— Всё. Накипело, — хрипловато произнес Олег, комкая в руках свою видавшую виды куртку. На лице – маска усталости и какого-то обреченного спокойствия. — Я съезжаю. Так больше не могу.
— Ага, — Маша аккуратно стряхнула крошки с кухонного стола, даже не взглянув на него. — И куда ты намылился в канун Нового года, герой?
— Не твое дело, — Олег дернул плечом, словно ожидая привычный всплеск эмоций. — Я давно хотел это сказать. Мы выдохлись. Всё. Финита ля комедия.
— Выдохлись? — Маша медленно опустила тряпку на стол, будто боялась ее уронить. — Ты это решил за пять минут до боя курантов? Оригинально.
— Да хоть за десять! Какая, блин, разница? — Олег всплеснул руками, как будто отгонял назойливую муху. — Я устал. Это не жизнь. Ты… мы оба погрязли.
— Погрязли, говоришь, — Маша взглянула на него внимательно, но в ее глазах не было ни слез, ни злости, только какая-то отстраненность. — А что конкретно тебя не устраивает, Олежа? Борщ не тот? Диван продавлен? Или я сама по себе?
— Да всё вместе! — Олег выдохнул с облегчением, не встретив ожидаемого цунами. — Я вообще ничего не чувствую. Ты пилишь ногти, я пялюсь в телик. Какая тут семья, Маш? Хочу чего-то другого. Ты даже не врубаешься, чего.
— А-а, — Маша кивнула с плохо скрываемой иронией. — «Чего-то другого». И ты решил, что сегодня - идеальный день для поиска этого "чего-то"? Прямо перед тем, как шампанское открывать?
— А ты думаешь, есть идеальный момент? — Олег швырнул куртку на кресло и шагнул ближе. — Я пробовал. Тебя, походу, всё устраивает. А я… Я не хочу так до конца своих дней.
— То есть, — Маша положила руки на стол, стиснув пальцы в замок, так, что костяшки побелели, — ты сейчас соберешь свои манатки и рванешь строить светлое будущее. Прямо в Новогоднюю ночь. Я правильно поняла, Ромео?
— Да. Так и сделаю, — Олег кивнул, но взгляд его стал немного бегающим. — Я уже всё обдумал.
— Ну, тогда скатертью дорожка, — Маша пожала плечами, словно речь шла о выносе мусора. — Может, тебе чемоданчик собрать? Носочки постирать напоследок?
Олег замер, ожидая совершенно другой картины. Крик, слезы, мольбы остаться. Что угодно, но не эта ледяная отстраненность.
— Ты… ты так просто меня отпустишь? Ничего не скажешь?
— А зачем держать? — Маша наклонила голову, как будто задавала вопрос ребенку. — Уходишь – уходи. Только давай по-честному, как взрослые люди.
— Это ты о чём?
— Ну, ты уходишь, значит, давай сразу всё поделим. Квартира моя, машина твоя. За ремонт я кредит выплачивала. Тебе долги на себя взять или мне оставить?
— Ты издеваешься?! — Олег посмотрел на нее с полнейшей растерянностью. — Я просто ухожу, а ты…
— А я? — Маша шагнула ближе, ее голос стал мягким, но пронизывающим холодом. — А я слышу, как ты пытаешься оправдать свою трусость. Хочешь уйти – иди. Только знай, Олежа: никто тебя под дверью ждать не будет. Кроме разве что твоей «новой жизни», с которой ты мне изменял.
— Ты вообще меня слышишь?! — голос Олега сорвался на крик. — Я тебе честно сказал! А ты…
— А я поняла, — Маша перебила его. — Уходи. Только, Олег, заруби себе на носу: здесь тебе больше не рады. Ни сегодня, ни завтра, никогда.
Он стоял, как громом пораженный, не в силах выдавить из себя ни слова. Маша достала бутылку шампанского из холодильника и понесла в гостиную.
— Выпьешь на дорожку? — бросила она через плечо.
— Я… не знаю, — он сдулся, опустив плечи.
— Тогда решай быстрее, — спокойно ответила Маша, захлопывая дверцу холодильника. — Время идет. Новый год, как никак.
Маша сидела на диване, уставившись в горящие огни елки, в комнате стояла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. Она перебирала в памяти моменты их совместной жизни.
— Машка, да ты кремень! — Олег смеялся, сидя на лавочке в парке. — Я же вижу, как ты на меня смотришь. Давай, признавайся, нравлюсь?
— Ага, размечтался, — она отвернулась, но улыбка выдавала ее. — Ты бы меньше хвастался, Олег, правда.
— Да ладно тебе, — он придвинулся ближе. — Слушай, я парень перспективный. У тебя что? Квартира есть, работа стабильная. А у меня – амбиции.
— И? — она выгнула бровь. — Амбиции меня кормить будут?
— Нет, — он усмехнулся. — Я тебя кормить буду. Вот увидишь, Машка, я свой бизнес открою, и у нас всё будет. Дом, машина, дети.
Она засмеялась тогда, но его слова запомнила. Олег был харизматичным, легким на подъем, с верой в безоблачное будущее. И первые годы их совместной жизни, казалось, подтверждали его слова. Они сыграли скромную свадьбу, переехали в ее квартиру, доставшуюся от бабушки.
Олег работал в транспортной компании, но вскоре его посетила идея создать свой бизнес.
— Машка, представляешь! — он влетал домой с горящими глазами. — Мне предложили выгодную сделку. Если все получится, это будет только начало!
— Ты уверен? — впервые засомневалась она. — А деньги где возьмешь?
— Возьму кредит, — отмахнулся он. — Но все окупится! Я тебе клянусь!
Маша согласилась, веря в его предпринимательскую жилку. Первое время дела шли хорошо, но потом, как это обычно бывает, начались трудности. Заказчики задерживали оплату, Олег всё больше времени проводил на работе, а домой приходил раздраженным и уставшим.
— Маш, ну ты можешь хоть раз не спрашивать, где деньги? — однажды он сорвался. — Я впахиваю, чтобы у нас было все, а ты только ноешь.
— Олег, я не ною, — она спокойно вытирала посуду. — Я просто хочу понять, как нам жить. Все же на мне, ты же видишь?
— Да на тебе! — он швырнул ключи на стол. — Все ты тащишь. Я, что, зря стараюсь?
С тех пор их разговоры всё чаще перерастали в перепалки. Маша чувствовала, как Олег отдаляется, но продолжала терпеть. Все во имя "семьи". Но несколько месяцев назад она нашла в его кармане квитанцию из дорогого ресторана. Она молча сложила ее в шкатулку, не сказав ни слова.
— Машка, ты такая умница, — вспоминались ей его прежние слова. — С тобой я как за каменной стеной. Ты всегда поймешь и поддержишь.
Сейчас эти слова звучали как насмешка. Она чувствовала, как ее терпение тает. Новый год, по-видимому, должен стать для нее началом новой жизни. Маша выпрямилась, взяла телефон и набрала номер своей подруги.
— Жанна, — тихо сказала она. — Мне нужен твой совет. Ты же знаешь, как правильно подать на развод?
Телевизор бубнил под ёлкой, транслируя предновогодний концерт, но Маша не смотрела. Она сидела за столом, медленно потягивая шампанское из бокала.
Олег вышел из спальни. Было ясно, что он не собирается уходить, но и не знал, как вести себя дальше.
— Будешь салат? — спросила Маша, даже не поворачиваясь к нему.
— Ну… давай, наверное, — неуверенно ответил он. — Новый год же.
Маша молча поставила перед ним тарелку с оливье и села напротив. На столе стояли скромные угощения, приготовленные за день. Праздничного настроения не было.
— Знаешь, — начала Маша, глядя на горящие огни елки, — я думала, Новый год будет другим. Ну, там уют, тепло, надежда, какие-то планы на будущее.
— А ты думаешь, у меня планы были другие? — Олег нахмурился. — Я просто решил честно сказать. Не хотел врать.
— Честно сказать, — кивнула Маша. — Под бой курантов, за полчаса до Нового года. Тебе не кажется, что момент выбран… ну, оригинально?
— Да какая разница? — он всплеснул руками. — Если все плохо, значит, плохо. Что тут мусолить?
— А, ну да, — Маша ухмыльнулась. — Все же плохо. Расскажи, Олежа, что конкретно плохо? Что не так?
— Маш, я тебе уже говорил, — он избегал ее взгляда. — Мы не понимаем друг друга. Ты живешь в своем мире. У тебя работа, уборка, готовка, а я… А я чувствую себя, как мебель.
— Может, ты просто боишься чего-то нового? — спокойно перебила она. — Или тебе нужна другая женщина, чтобы самоутвердиться?
— Легче сказать, чем сделать, — отрезал Олег и его голос послышался громче, в нем появились нотки раздражения и обиды.
— Знаешь, — она положила руки на стол. — Мне вот нисколько не легче.
Олег замер. Он ожидал чего угодно: истерики, слез, уговоров остаться. Но Маша сидела, словно Снежная королева, и ее взгляд был таким же холодным и неприступным.
— Ты изменилась, — тихо сказал он, откладывая вилку. — Раньше ты была другой.
— Раньше я верила, что все можно исправить, — ответила она. — А теперь знаю, что не всё.
Он встал, подошел к окну и некоторое время смотрел во двор, усыпанный снегом.
— Ладно, — сказал он, обернувшись. — Давай пока останусь. Подумаю ещё.
— Поступай, как знаешь, — бросила Маша, поднимаясь из-за стола. — Мне, честно, всё равно. Новый год же. Надо жить дальше.
Она ушла на кухню, оставив его одного. Олег смотрел ей вслед, ощущая, как в душе что-то скребется. Не облегчение, как он ожидал, а жгучее чувство потери.
Утро первого января выдалось тихим и светлым. Маша встала рано, не желая видеть ни новогоднюю елку, ни недоеденные салаты. Олег мирно спал в гостиной, накрывшись пледом. С улицы доносился приглушенный шум снегоуборочной машины.
Она заварила крепкий кофе, села за стол и достала блокнот. Размышления потекли сами собой: как переделать квартиру, как пересчитать финансы, что оставить из их общих вещей, а от чего нужно избавиться. Её мысли прервал звук шагов – Олег в помятой футболке появился на кухне.
— Что так рано? — спросил он, щурясь от света.
— Дел много, — Маша не подняла на него глаз. — А что, ты еще здесь?
— Не начинай, — он опустился на стул, потер лицо. — Я хотел поговорить.
— Говори, — сухо бросила она, отодвигая чашку с кофе.
— Слушай, Маша, я, может, вчера и перегнул палку, — Олег смотрел на нее, пытаясь поймать ее взгляд. — Просто нервы, Новый год… Не то время выбрал, наверное.
— Да? А когда бы было «то время»? — она сложила руки на столе. — В день рождения? На восьмое марта?
— Да не язви ты, — его голос стал раздраженным. — Я же говорю – погорячился. Всё навалилось. Работа, долги…
— Работа, долги, молодая любовница, — Маша вскинула голову. — Ты думаешь, я ничего не знаю?
Олег замер, как будто получил пощечину.
— О чём ты?
— О твоих походах в ресторан, — она усмехнулась. — О часах, которые ты покупал, но не для меня. О командировках, после которых в квартире пахло чужим парфюмом.
— Маша, я… Это не то, что ты думаешь, — начал оправдываться он, но его голос дрогнул.
— Знаешь, — она откинулась на спинку стула, — ты даже врать толком не умеешь. Все это время я была дурой, надеялась. А теперь поняла, что устала.
— Маша, погоди, — он протянул руку, будто хотел остановить ее. — Я все исправлю. Я запутался.
— Да ты же вчера собрался уходить, чего переобуваешься на ходу? — она прищурилась. — Олег, ты не мальчик. Ты сделал свой выбор. Просто будь честным, хотя бы раз в жизни. Ты хотел уйти? Уходи.
И Олег ушел. Но за этой дверью его никто не ждал...
(Далее по тексту оригинала, заменив имена и подправив стилистику, чтобы соответствовала началу)
Он даже улыбнулся, думая, что наконец-то начал новую, «правильную» жизнь. Маша осталась позади, со своими борщами, бытовыми проблемами и вечными упреками. Олегу казалось, что он вытянул счастливый билет.
Но это чувство испарилось быстрее, чем пузырьки в шампанском. Все изменилось, когда он понял, что в их последнем разговоре Маша не умоляла, не цеплялась за него, а наоборот, спокойно выставляла за дверь.
Не он уходил, а его, как старую надоевшую игрушку, выбрасывали на помойку. Олег впервые за долгие годы почувствовал себя ничтожным.
Та самая юная особа с дорогими духами, встретила его без особого восторга, когда он предложил переехать к ней. Сначала все казалось сказкой: рестораны, прогулки под луной, отношения без обязательств. Но когда Олег поселился у нее, все начало рушиться.
Ей не нравилось, что он часами висит в телефоне, жалуясь на бывшую жену и ее «домашний террор».
Ее бесили его привычки: грязные чашки, разбросанные носки и его постоянное ворчание. Когда романтика сменилась бытовухой, карточный домик начал рушиться.
— Олег, ты не маленький мальчик, — сказала она однажды, вытирая пыль в гостиной. — Я тебе не мама. Ты взрослый мужчина, а ведешь себя, как ребенок.
— Я?! — возмутился он. — Я стараюсь, работаю, а ты еще и претензии кидаешь?
— Знаешь, — она тяжело вздохнула, — я не Маша. Меня это не устраивает. Собирай вещички.
И он снова остался за дверью, с чемоданом в руках. Но на этот раз он чувствовал себя не победителем, а бездомным псом, которого выгнали на улицу. Он понял, что не начал новую жизнь, а просто убежал из старой, не понимая, чего на самом деле хочет.
Маша, тем временем, шла вперед, не оглядываясь. Она обустроила квартиру по своему вкусу: переставила мебель, выбросила все, что напоминало об Олеге.
Впервые за долгое время она ощутила легкость и свободу. Ее больше не тяготили пустые разговоры, претензии и неоправданные надежды. Она перестала жить ради кого-то, а начала жить для себя.
Когда Олег снова попытался позвонить ей, она просто сбросила вызов. С этим тоже было покончено.