Меню раздора: Войны из-за выпечки, картошки и птичьего помета
Объявление войны обычно считается крайней мерой, шагом, на который идут лишь исчерпав все мирные средства и когда на кону стоят жизненно важные интересы государства. Мы привыкли думать, что ни один здравомыслящий правитель не станет рисковать безопасностью своего народа из-за какого-то пустяка или мелкой обиды. Ведь так? Увы, история человечества изобилует примерами, опровергающими этот оптимистичный взгляд. Правители, народы, соседи и даже друзья порой ввязывались в кровопролитные конфликты по самым ничтожным, а иногда и откровенно абсурдным поводам. Порой достаточно было неосторожно съеденной картошки, украденного ведра или даже не вовремя загавкавшей собаки, чтобы разгорелось пламя вражды, уносившее тысячи жизней. Давайте вспомним несколько таких историй, когда «casus belli» выглядел скорее как анекдот, нежели как серьезная причина для войны.
Начнем с десерта. Представьте себе Мексику 1820-30-х годов. Страна только что обрела независимость от Испании (в 1821 году) и, как это часто бывает в периоды политической нестабильности, была охвачена гражданскими беспорядками. Столкновения между правительственными войсками и различными повстанческими группировками были обычным делом, и в ходе этих стычек часто страдало имущество мирных граждан. Одним из таких пострадавших оказался французский кондитер по имени Ремонтель, владевший небольшой пекарней недалеко от Мехико. Во время очередных беспорядков его заведение было разграблено, а изысканные пирожные и птифуры похищены мародерами-сладкоежками.
Оскорбленный кондитер потребовал у мексиканского правительства возмещения ущерба. Однако правительству, занятому куда более серьезными проблемами, было не до его булочек. Французу отказали. Но мсье Ремонтель оказался человеком настойчивым. Будучи французским гражданином, он решил апеллировать напрямую к своему королю – Луи-Филиппу I. И, как ни странно, его жалоба упала на благодатную почву. Французское правительство как раз было чем-то недовольно Мексикой (вероятно, речь шла о невыплаченных долгах или других претензиях французских граждан) и решило использовать инцидент с кондитером как предлог для давления.
Париж потребовал от Мехико выплатить Ремонтелю и другим пострадавшим французам огромную компенсацию – 600 000 песо (для сравнения, годовой бюджет Мексики тогда составлял около 1,5 миллиона песо). Мексика, естественно, отказалась платить такую непомерную сумму из-за разграбленной кондитерской.
Тогда Франция перешла к силовым мерам. В 1838 году французский флот под командованием адмирала Шарля Бодена начал блокаду всех основных мексиканских портов в Мексиканском заливе, нанеся серьезный удар по экономике страны. Соединенные Штаты, имевшие свои интересы в регионе, даже «одолжили» французам несколько кораблей для усиления блокады. Когда блокада не принесла желаемых результатов, французы перешли к бомбардировкам, атаковав крепость Сан-Хуан-де-Улуа, защищавшую порт Веракрус.
Мексика объявила войну Франции и приказала провести всеобщую мобилизацию. Однако силы были неравны. Французы, имевшие более современный флот и лучше организованную армию, быстро захватили Веракрус и практически весь мексиканский военный флот. Мексиканцы, тем не менее, оказали упорное сопротивление на суше, сумев отбросить французские десанты. Война, получившая ироничное название «Кондитерская война» (Pastry War), длилась около четырех месяцев. В конце концов, при посредничестве Великобритании, стороны пришли к соглашению. Мексика обязалась выплатить требуемую компенсацию (хотя и не всю сумму сразу), а французские войска покинули страну. Конфликт из-за украденных пирожных обошелся обеим странам в немалые деньги и человеческие жизни. Можно сказать, цена за десерт оказалась непомерно высокой.
Другой конфликт, едва не приведший к полномасштабной войне между двумя великими державами из-за домашнего животного и овощей, вошел в историю как «Война из-за свиньи» (Pig War). В середине XIX века США и Великобритания вели спор о принадлежности островов Сан-Хуан, расположенных между островом Ванкувер (британская колония) и материковой частью Северной Америки (территория Вашингтон, США). Орегонский договор 1846 года установил границу по 49-й параллели, но из-за сложной географии проливов принадлежность островов Сан-Хуан осталась неясной. Обе страны считали остров своим, но какое-то время британские (сотрудники Компании Гудзонова залива) и американские поселенцы мирно сосуществовали на нем.
Мирное сосуществование закончилось 15 июня 1859 года. Черная свинья, принадлежавшая ирландцу Чарльзу Гриффину, сотруднику Компании Гудзонова залива, забрела на огород американского фермера Лаймана Катлара и начала лакомиться его картошкой. Катлар, недолго думая, застрелил свинью-нарушительницу.
Гриффин пришел в ярость и потребовал у Катлара компенсации. Фермер предложил 10 долларов, но Гриффин, считавший, что его свинья стоила не менее 100 долларов, отказался. Ирландец пожаловался британским властям, которые пригрозили арестовать Катлара.
Тут-то и началось странное. Американские поселенцы, возмущенные угрозами британцев, обратились к властям США с петицией, требуя военной защиты. На остров был немедленно отправлен отряд американской пехоты (рота 9-го пехотного полка) под командованием капитана Джорджа Пикетта (будущего генерала Конфедерации).
Британцы ответили симметрично. Губернатор острова Ванкувер Джеймс Дуглас отправил к Сан-Хуану три британских военных корабля. Возникла напряженная ситуация, грозившая перерасти в вооруженный конфликт. На крошечном острове друг против друга стояли сотни американских солдат и три мощных британских корабля с морской пехотой на борту, готовой к высадке. К концу противостояния силы сторон, по некоторым данным, насчитывали 3 военных корабля, 84 орудия и более 2600 человек с обеих сторон. Британскому командующему, контр-адмиралу Роберту Бэйнсу, было приказано высадить десант и вступить в бой с американцами.
К счастью, в этот момент возобладал здравый смысл. Адмирал Бэйнс отказался выполнять приказ, заявив, что он не станет «впутывать две великие нации в войну из-за ссоры по поводу свиньи». Его решение позволило разрядить обстановку. Начались длительные переговоры. Противостояние («свиной кризис», по аналогии с Карибским кризисом) продолжалось несколько месяцев. В итоге стороны договорились о совместной военной оккупации острова до окончательного решения вопроса. Лишь в 1872 году международный арбитраж под руководством германского кайзера Вильгельма I решил спор в пользу США, и остров Сан-Хуан окончательно стал американским. Так, благодаря благоразумию одного адмирала, война из-за свиньи и картошки не состоялась.
Третий пример «ресурсной» войны связан с продуктом еще менее аппетитным, чем пирожные или картошка, – птичьим пометом. Речь идет о Войне за острова Чинча (Chincha Islands War), или Первой тихоокеанской войне (1864–1866 гг.), между Испанией с одной стороны и Перу и Чили (позже к ним присоединились Эквадор и Боливия) – с другой.
Когда думаешь о ценных ресурсах, птичий помет – не первое, что приходит на ум. Однако в середине XIX века гуано – разложившиеся экскременты морских птиц, скопившиеся многометровыми слоями на островах у побережья Перу (в первую очередь, на островах Чинча), – было стратегическим товаром. Было обнаружено, что гуано является превосходным природным удобрением, богатым азотом и фосфором, в 30 раз более эффективным, чем коровий навоз. Спрос на него в Европе и Северной Америке был огромен, а экспорт гуано приносил Перу колоссальные доходы, составлявшие основу бюджета страны.
Испания, бывшая метрополия Перу, с завистью смотрела на это богатство. Отношения между странами оставались напряженными после войны за независимость. В 1864 году Испания, под предлогом защиты интересов своих граждан в Перу и неких неурегулированных долгов, отправила к перуанскому побережью мощную военно-морскую эскадру под командованием адмирала Луиса Эрнандеса-Пинсона. В апреле 1864 года испанцы захватили богатые гуано острова Чинча, потребовав от Перу выполнения своих условий.
Перуанцы, помнившие испанское владычество, были полны решимости отстоять свое «птичье золото». Они отвергли ультиматум и начали готовиться к войне. На их сторону встали соседние страны – Чили, Эквадор и Боливия, опасавшиеся возрождения испанского империализма в регионе. Началась двухлетняя война, проходившая в основном на море. Испанский флот бомбардировал перуанские и чилийские порты (Вальпараисо, Кальяо), но объединенные силы южноамериканских республик оказали упорное сопротивление. В битве при Кальяо в мае 1866 года испанская эскадра понесла серьезные потери и была вынуждена отступить. Испания так и не смогла вернуть себе контроль над бывшими колониями. Перу отстояло свои острова Чинча, которые и по сей день богаты этим, гм, природным ресурсом и даже доступны для посещения туристами. Так война из-за птичьего помета завершилась победой тех, кто ценил его по достоинству.
Символы, стулья и ведра: Когда честь дороже мира
Порой поводом для кровопролитных конфликтов становились не материальные ценности, а предметы символические, оскорбление которых воспринималось как посягательство на честь и достоинство целого народа или правителя.
Яркий пример – Война Золотой Табуретки (War of the Golden Stool), вспыхнувшая в 1900 году между Британской империей и африканским королевством Ашанти (на территории современной Ганы). Королевство Ашанти долгое время сопротивлялось британской колониальной экспансии в Западной Африке. В 1896 году британцы все же сумели захватить столицу Ашанти, Кумаси, и сослать их короля (ашантихене) Премпе I, объявив страну частью британского протектората Золотой Берег. Однако народ Ашанти не смирился с потерей независимости.
Священным символом власти и единства нации Ашанти был Золотой Трон, или Золотая Табуретка (Sika dwa kofi). Согласно легенде, этот трон, сделанный из чистого золота (высотой около 46 см и длиной 60 см), спустился с небес к ногам первого ашантихене Осеи Туту в конце XVII века и содержал в себе душу (sunsum) всего народа Ашанти. Он был настолько священным, что на него никто никогда не садился, даже сам ашантихене (он мог лишь касаться его рукой). Трон выносили на публику лишь по самым торжественным случаям.
В марте 1900 года британский губернатор Золотого Берега, сэр Фредерик Ходжсон, прибыл в Кумаси и, выступая перед собравшимися вождями Ашанти, совершил роковую ошибку. Желая продемонстрировать полноту британской власти, он потребовал, чтобы ему вынесли Золотой Трон, так как он, как представитель королевы Виктории, намерен на нем сидеть.
Для Ашанти это требование было неслыханным святотатством и глубочайшим оскорблением. Оно стало искрой, воспламенившей давно тлевшее недовольство. Возмущение вылилось в открытое восстание, которое возглавила королева-мать (Asantehemaa) области Эдвесо и хранительница Золотого Трона – Йаа Асантеваа, смелая и решительная женщина. Она призвала мужчин Ашанти к борьбе, заявив, что если они боятся идти против белых, то женщины сами возьмутся за оружие.
Началась ожесточенная война, продолжавшаяся около шести месяцев. Ашанти осадили британский форт в Кумаси, где укрылся губернатор Ходжсон. Британцам пришлось посылать значительные военные силы для деблокады форта и подавления восстания. Бои были кровопролитными. По оценкам, погибло около 2000 воинов Ашанти и около 1000 британских солдат и их африканских союзников. В конце концов, восстание было подавлено. Йаа Асантеваа и другие лидеры были схвачены и сосланы.
Однако главную святыню – Золотой Трон – британцам захватить так и не удалось. Ашанти сумели надежно спрятать его. Лишь спустя много лет, в 1920-х годах, когда отношения между британскими властями и Ашанти несколько нормализовались, трон был случайно обнаружен и возвращен на свое церемониальное место. Так требование невежественного британского губернатора сесть на священный трон привело к кровопролитной войне и едва не стоило народу Ашанти потери главной национальной реликвии.
Другая история, где символический предмет стал причиной большой войны, произошла в средневековой Италии в 1325 году. Это была Война из-за дубового ведра (War of the Bucket) между двумя соседними городами-государствами – Моденой и Болоньей. Италия в то время была расколота на два враждующих лагеря: гибеллинов, сторонников власти императора Священной Римской империи, и гвельфов, поддерживавших Папу Римского. Эта борьба продолжалась веками, и вспышки насилия между городами, принадлежавшими к разным лагерям, были обычным делом, часто начинаясь из-за самых незначительных инцидентов.
Модена была оплотом гибеллинов, а Болонья – гвельфов. Правитель Модены поощрял нападения на болонские территории. Папа Римский объявил его врагом церкви и обещал отпущение грехов всем, кто выступит против него. Между городами происходили постоянные пограничные стычки: отряды из одного города совершали набеги на земли другого, грабили, убивали жителей, сжигали посевы и отступали.
В одной из таких вылазок моденские солдаты прорвались к самому центру Болоньи. У городского колодца они увидели дубовое ведро. Вероятно, жители Болоньи использовали его, чтобы спрятать какие-то ценности от налетчиков. Моденцы схватили ведро вместе с его содержимым и унесли как трофей в Модену, где выставили его на всеобщее обозрение у своего колодца.
Для Болоньи это было неслыханным унижением. Город немедленно объявил войну Модене. В конфликт тут же вмешались их могущественные покровители: Папа Римский прислал на помощь Болонье 30 000 пехотинцев и 2000 рыцарей, а император – 5000 пехоты и 2000 рыцарей на помощь Модене. В решающей битве при Дзапполино в ноябре 1325 года семитысячное войско Модены наголову разгромило тридцатитысячную армию Болоньи. В ходе войны, длившейся несколько месяцев, погибло около 2000 человек. Модена одержала победу.
Захваченное ведро было помещено в кафедральном соборе Модены как символ триумфа. (Говорят, оно, или его копия, до сих пор хранится в городском музее Модены). Несмотря на эту «великую» победу, стычки между Моденой и Болоньей продолжались еще около 200 лет. Трудно понять, почему…
Четвероногие и пернатые "провокаторы": Войны из-за верблюда и бродячей собаки
Животные, сами того не ведая, тоже не раз становились причиной серьезных конфликтов между людьми. Выше мы уже упоминали войну из-за свиньи. Но были и другие примеры.
В доисламской Аравии вражда между племенами могла длиться десятилетиями из-за кровной мести и вопросов чести. Знаменитая Война Басус (Basus War), воспетая в арабской поэзии, продолжалась около 40 лет (примерно в конце V – начале VI века н.э.) между двумя родственными племенами – Таглиб и Бакр. А началась она из-за… верблюдицы.
Вождь племени Таглиб, могущественный Кулайб ибн Рабиа, владел заповедными пастбищами. Однажды на эти пастбища случайно забрела верблюдица по кличке Са'ида, принадлежавшая некой Басус, гостьи из племени Бакр (она была теткой жены Кулайба, Джалилы, которая происходила из племени Бакр). Увидев чужую верблюдицу на своей земле, Кулайб застрелил ее из лука.
Хозяйка верблюдицы, Басус, восприняла это как страшное оскорбление и призвала своих соплеменников из племени Бакр отомстить. Ее племянник, Джассас ибн Мурра, подкараулил Кулайба и убил его. Это убийство вождя Таглиб положило начало долгой и кровопролитной войне между двумя племенами. Вождь племени Бакр, осознав, что дело зашло слишком далеко, послал своего сына для переговоров о мире. Но таглибиты в отместку убили и его. После этого вражда стала непримиримой. Цикл кровной мести – убийство за убийство – продолжался 40 лет, унеся множество жизней с обеих сторон. И все это – из-за одной неосторожно убитой верблюдицы.
Другой пример международного конфликта, спровоцированного животным, относится уже к XX веку. Это так называемый «Инцидент в Петриче», или Война из-за бродячей собаки (War of the Stray Dog), едва не приведший к полномасштабной войне между Грецией и Болгарией в 1925 году.
Отношения между двумя балканскими странами в начале 1920-х годов были крайне напряженными. После Первой мировой войны и греко-турецкой войны существовали территориальные споры, проблемы беженцев, активно действовали македонские повстанческие организации (ВМРО), совершавшие вылазки с болгарской территории на греческую. На границе постоянно происходили стычки, банды из обеих стран переходили границу для грабежа скота и имущества соседей, часто заканчивавшиеся кровопролитием.
Иногда трудно определить конкретный инцидент, ставший последней каплей в конфликте. Но в октябре 1925 года сомнений не было. 19 октября на греко-болгарской границе у города Петрич произошел курьезный, но трагический случай. Игривая собака греческого солдата-пограничника сорвалась с поводка и побежала на болгарскую территорию. Хозяин, бросившись за ней, пересек границу на несколько шагов. Болгарский часовой, решив, что это провокация или попытка нарушения границы, без предупреждения застрелил греческого солдата.
Немедленно началась перестрелка между пограничными постами обеих стран. Греческий офицер, размахивая белым флагом, попытался пересечь нейтральную полосу, чтобы призвать к спокойствию. Болгары застрелили и его.
Инцидент стал первым серьезным испытанием для нового военного диктатора Греции, генерала Теодороса Пангалоса. Он отреагировал решительно. Греция предъявила Болгарии ультиматум: в течение 48 часов принести извинения, наказать виновных и выплатить компенсацию семьям погибших. Не дожидаясь истечения срока ультиматума, Пангалос отдал приказ о вторжении в Болгарию.
Греческая армия пересекла границу и начала продвижение вглубь болгарской территории, захватывая и грабя деревни, сжигая дома. Болгария оказала сопротивление и обратилась за помощью в Лигу Наций – международную организацию, созданную после Первой мировой войны для предотвращения конфликтов. Греция, в свою очередь, попыталась заручиться поддержкой своих союзников, предложив Сербии (Королевству СХС) присоединиться к «защите чести собаки».
Война быстро эскалировала, погибло не менее 50 человек. Вмешательство Лиги Наций оказалось на удивление эффективным. Совет Лиги осудил действия Греции как агрессора, потребовал немедленного вывода греческих войск и выплаты Болгарии компенсации. Греческий диктатор Пангалос был унижен и вскоре свергнут в результате военного переворота. Инцидент с бродячей собакой продемонстрировал, как незначительное происшествие на напряженной границе может привести к серьезным международным последствиям и почему так важно всегда держать свою собаку на поводке.
От футбольного поля до эпических поэм: Современные и легендарные битвы "из-за ничего"
Поводы для конфликтов могут быть самыми разными, и порой они кажутся совершенно несоизмеримыми с последовавшей реакцией.
В 1969 году вспыхнула короткая, но кровопролитная война между двумя центральноамериканскими странами – Гондурасом и Сальвадором, вошедшая в историю как «Футбольная война» (Soccer War). Каждые четыре года чемпионат мира по футболу обостряет соперничество между странами, но обычно оно ограничивается шутками и обидными песнями в адрес противника. Однако в 1969 году все зашло гораздо дальше.
Гондурас и Сальвадор играли друг с другом отборочные матчи за право поехать на Чемпионат мира 1970 года в Мексике. Отношения между странами и без того были напряженными из-за пограничных споров и проблемы сальвадорских иммигрантов в Гондурасе. Футбольные матчи стали катализатором накопившейся вражды. Первый матч в Тегусигальпе (Гондурас) выиграли хозяева 1:0. Ответный матч в Сан-Сальвадоре (Сальвадор) завершился победой сальвадорцев 3:0. Оба матча сопровождались беспорядками и нападениями на болельщиков и граждан команды-соперника. В Гондурасе громили дома и магазины сальвадорцев, были случаи избиений и даже стрельбы по автобусам с болельщиками. Аналогичные инциденты происходили и в Сальвадоре против гондурасцев.
Был назначен решающий, третий матч на нейтральном поле в Мехико. Напряжение достигло предела. Матч завершился вничью в основное время, но в дополнительное время Сальвадор вырвал победу 3:2 и получил путевку на Чемпионат мира.
Казалось бы, спор решен. Но Сальвадор, возмущенный тем, что Гондурас «не предпринял эффективных мер для наказания преступлений, представляющих собой геноцид», разорвал дипломатические отношения и 14 июля 1969 года атаковал Гондурас. Сальвадорские ВВС нанесли удары по гондурасским аэродромам и другим объектам, а армия вторглась на территорию соседа.
Война продолжалась всего 4 дня (около 100 часов). Под давлением Организации американских государств (ОАГ) Сальвадор согласился вывести войска. Потери с обеих сторон составили около 2000 человек убитыми и ранеными. Около 300 000 сальвадорцев, живших в Гондурасе, были изгнаны или бежали из страны в результате беспорядков. Так футбольный матч стал поводом для настоящей войны.
Если обратиться к древности и эпосу, то и там можно найти примеры грандиозных битв, начавшихся из-за, казалось бы, незначительных причин. Война на Курукшетре, описанная в великом индуистском эпосе «Махабхарата», – это центральное событие произведения, битва колоссальных масштабов, в которой участвовали миллионы воинов, колесницы и боевые слоны. Точная датировка событий затруднена (называются даты от 3000 г. до н.э. до IX в. до н.э.), но само событие, вероятно, отражает реальные межплеменные войны в Древней Индии. А началась эта эпическая война, согласно «Махабхарате», с… игры в кости.
Два родственных царских рода – Пандавы и Кауравы – оспаривали власть в царстве Куру. Сын царя Кауравов предложил старшему из братьев Пандавов, праведному Юдхиштхире, сыграть в кости. Игра была нечестной, кости – подтасованы. Юдхиштхира, охваченный азартом, проиграл все – свое царство, братьев, себя самого и даже их общую жену Драупади – на 13 лет. Пандавы должны были отправиться в изгнание на 12 лет и еще год жить неузнанными. По истечении этого срока Кауравы обещали вернуть им царство.
Пандавы честно выполнили условия пари и отправились в изгнание. Однако когда срок истек, Кауравы отказались возвращать им царство, заявив, что не помнят ни о каких договоренностях. Пандавам не оставалось ничего иного, как объявить войну.
Битва на Курукшетре, согласно эпосу, была чудовищной по своим масштабам. Говорится о гибели почти двух миллионов воинов, 390 тысяч слонов и более миллиона лошадей (цифры, конечно, эпически преувеличенные). Сам бог Кришна выступил на стороне Пандавов в качестве возничего колесницы одного из братьев, Арджуны, и перед битвой произнес знаменитую проповедь «Бхагавад-гиту». Обе стороны разработали подробные правила ведения боя (не сражаться ночью, только один на один, равное оружие, не убивать женщин, раненых, животных), но в пылу сражения все эти правила были нарушены. Битва длилась 18 дней и закончилась почти полным истреблением обеих армий. Пандавы, с помощью Кришны, формально одержали победу, но она была горькой. Хотя детали войны невозможно проверить, сам факт грандиозного конфликта между двумя племенными союзами, возможно, спровоцированного спором о власти или наследстве (символически представленным игрой в кости), считается историками вполне вероятным.
Наконец, нельзя не упомянуть знаменитую вражду Хэтфилдов и Маккоев – долгую и кровавую вендетту между двумя семьями, жившими на границе штатов Западная Виргиния и Кентукки в США во второй половине XIX века. Хотя это не была война в прямом смысле слова, по своей ожесточенности, продолжительности и числу жертв она вполне сопоставима с локальным вооруженным конфликтом.
Хэтфилды и Маккои не любили друг друга. Они оказались по разные стороны во время Гражданской войны в США, и обе семьи имели репутацию людей крутого нрава, готовых решать споры силой. Настоящая вражда, однако, разгорелась после войны из-за серии инцидентов. Началось все, предположительно, с убийства одного из Маккоев, вернувшегося с войны, в котором заподозрили Хэтфилдов.
Затем тлеющий конфликт вспыхнул с новой силой из-за… украденной свиньи. Один из Маккоев обвинил Хэтфилда в краже его свиньи, утверждая, что может опознать ее по меткам на ушах. Хэтфилды заявили, что метка принадлежит им. Дело дошло до суда, который вел судья-Хэтфилд. Он постановил решение в пользу Хэтфилдов. Счет стал 1:0 не в пользу Маккоев.
Вскоре был убит свидетель, дававший показания на суде по делу о свинье. Двух Маккоев судили за это убийство, но оправдали по соображениям самообороны. Счет 1:1?
Далее последовала романтическая история: Розанна Маккой влюбилась в Джонси Хэтфилда и ушла жить к нему. Казалось бы, 2:1 в пользу Хэтфилдов. Но вскоре Розанна вернулась к своей семье. Когда влюбленные попытались тайно встретиться снова, Джонси Хэтфилда арестовали по наводке Маккоев за незаконное изготовление самогона. 2:1 в пользу Маккоев. Розанна, обезумевшая от горя, ночью поскакала к Хэтфилдам и предупредила их. Хэтфилды отбили Джонси у Маккоев. 2:2.
Однако Джонси оказался недостойным такой преданности. Он бросил беременную Розанну и завел роман с ее кузиной, тоже Маккой. Явные 4:2 в пользу Хэтфилдов (если считать по очкам за подлость).
И так продолжалось дальше. Цикл насилия раскручивался: одного Хэтфилда зарезали (нанеся 26 ударов ножом), его убийц-Маккоев привязали к деревьям и расстреляли. Другой Маккой убил другого Хэтфилда. Еще один Хэтфилд ответил тем же.
Кульминацией вражды стала новогодняя ночь 1888 года. Несколько членов клана Хэтфилдов окружили хижину Маккоев и открыли огонь по спящей семье. Они подожгли дом, убили двоих детей и жестоко избили женщину. Некоторым Маккоям удалось бежать в лес, но они позже умерли от обморожения. К этому моменту счет уже никто не вел.
Был собран отряд мстителей, включавший немногих оставшихся Маккоев. Они выследили Хэтфилдов. В ожесточенной перестрелке у ручья Грейпвайн Крик несколько человек были убиты с обеих сторон. В конце концов, власти вмешались. Уцелевшие участники вендетты были арестованы. Некоторых приговорили к пожизненному заключению, а одного Хэтфилда повесили. Итоговый счет: ноль-ноль. Вражда, начавшаяся, возможно, из-за свиньи, унесла десятки жизней и стала символом бессмысленной и жестокой междоусобицы, вошедшей в американский фольклор.
Эти десять историй – лишь малая часть примеров того, как легко человечество скатывается к насилию по самым ничтожным поводам. Будь то украденные пирожные, заблудившаяся свинья, священный стул, футбольный мяч или просто уязвленная гордость – искра абсурда способна разжечь пожар войны, в котором сгорают тысячи жизней. История учит, что за самыми нелепыми поводами для конфликтов часто скрываются глубокие противоречия, нерешенные проблемы и вечные человеческие страсти – алчность, тщеславие, ненависть и жажда мести. И пока эти страсти владеют людьми, всегда будет существовать риск того, что очередная «война из-за ничего» станет реальностью.