарелки, даже Света позволила себе расслабиться. Леха наблюдал за ней, как она смеется с его братом, и почувствовал легкое облегчение.
— Ну что, получилось? – спросил Колян, подливая Лехе в стакан.
— Да, ты был прав. Как все просто оказалось, – кивнул Леха. – И главное – все вместе.
Света услышала эту фразу, посмотрела на мужа и, хоть не сказала ничего, слегка улыбнулась.
Прошло несколько лет. Леха и Света больше не собирали большую семью на праздники. После того памятного Нового года, дача была продана. Мать уехала в деревню. Лизка выросла, и все больше отдалялась от родителей.
Света перестала пилить Лёху, когда поняла, что пилить нечего. Он просто жил по инерции. Смотрел телик, ходил на работу и играл в танки.
Каждый Новый год они ставили искусственную елку, покупали дешевый салат оливье и зажигали бенгальские огни, которые Лизка давно переросла. И каждый из них знал, что что-то важное ушло, и потухло, как та самая ёлка.