Если коротко, на вопрос в заголовке этой статьи можно ответить так: потому что в древнем мире пурпур был чрезвычайно дорогим и редким красителем. Во времена правления императора Октавиана Августа килограмм шерстяной ткани, окрашенной пурпуром, стоил 2000 денариев — 2 денария за грамм. В те времена римский легионер или рабочий зарабатывал один денарий в день тяжёлым трудом. Таким образом, стоимость такого куска ткани была эквивалентна заработной плате за шесть лет. Со временем цена на пурпур только росла — через три столетия, при Диоклетиане, килограмм шерстяной ткани, окрашенной пурпуром, стоил уже 50 000 денариев.
Истинно богатые римляне, как правило, не носили шерстяную одежду; они предпочитали шёлк. Цена на шёлк, окрашенный пурпуром, достигала астрономической суммы в 300 000 денариев за килограмм. Император Аврелиан запретил своей жене покупать пурпурный платок, поскольку даже для императорской четы его стоимость была непомерно высокой. Пурпурная мантия хранилась как одно из самых ценных сокровищ Римского государства и вручалась только триумфатору для торжественного шествия как символ истинного величия и славы.
Римские власти пытались бороться с расточительством, и демонстративно дорогие пурпурные одежды регулярно запрещались. Однако, судя по свидетельствам, эти запреты столь же регулярно игнорировались римской знатью и их жёнами. Официально только император имел право надевать пурпурную тогу с золотой каймой по особым случаям, тогда как высшие магистраты могли носить лишь белую тогу с пурпурной полосой и не более. Эта традиция продолжилась и в Византии, где появилось звание «Порфирородный» — «рождённый в пурпуре». Этим термином обозначали детей императоров, рождённых во время правления их отца, ведь только император имел право носить «пурпур».
Почему же пурпур стоил так дорого и оставался таким редким? Ведь римляне прекрасно знали, откуда он берётся, и технология его производства не была секретом. Пурпурный пигмент различных оттенков — от бледно-голубого до тёмно-фиолетового — добывали из раковин моллюсков рода мурекс (с острыми шипами), встречавшихся на всех берегах Средиземного моря. Однако всё производство пурпура в древности было сосредоточено в Финикии, возле городов Тир и Сидон. Само название этой земли происходит от греческого слова «Фойникия», что значит «страна пурпура». Почему же римляне (а также греки, египтяне и все прочие народы Средиземноморья) не добывали пурпур самостоятельно?
В одной раковине содержалось лишь ничтожное количество пигмента. Нужно было извлечь содержимое раковины, затем отделить мантийную железу, из которой после выпаривания получали краситель — всего 60 граммов из килограмма сырья. Извлечение железы из колючих раковин вручную было утомительным, неприятным и трудоёмким занятием. Поэтому раковины сбрасывали в огромные чаны и оставляли бродить. Затем полученную полупереваренную массу сливали и медленно выпаривали на слабом огне.
Для окрашивания килограмма шерстяной нити требовалось 200 граммов пурпура, что означало необходимость выловить и переработать не менее 30 000 раковин. Масштабы древнего производства пурпура подтверждаются горами отходов, найденными возле Сидона. В этих сохранившихся до наших дней мусорных холмах залегает около 200 000 кубических метров раковин. Чтобы производить пурпур, прежде всего нужно было наладить добычу мурексов в промышленных масштабах — с чем справились только финикийцы.
И процесс изготовления краски, и процесс окрашивания тканей сопровождались ужасным зловонием. Огромные чаны с гниющими раковинами источали зловонные миазмы на всю округу. Согласно Талмуду, жена имела право на развод, если муж после свадьбы устраивался работать в пурпурное производство, поскольку избавиться от невыносимого запаха, сопровождавшего это занятие, было практически невозможно.
Разумеется, знатные финикийские вельможи сами не собирали раковины и не марали рук окрашиванием тканей. Они владели этими чрезвычайно прибыльными предприятиями и продавали готовую продукцию заморским покупателям. Только у финикийцев были свои специалисты, способные организовать полный производственный цикл и знающие все тонкости на каждом этапе. Таким образом, Финикия удерживала монополию на этот краситель, торговля которым приносила ей сказочные прибыли.