Отец никогда не позволял мне иметь телефон. Он уже потерял одного сына из-за онлайн-хищника и не собирался допустить этого снова.
Я пытался объяснить ему, что я не такой, как Кайл — я не собираюсь встречаться с кем-то из интернета. Всё, чего я хотел, — это переписываться с друзьями и смотреть видео на YouTube в автобусе. Но отец и слушать не хотел.
С тех пор как пропал Кайл, я почти не выходил из своей комнаты. Когда ужин был готов, я ждал, пока отец закончит есть, прежде чем забрать свою тарелку — так было проще, без его пристального взгляда. Если я ел слишком медленно, он срывался: «Что? Тебе не нравится?»
Раньше Кайл всегда отвлекал отцовский гнев на себя, защищая меня от худшего. Однажды он принял на себя побои за то, что я случайно опрокинул банку с красной краской в гараже; а когда кто-то спрашивал его о фиолетовом синяке под глазом, он отвечал, что это случилось на хоккее. Я так и не успел поблагодарить его за это.
Я работал в Quick-Mart, паковал продукты и накопил двести долларов. Один из моих друзей, Девон, продал мне дешёвый смартфон Motorola. Я добавил друзей в соцсетях, установил YouTube, Spotify и несколько других приложений, а ещё создал этот профиль на Reddit.
Я не мог рисковать тем, чтобы отец нашёл телефон, поэтому я аккуратно поддел одну из досок в полу своей спальни — теперь уже моей спальни. Мне приходилось постоянно напоминать себе об этом. Без Кайла больше не было никакого «нашего» стола, «нашего» шкафа, «нашей» комнаты. Всё теперь было только моим.
Когда у меня появился постоянный доступ в интернет, я не удержался и загуглил имя Кайла. Высветились статьи — свежие. Заголовок на одном малоизвестном сайте заставил меня замереть:
ОТЕЦ ПОДОЗРЕВАЕТСЯ В ДЕЛЕ О ПРОПАВШЕМ РЕБЁНКЕ
На фотографии был отец, выходящий или входящий в свой «Лексус».
В этот момент по лестнице раздались тяжёлые шаги. Я торопливо спрятал телефон под половицы и прыгнул в кровать, натянув одеяло до подбородка.
Отец появился в дверях, заплетающимся языком пожелал:
— Спокойной ночи, Бэйли.
В последнее время я замечал, что он прячет флягу с виски в кармане куртки. Так плохо у него не было с тех пор, как начался развод.
— Спокойной ночи, папа, — ответил я и, не удержавшись, спросил: — А… есть какие-нибудь новости о Кайле?
Его лицо стало серьёзным.
— Ты знаешь правило. Мы не говорим о нём. Это не твоя забота.
Когда он ушёл, он оставил дверь чуть приоткрытой. Я подумал закрыть её, но если бы он пошёл ночью в туалет и увидел бы закрытую дверь, устроил бы скандал.
Я повернулся на бок и попытался уснуть. Мысли начали перетекать в сон, когда я услышал звук.
шкряб, шкряб, шкряб.
Это напоминало когти по коже или лопату в земле. Я посмотрел на половицу, под которой прятал телефон — звук прекратился, словно говоря: «Да, это я. Я здесь.» Может, я случайно оставил Spotify включённым?
Осторожно сполз с кровати и присел на корточки возле пола, поглядывая на дверь, чтобы убедиться, что отец не смотрит. Я прижал ухо к доскам и прислушался.
шкряб, шкряб, шкряб.
И тогда я понял — это были пальцы, царапающие землю, будто кто-то пытался выбраться из-под дома. Я в панике вернулся в кровать, зажмурил глаза и попытался не слышать. Мысль была абсурдной. Нелогичной. Но я не смог заставить себя поднять половицу и посмотреть.
На следующее утро я спросил отца, что это может быть. Он сразу ответил — крысы. Наверное, они устроили гнездо в стенах или полу, а одна провалилась в щель и застряла.
Ночь за ночью скрежет продолжался. Я задумался, сколько может прожить крыса — пять дней? Неделю? К концу второй недели я знал: это не крыса. Звуки становились громче, ближе. Иногда, когда на улице не было ветра, я слышал слабое, свистящее дыхание, поднимающееся из-под пола.
Я заставил себя терпеть ещё два дня, надеясь, что всё утихнет. Но прошлой ночью всё изменилось.
Как обычно, скрежет начался около двух или трёх часов ночи, но спустя несколько часов он прекратился. Повисла тишина, и я, на мгновение, подумал, что всё закончилось. Но затем скрежет возобновился — грубее: ногти скребли по дереву.
Шаткая половица дрогнула, как будто под ней что-то двигалось. Слишком напуганный, чтобы посмотреть, я сгреб стопку учебников и прижал их к полу. Доска замерла, но с той стороны продолжался скрежет.
Я не сомкнул глаз до самого рассвета. Когда наступил день, я осторожно убрал учебники и приподнял половицу. Внутри телефона уже не было — он исчез, а на его месте зияла дыра, размером с руку, уходящая в темноту.
Сердце бешено стучало. Без телефона у меня не было света, чтобы заглянуть внутрь. Вместо этого я наклонился ближе и прислушался.
Дыхание. Слабое, свистящее дыхание, будто лёгкие были полны земли.
Моё сердце заколотилось быстрее.
Это не могло быть правдой — это было бы смешно даже предполагать такое. И всё же я поймал себя на мысли: что-то было закопано там.
В школе на следующий день я попросил у Девона телефон и набрал свой номер.
Девон усмехнулся:
— Думаешь, эта штука в дыре умеет пользоваться телефоном?
Телефон зазвонил семь раз, а потом щёлкнул — кто-то ответил.
— Алло? — прошептал я.
И сквозь шипение раздался голос, который я узнал сразу — голос Кайла:
— Не доверяй ему.