Я смотрела на суету пожарных вокруг полыхающей машины и ломала голову, отчего меня не покидает тревога? Мы не выделялись, машин, застывших на дороге, было штук семь, и пассажиры издалека поглядывали на катастрофу, как и мы, более того, они обменивались впечатлениями. Что же меня беспокоит?Белая иномарка остановилась возле нас, оттуда выскочила девушка осмотрелась и спросила:
– Давно стоите?
– Не знаю, сами почти только что подъехали.
– Ладно, надо возвращаться, – она подошла к машине. – Дима! Возвращаемся, а то на гонки не успеем, потом съездим к твоему клиенту.
Я вернулась к нашей машине и посмотрела на Клима, тот, насупившись, о чем-то думал.
Странно все-таки складывается моя судьба. Этот мужчина меня покорил тем, что абсолютно не походил ни на моего давно забытого нудного и расчётливо-хитрого мужа, ни на многих моих приятелей, кичившихся тем, что они мужчины и постоянно намекавших, что женщины их заедают и замучили, а они должны знать своё место, ни на брата и дядю всю жизнь считавших, что их силком заставили жениться. Нет, Клим умел подставить плечо, не гордясь этим, а считая это естественным поступком мужчины, и тут же забывал об этом, то есть не ждал одобрения и благодарности; был сильнее меня, и он честно сказал, что я его хмель, и не захотел жить без меня.
Клим, заметив меня, сердито проговорил:
– Что-то у меня внутри сигналит… Кей, мы что-то не заметили!
Я села в машину, надо же! Он, оказывается тоже обдумывал, что мы упустили! Удивительно, ведь сердится, и говорит мы, хотя ведь он вёл машину, и это я должна была следить за, так сказать, сопутствующими явлениями. Я тогда много видела, но иногда машина, которую мы преследовали, исчезала из виду. Мы же были не одни трассе, да и приближаться к ней было опасно.
Почему-то я была уверена, что они поедут к своему творцу, обсудить сложившееся положение. Они явно восприняли нас, как опасность, но неопределенную, как некую тучу на горизонте. Вопрос почему? Чем они почувствовали? Даже если это так, почему они решили свести счеты с жизнью?. Они способны принять такое решение? В голове, как холодный ветер пронесся, и мы сказали хором:
– Им приказали!
– Клим, прекрати читать мысли! – возмутилаась я.
– Балда, мы думаем одинаково!
– Я ведь сразу поняла, что это какой-то муравейник-человейник.
– Плохо! – он покачал головой. – Тогда у них будут и средства коммуникации необычные.
– Глупости! Зачем что-то придумывать, если есть телефоны?!
– Не скажи! Телефон можно отследить. Нет, здесь что-то иное. Куда же они ехали? Скрыться можно, где угодно, – рассуждал Клим, – зачем их понесло именно сюда?
– Почему ты решил, что сюда? Давай подумаем! Итак, мы грохнули их муравейник. У них нет царицы и царя, чтобы размножаться, они почкуются. Значит им надо место, где вырастит что-то из того, что они там оставят.
– Везде деревья, – возразил Клим, а камни им не подходят.
– Много выкинуть они не могли, и для почкования им надо немного материала, лишь бы им всё подходило. Слушай, ведь что-то я заметила тогда на повороте, когда черно-желтая фура закрыла нам обозрение.
Мимо пролетела птица. Стоп! Я поняла, что это птица, когда её тень мелькнула в боковом зеркальце. Я ведь и тогда увидела ещё какую-то тень. Тогда моросил дождь, и он был таким неожиданно ярким на фоне тяжелых туч, что я решила заснять эти медленно падающие серебристые капли.
– Клим, давай вместе посмотрим, что я сняла.
Мы смотрели минуты четыре на мелькающие кадры, потом опять хором сказали:
– Вот что мы проморгали!
Я ещё раз уставилась на видео. Теперь главным было запомнить место, когда из преследуемой нами легковушки выбросили какой-то кулек. Клим остановил показ и фыркнул:
– Смотри, там дорога поворачивает!
Мы поехали назад и через полчаса оказались перед въездом в карьер. Клим угрюмо оскалился.
– Поняла? Они ищут место, где им никто не помешает восстановиться, ну или вырасти. Им ведь даже не нужно целое тело! Скорее всего это – кисти рук, тогда, используя пальцы, можно добежать куда-то и закопаться.
– Сейчас они там закопаются и всё, – я ломала голову, как их найти.
– Подумаем! – Клим отъехал подальше и встал. – Чего они боятся?
– Растений, солнца и грибов, – выпалила не задумываясь. – Боли они не боятся.
– Только огня, – он кивнул. – Слушай, а если нам попросить помощи? Надо только сообразить кого попросить!
Я оторопела, чтобы такой мужик прямо признался. Да он лучше всех, кого я знаю!
И опять странно прозвенело во мне: «Позови!» Раньте я бы начала размышлять о походе к психиатру, но пережив столько, и узнав реальность, я стала думать, не о голосах, а о перстне. Ведь до него я голоса не слышала. Более того, я стала много больше видеть, чем раньше, причём сразу, как одела перстень-подарок Клима. Посмотрела на перстень, странный алмаз полыхал черным пламенем. Как это возможно? С другой стороны, а если это какой-то знак для меня? Клим, заметив, что я уставилась на перстень, поднял и свою руку. Его алмаз тоже полыхал таким же черным огнем.
– Похоже нам готовы помочь, – просипела я. – Только я не знаю, кто это?
– Посмотрим! Для начала, мы попробуем сами. Лишь бы найти этих тварей, – он прищурился, рассматривая карьер.
Вообще основной карьер был дальше, туда и дорога вела, и гудели моторы каких-то тракторов и экскаваторов. Судя по гружёным машинам, которые проезжали мимо нас, здесь добывали глину. Я осмотрела дно и бока карьера. Здесь красная глина лежала вперемежку с серой, а в центре была широкая серая полоса. Было пустынно, и даже колеи от машин, когда побывавших в этом карьере, оплыли. Это место давно забросили, но деревья и трава ещё не выросли, потому что почву содрали.
Интересно, а почему его забросили? Может из-за-за состава глины? Сейчас ведь почти никто не занимается гончарным делом, значит эту глину используют для изготовления кирпичей, а эта вот эта серая для этого не подходит, вот они стали рыть новый карьер рядом.
В городе некоторые новостройки полностью из кирпича, следовательно есть кирпичный завод, и об этом карьере все знают. Люди забегают в аптеку, говорят иногда о делах, о работе. Вот поэтому беглецам и пришла мысль использовать этот карьер.
– Надо что-что придумать, чтобы не привлекло бы внимания, – проговорила я. – Клим, посмотри! Здесь глину выгребать прекратили только недавно.
– Думаешь они здесь строят новую колонию? Хм… Глина плотная, если они и закопались, то где-то то неглубоко.
– Клим! Прошло слишком мало времени. Не успели они глубоко закопаться. Нужен тот, кто может разглядеть что-то. Ну и чтобы мы не бросались в глаза, может у них есть целая сеть наблюдателей. Ах! Нужны птицы, но обычные для этих мест. Если я полечу, тут толпа сбежится с телефонами фотографировать.
Он меня удивил, поцеловал и шепнул:
– Попроси помощь! Давай!
– Пожалуйста! – рука без моего желания влетела к небу.
Мы оба вздрогнули, потому что неизвестно откуда вылетели два белых голубя[1] и стали порхать в воздухе над заброшенной дорогой, а потом над одной из серых полос. Потом удивительно, но они стали летать только над серой глиной.
– Вижу! – рявкнул Клим.
Немедленно из его кольца ударила молния-трезубец и именно в то место, которое указали голуби. Я вертела головой, но голуби исчезли.
– Спасибо! Я поняла, что голуби – это помощь! Спасибо, от всего сердца! – прошептала я. – Огромное спасибо! Хорошо, что они были белыми, а то бы не разглядеть, куда эти существа зарылись. Спасибо, спасибо!
– Я их не задел, по-моему, – Клим проговорил и прижал руку к сердцу. – Спасибо!
То ли моя вредность, то ли здравый смысл сработали, но я поцеловала его кольцо и шепнула, чтобы Клима не обидеть.
– Одной молнии мало будет. Они очень устойчивые!
Клим сердито взглянул на меня, тронул опять перстень и поднял руку. Несмотря на позднюю осень, зарокотал гром, потом из низких туч принялись лупить молнии по всем серым полосам в этом карьере. Рокот моторов в соседнем карьере прекратился, и люди сбежались смотреть на это явление.
Сказочно красиво! Почти чёрные тучи и синие и красные молнии, похожие на копья и трезубцы. Они били и билли в серые полосы. Клим достал телефон и стал фотографировать.
Около нас остановилась легковушка. Вышел седобородый мужик с длинными волнистыми волосами, зачесанными назад, и спросил:
– Много нафотографировали?
– А что надо было? – спросил Клим.
– Явление редкое – сухая гроза. Видимо там кто-то из рабочих какую-то железяку закопал. Эх! Жаль, что я только чуть-чуть успел заснять!
– Хотите я вам перекачаю? – предложил Клим. – Мы даже дождь сфотографировали.
– Ну, что вы, мне не надо! Кое-что я и сам сфотографировал. Простите за назойливость, просто я увидел молодых людей с телефонами и решил, что журналисты какие-нибудь. Я и не знал, что среди молодежи и не блогеров, есть любители наслаждаться редкими явлениями природы.
Клим показал ему на стеклистые потоки, образовавшиеся на месте ударов молний.
– Тогда уж снимите и это. Результат работы молний. Очень красиво! Похоже на застывшую воду. Странную, не похожую на обычную. Знаете, как в фантастике! Огонь, застывший в воде! – он порозовел. – Как любовь на пике наслаждения.
– Романтично! Столько искренней страсти! Огненная вода, застывшая во времени. Вода-не вода! – согласился с ним незнакомый собеседник и добродушно улыбнулся. – Эта вода-не вода теперь позволит жить только тому, что уже живёт по первородному праву. Да-да! Нельзя, чтобы развивалось то, что кто-то слепил, потому что ему захотелось. Это и есть истинная любовь, тех, кто любит этот мир. Красиво!
Я переглянулась с Климом. Чтобы отвлечь этого элегантного мужчину от развития этой темы, я заметила:
– Молнии и огонь тоже очень хороши! И знаете, восхищает великодушие ветра. Он не мешает твориться этой красоте.
Он ответил очень необычно.
– Конечно! Ведь огонь породил воду. Вот и ответственность на нём.
Полил дождь, как из ведра, я слазила в машину и достала зонтик. Мы втроем стояла под зонтом и смотрели, как текла грязная вода в котлован и только там, куда ударили молнии и образовали стекло, поднимался пар. Я, волнуясь от того, что незнакомый человек может пострадать от этих упырей, кто их знает, может мы их не добили, заметила:
– Наверное, там какие-то вещества были, вот и пошла химическая реакция. Давайте отойдем отсюда! Вдруг Вас, то есть нас, заденет.
– Конечно! Реакция и очень сильная, – мужчина улыбнулся. – Думаю, что там какая-то органика была, вот она сейчас растворяется и изменяется.
Не дай Бог! Расстроилась я. Хочешь – не хочешь, а придется здесь до ночи торчать, а потом слетать туда посмотреть и почистить если надо. Мужчина широко улыбнулся
– Правильно, там может быть что угодно, – и как накаркал.
Мало того, что там дымилось и пузырилось, так такой треск пошел, и стали взлетать фонтаны искр. Рабочие на краю котлована стали кричать и размахивать руками. Однако минут через семь фейерверк закончился. Молнии из туч ещё пару раз ударили в серую глину и поднялся ветер. Косой дождь лил недолго, но смыл всё.
Я осмотрела карьер и усмехнулась.
– Чудо дано видеть всем, но замечают его только некоторые! Смотрите, молнии разбили стекло, а ветер все размел. Было чудо, и нету его. Хорошо!
Мужчина цепко взглянул на меня и улыбнулся.
– Ну, теперь пожалуй всё! Я посмотрел на чудо природы, рад результату – редким фотографиям, ну и знакомству с молодым поколением. Разрешите представиться. Я адвокат, у меня своя контора в Кудымкаре. Эдуард Николаевич Лиль. Когда-то приехал сюда и насладдаюсь зимними ветрами.
Мы оба покраснели из-за своей невежливости.
– Кейна, – я постаралась улыбнуться. – Простите, просто мы так устали из-за этого ротавируса, что решили прокатиться. А тут такое, вот и не представились. Мы приехали из Москвы и привезли антивирусные препараты. Клим – создатель этого препарата. Он пишет диссертацию о пользе исконных старинных средств.
Клим поклонился ему:
– У нас есть с собой эти чудо-таблетки. Может возьмете таблетку?
– В чудеса надо верить, – мягко не то возразил, не-то подвел итог наш новый знакомый. – Спасибо, я не болею вирусными заболеваниями. Иммунитет. Молодцы, что есть отделы, которые озаботились растущей угрозой ! Вирус часто мутирует, а вы вовремя пресекли всё на корню.
Клим вздохнул.
– Не сразу поняли, что все эти звоночки, были намеком на грядущую эпидемию. Спасибо, что наступило просветление, и мы поняли в чем дело.
Эдуард Николаевич пристально посмотрел на нас и вдруг сказал неожиданное:
– Против генетики не попрёшь! Древние гены! До свидания!
Мы уставились на него, но он выскользнул под почти кончившийся дождь, сел в машину и уехал.
– Клим, мы говорили одно и тоже, но думали о разном, но главное не это… – он уставился на меня. – Скажи, Клим, а кого ты поблагодарил?
Он растерялся и пожал плечами.
– Понимаешь, я и сам себе иногда удивляюсь. Даже когда кольца у меня этого не было. Было ощущение, что надо сделать так-то, или сказать то-то. Ты не представляешь, как раньше меня и ребят меня это выручало. Даже когда мы встретили ту африканскую колдунью. Сегодня... Кей, похоже я поблагодарил Энлиля. Вспомни, как он представился?
Он замолчал, а я была благодарна ему, что он рассказал о себе маленькую частичку и помог понять, кто к нам пришел на помощь. Энлиль назвал нас молодыми, и правильно! Мы же почти ничего не знаем о жизни друг друга! Знаем только, что не можем без друг друга, что правильно, когда мы вместе.
– Именно! – Клим мягко улыбнулся. – Вместе, а не рядом. Не таращи свои глазищи на меня, а то у меня соблазн возникает, напомнить тебе, что я твой муж, а сейчас не ко времени.
Я поцеловала его обручальное кольцо, меня просто распирало от огня, кипевшем в моем сердце. Клим сердито фыркнул, но заглянул мне в глаза, а я представила кое-что, связанное с его ночным доминированием. Он же мой муж! Он минут сидел, закрыв глаза наслаждаясь, тем, что я придумала, потом покачал головой.
– Ей Богу! Забитая ты, что ли? Слабо у тебя с фантазией! Ладно, не волнуйся, теперь это – моя задача. Я не только покажу тебе, что-то из-того, что ты придумала, но и то, как это должно быть, чтобы ты потом ни думать, ни говорить не могла.
– Можно здесь, – нахально предложила я, уверенная, что он откажется, сославшись на нашу работу.
М-да… Когда я очнулась, то поняла, что нельзя дразнить моего повелителя. Конечно, он подслушал, что я его так назвала, укусил меня для острастки и…
Нет! Я не понимаю его, потому что давным-давно мой муж, не способный и на сотую долю того, что Клим продемонстрировал, после кургузой страсти дышал как после стометрового забега и засыпал. А мой повелитель, повторил, но в ускоренном темпе. Организм очумел и не хочет двигаться.
Клим, напоив меня чаем из термоса, и, напившись сам, усмехнулся.
– Спасибо Саше, который подготовил для нас эту машину! Кей, я только что стал самим собой. Ощущения, что у меня зарядник куда-то воткнули. Я так в молодости был готов… М-да… А ведь мне это предсказали! – я пристроилась у него на плече. Он тихо проговорил. – Просто потрясает, что ты молчишь, хотя и это предсказали. Я однажды попал в переплет. Мы должны были вытащить группу исследователей, и всё было очень плохо. Двоих потеряли, нет, не исследователей, а бойцов. Лежим, значит мы мордой грязной луже и мечтаем домой вернуться.
– Это трудно сбежать и вернуться. Это – разные глаголы, – подбодрила я его.
– Короче, отдал я всю свою воду одной африканской даме, кстати, она совершенно не похожа на тех, которых описывают, как колдунов, но она именно колдуньей и оказалась и, с которой сбежали все мы. Её что-то заставляли сделать, а ей было нельзя, потому что и колдунов бывают запреты.
Она сказала, что дарует нам удачу, а мне, который ей отдал всю воду, а в этих местах чистая вода, была много дороже крови, отдаст то, что в моей крови есть но спит. Нам тогда было долго ждать темноты, и я спросил, что же есть у меня в крови, а она возьми и ляпни – сила, способности предков и жажду любви сказочной. Я тогда усмехнулся, потому что помню, как добивался любви жены и добившись почему-то был… Нет, не разочарован, а удивлен… Обыденностью что ли? Я решил, что все так любят… Ну и пустил всё на самотек. С тобой… Просто сказка… С трудом контролирую себя.
Он даже не представлял, как я его понимала, потому что рядом с ним впервые чувствовала, что получило что-то сказочное – вроде пера жар птицы. Он поцеловал меня в висок и продолжил рассказ:
– Она сказала, что все, что я знаю иллюзия, но, когда меня предадут, я начну терять те оболочки, которые не успел снять, только тогда стану истинным. Понимаешь, когда меня предали и соратники, и жена, я как проснулся, но та броня, которая была следующая, очень стесняла меня, и я стал вылезать из неё, начиная с побега, а потом она сползала клочьями. Вот и ты помогаешь мне снимать эти клочки.
Конечно, я помогла ему снимать эту броню. Как машину не развалили, не понятно? Я столько нового узнала о своем организме. Правда поцарапала немного и его организм, однако по его глазам поняла, что он рад.
Однако он сумел меня загнать в краску, сказав, что со мной, как в учебнике по высшей математике, чем дальше, тем непонятнее.
– А ты не забыл, что я могу и ответить.
У него загорелись глаза.
– Дерзай!
Неужели он думал, что я не удивлю его?
– Твое тело – это инструмент, создающий музыку, – прошептала я, а потом подробно рассказала для какой музыки нужны части его тела.
Короче, когда мы вернулись в город, уже изрядно стемнело.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав:
[1] Белые голуби говорят о вмешательстве Иштар.