Когда я впервые заметила его бережливость, это даже казалось милым. На третьем свидании он принёс мне букет, собранный из полевых цветов у обочины.
"Зачем переплачивать флористам?" — смеялся он, и тогда это звучало романтично.
Но после свадьбы бережливость превратилась в нечто иное.
Декрет стал для меня лакмусовой бумажкой.
— Зачем новые подгузники? — возмущался он, размахивая газетой. — Вот в СССР пелёнки стирали!
Он притащил коляску, найденную у мусорных баков. Ржавая, с оторванным капюшоном, она скрипела, как старый корабль. Когда я отказалась класть в неё дочь, он обиделся:
— Ты просто не умеешь ценить вещи!
Кроватка из ящика комода стала последней каплей. Я купила нормальную — на деньги, отложенные ещё до свадьбы.
Той зимой, когда у Лизы поднялась температура, а кашель стал лающим, я впервые по-настоящему испугалась.
Педиатр, пожилая женщина с усталыми глазами, нахмурилась:
— Ларингит. Нужен ингалятор и антибиотики. Срочно.
Я повернулась к мужу:
— Беги в аптеку!
Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, как школьник, пойманный на списывании:
— Знаешь... через три дня в "Аптеке скидок" акция... Мне рассылка приходила...
В тот момент я увидела его глаза — не жадные, нет. Пустые. Как будто где-то внутри сидел маленький мальчик, до смерти боявшийся, что у него отнимут последнюю конфету.
— Если с нашей дочерью что-то случится, — сказала я очень тихо, — я тебя убью.
Он сходил в аптеку. Но что-то во мне сломалось навсегда.
Сейчас Лиза рисует в альбоме, сидя на кухне у моих родителей. Ей семь, она ходит в школу, обожает единорогов и ни разу не спросила про папу.
Иногда я вижу его в городе — он идёт, ссутулившись, в том же потрёпанном пальто, что носил десять лет назад. Однажды мы столкнулись взглядами в супермаркете. Он быстро отвернулся, как будто я была не его бывшая жена, а кредитор, требующий вернуть долг.
На днях Лиза принесла из школы поделку — кошелёк из картона.
— Это тебе, мама! — радостно сказала она. — Чтобы ты хранила там все деньги и была богатая!
Я крепко обняла её, вдыхая запах детских волос — сладкий, как лето.
— У меня уже есть самое дорогое богатство, — прошептала я ей на ушко.
И это не та скидочная карта, которую её отец всё ещё, наверное, бережно хранит в своём бумажнике.
P.S. Вчера Лиза спросила, почему у других детей есть папы, а у неё нет. Я ответила, что её папа очень... бережливый. Настолько, что даже любовь пытался получить по акции. Но для неё, конечно, придумаю что-то поэтичнее. Когда она подрастёт.