Рина улыбнулась Арсению и отправилась на улицу. Тот обернулся на Хаука, тот оживлённо болтал с Ксенией, та лучилась от счастья. Арсений про себя выругался из-за его глупых поступков, и незаметно выскользнул на улицу. В месиве из песка и тумана, Рина что-то искала во дворе. Он не видел, что она нашла. Подошёл ближе. Она стояла у здоровенного камня, о который ломали сучья валежника, который завозили туристы и паломники. Рина подняла с земли огромный булыжник, потом что-то положила на камень, и ударила булыжником по тому, что положила на камень.
Раздался треск и громовой рокот. Один удар, потом второй. Арсений испуганно сунул руку в карман. Там лежало кольцо, который он держал у себя. Руки обожгло, и кольцо исчезло. Ему рассказывали, что часто у проводников кольца исчезали, если это были кольца погибших, а их отправить домой не представлялось возможным. Однако никто и никогда сам не разрушал кольца.
– Ах, Рина! – прошептал он. – Что же с остальными?
Он вбежал в зал, где танцевали, подошел к Федору и бесцеремонно залез ему в карман. Вытащил кольцо и с облегчением перевел дух. Кольцо осталось на месте. Значит Рина разрушила только свое кольцо, ну и кольцо погибшеего.
Обернулся. Хаук что-то шептал на ушко Ксане, та заливисто хохотала. Арсений вздохнул. Видимо, Рине придётся пережить в жизни ещё одно разочарование, потому что она, как, впрочем, и он, решили, что у Хаука есть чувство к ней.
Его тронул за плечо Виталий. Арсений отшатнулся – у того были белые глаза, как у варёной рыбы. Он что-то бессвязно лепетал, потом завизжал и стал себя бить руками по груди. Арсений наклонился к нему.
– С сердцем плохо или защемление?
– Ожег! У меня ожег, на шее – проскрипел Виталий и рухнул, как покошенный на пол. К ним подбежал Федор, но Виталий оттолкнул его. – Не надо, я сам! Пусть Рина даст свой бальзам.
В обеденный зал вошла Рина, несмотря на то, что под глазами у неё были круги, она весело сообщила:
– Ветер стихает. Завтра можно будет отправиться дальше.
– Рина, не поделишься бальзамом? – спросил Фёдор.
– Кому он нужен?
– Виталию.
– Не дам! – и она ушла с Хозяином на кухню.
О чём они разговаривали неизвестно, но один из помощников, самый пожилой, который в основном готовил овощи, поражая всех тем, как мелькали в его руках ножи, ушел с ней в какой-то сарай во дворе. Вернулась Рина, когда все уже спали. Утром, когда все проснулись, её уже не было. Они вышли в обеденный зал, из кухни раздавались стук ножей и веселая считалочка:
– Чикен-пикен, пальчик выкинь, чикен-пикен не жалей и вертись, как воробей.
Хаук с любопытством заглянул в кухню. Там под внимательным надзором помощника повара Рина мелко рубила мясо, а повар обжаривал его на огромной сковороде, посыпая солью и какими-то приправами. Ножи в руках Рины мелькали.
– Готовишь сухой мясной порошок? – Хоук спросил дружелюбно, считая, что достаточно наказал её за то, что она посмела танцевать с другим, даже не спросив его.
Она повернулась к нему, он отметил, что круги под глазами, так и остались. Видимо, она не выспалась. Он ожидал, что она скажет ему, почему она стала вести так, как будто между ними ничего не было, и дождался. Рина добродушно ответила:
– Мне посоветовал Хозяин приготовить этот неприкосновенный запас. Я это потом герметично упакую. Правда здорово?!
Хаук скривился в улыбке.
– Здорово! – у него было ощущение, что его публично отшлепали.
Она так и не села вместе со всеми завтракать. Когда все собрались, то обнаружили, что их караван увеличился не только за счет татуированных ребят, но к ним присоединился Виталий и помощник повара.
Лошади ехали рысью, потом перешли на шаг. Спустя пару часов все остановились в обширной пещере, чтобы дать лошадям отдохнуть. Жара была невероятной. Рина немедленно ушла куда-то со служителем постоялого двора и вернулась, когда все опять стали собираться.
Ксана была в восторге. Хаук даже не смотрел в сторону Рины и помог ей с лошадью. Рина, видимо, в силу змеиной натуры, как считала Ксана равнодушно смотрела на это. Арсений не понимал, почему Хаук, так себя ведет с Риной. Теперь до вечера с Риной ехал Евгений Григорьевич, они много разговаривали. К ним иногда подъезжал помощник повара, которого звали Мок, и они о чем-то бурно спорили. Иногда в спорах принимал участие Федор. Если к ним подъезжал Арсений, то разговор сразу менялся. Арсений злился, потому что это говорило о степени недоверия к нему тех, кого он считал порядочными людьми. Хаук вообще спятил, потому что перестал со всеми общаться, кроме Ксаны.
Они проверили ночь в очередной пещере. Теперь у крохотных костров с захваченными дровами все расположились иначе. Федор, Евгений Григорьевич Рина, а также Мок сидели у костра вместе с татуированным ребятами и что-то обсуждали. Арсений, Виталий, Хоук и Ксана сидели у второго костра.
Арсений заметил, когда все заснули, Мок и Рина куда-то ушли. Он неслышно вскользнул и увидел, что, на вершине одного из столбов мягко двигались какие-то фигуры. Он присмотрелся их было трое. Татуированная девушка что-то показывала, Рина повторяла, а Мок бил свистящим от скорости удара тонким бичом по телу Рины. Его потрясало, что обе девушки были обнаженными. Арсений тихо проскользнул в пещеру и пересчитал всех. Все остальные были на своих местах. Он всё понял, Рина решила не возвращаться и готовила себя к бою с чем и кем угодно.
Понялись на рассвете. Было прохладно. Завтракали быстро. Хаук исподтишка смотрел на Рину и хмурился, та была изнеможденной. Ему ужасно надоело говорить с Ксаной, изображавшей маленькую девочку, не хватало общения с Арсением, который обычно намеками и колкими замечаниями помогал Хауку справиться с ошибками. Теперь Проводник молчал. Хаук принял решение, что простит Рину. Он попытался во время дороги подъехать к ней, но натолкнулся на такую холодную доброжелательность, что ему стало не по себе.
Хаук ничего не понимал. Почти перестав с общаться с Риной, он измучился от снов. Её тяжелые бедра, её тонкая талия в его руках, её горячие губы и… Она таяла в золотистом тумане и уплывала из его рук. Сны-то снами, подумал он, а что же наяву происходит? Он опять взглянул на Рину, потом на Ксану. Что же он делал всё это время? Хауку стал тошно. Как женщину, о которой тосковал, счел в чем-то придуманном им самим виновной? Он взглянул на неё, вспомнил, что она поехала, чтобы освободиться от груза сомнений и стать собой. Получается, что он так же, как и её муж, решил повесить свою вину на неё?
– Хочу поговорить! – прокаркал он Рине, потому что перехватило горло.
Она кивнула Фёдору, тот чуть отъехал от неё. Хаук взглянул на неё и увидел стену из золотого стекла, стоящую между ней и им. Она спокойно взглянула на него.
– Что случилось?
Сначала Хаук хотел сказать, что они оба виноваты. Однако мысленно сам себе задал вопрос, а, собственно, в чём он всё время хочет её обвинить? Вспомнил отношения между своими женатыми друзьями и поежился. Они были очень честными, а он опять намеривался приписать Рине вину, когда сам во всем виноват. Это же так удобно!
– Я тут дулся на тебя без причины. Если можешь, то прости, – и сразу понял, что сказал не то.
Она улыбнулась просто, без снисходительности, как другу.
– Ну что за счеты могут быть между приятелями?! Мы едва знакомы, а скоро забудем друг о друге. Не печалься. Всё нормально!
Она чуть тронула лошадь и скоро догнала Фёдора. Хаук угрюмо смотрел, как тот что-то сказал ей, она в ответ, упрямо покачала головой.
Ксана догнала его.
– Рина непостоянна. Крутит со всеми подряд. Не обращай внимания! Такие, которые чего-то не получили в молодости, изо всех сил стараются получить это в пожилом возрасте. Хаук, не расстраивайся!
Ваен, которая слышала это, догнала Рину и проворчала ей:
– А твоя попутчица – змея болотная!
Федор усмехнулся.
– Я ей тоже самое сказал, только у нас говорят змея подколодная. Дамы, а вы не заметили, как странно себя ведёт наш новый попутчик Виталий? Он вообще перестал что-либо понимать.
– У него глаз дергается, – проговорила Ваен, – и он всё время шарит руками по телу и шепчет: «Нет их. Нет…».
– У него ожег на шее, – проговорил Федор.
– Может он что-то носил на шее и потерял? Он всё время носит этот большой клетчатый шарф. Может у него что-то вроде ошейника с драгоценностями было, и он это потерял? – предположила Ваен.
– А почему тогда ожег? – засомневался Федор.
Ваен позвали, и она ускакала вперед, а к ним подъехал Арсений.
– Я слышал ваш разговор. Учтите, возможно это последствие того, что кто-то кое-что сделал во время бури, и это как-то повлияло на то, что Виталий носил. Рина, ты не забыла про убийства в постоялом дворе, а я помню?! Думаешь, что так обезопасила себя?
– Ты что, грохнула кольцо?! А ты знаешь, что без него ты не сможешь ничего попросить? – Федор нахмурился. Рина посмотрела на него так спокойно, что тот поежился. – Ты решила, что не вернешься, и ты ничего не хочешь просить. Хм… Прикольно.
– Мне нравится здесь. Я потом буду работать поваром в одном из постоялых дворов. Меня Мок научит.
– Это поэтому ты по ночам уходишь куда-то.
По её губам мелькнула улыбка.
– Почти! Просто, прежде чем стать поваром, я чему-то должна научиться и найти себе место в жизни.
Им пришлось ещё раз переночевать, и опять Хаук сидел у костра с Ксаной. Заснуть не мог, дремал, было совсем темно, когда он выскользнул из пещеры и обнаружил ещё одного страдающего бессоницей. Это была Ксана, однако она не знала возможности Хаука, который почти вплотную к ней подобрался. Ксана лихорадочно перетирала какие-то таблетки, потом всыпала их во фляжку Рины. Он тихо скользнул на место, когда Ксана вернулась. Девушка долго вслушивалась, опасаясь, что кто-то проснулся. Хаук, дождавшись, когда она заснет, высыпал таблетки в её флягу и опять выскользнул из пещеры. Рина возвращалась на рассвете, он остановил её, почти неслышно возникнув перед ней. Мок и Ваена схватились за ножи.
Хаук тихо прошептал им:
– Нас травят. Видел, как Ксана ссыпали таблетки во флягу Рины. Возможно, и всем, но этого я не видел.
Мок протянул ему фляги, и прошептал:
– Смотри, там за этой скалой есть ключ, только нужно терпение! Надо долго держать руку над струйкой.
Хоук кивнул и, забрав все фляги, отправился за водой. Он сидел и ждал пока тоненькая, струйка текла во фляги, потом знакомые руки расстегнули ему пояс. Хоук тихо рычал от того, что с ним делала Рина. Потом, она, поласкав его голову на прощанье, исчезла. Он вернулся чуть хмельным.
Федор, который проснулся тихо спросил его:
– Ты куда ходил?
– Работал водоносом, – пробормотал он, решив для себя, что хочет работать так каждую ночь.
Утром, Ксана придирчиво рассматривала лицо Рины и разозлилась, эта женщина была полна загадок. Она явно выспалась, хотя и таскалась куда-то ночью. Взглянула на Хаука и усмехнулся, скоро этот здоровенный мужчина будет полностью в её власти, потому что Рина теперь будет вести себя неадекватно. Ксана весело улыбнулась и протянула руку Хауку.
Тот холодно поинтересовался:
– Что надо?
Ксана смущенно улыбнулась.
– Хотела разбудить, – она решила, что он невозможный мужчина, гавкает с утра.
– Разве я просил?
Она отскочила от него, а Хаук спокойно сообщил всем:
– Слушайте, я обнаружил в рюкзаке пакет дрянного растворимого кофе. Давайте попробуем утром из него сделать кофе для всех. Когда-то я его пил, и если считать, что этот напиток не кофе, то вкусно.
Вскоре у общего костра сидели все, пили кофе и заедали лепешками, которые сделал Мок. Арсений полез в рюкзак за леденцами, про которые он забыл, пока он их доставал и раздавал, то успел шепнуть Хауку.
– Последи за Виталием!
Они нежились в зябком рассветном холодке, и обсуждали, как с наслаждением будут купаться, когда доедут до Гостинцы Красная крыша.
Ксана посматривала на всех и опять злилась. Ей было выгодно существование групп. Теперь они все ехали вместе, и она опять мучилась в такой среде, тем более происходило что-то незаметное глазу, в чем она никак не могла разобраться.
Рина теперь, как всегда, смеялась и рассказывала, как пекла лепешки, и изображала это. Мок тоже смеялся и показывал всем, как Рина трясла обожженными пальцами и кривила лицо. Это женщина, улыбаясь, умудрилась всем раздать новую порцию горячих лепешек, но при это своей толстой задницей задела Хаука. Тот из-за этого отнял у неё лепешку, которую она пережарила, сказав, что из-за дурных мыслей, лепешка пригорела. Рина фыркнула, снова начала жарить, объявив, что теперь у неё вообще нет мыслей. Хаук при этом щурился, как кот, обожравшийся сметаны, а Рина, розовея от негодования, как решила Ксана, пекла и что-то тихо напевала. Этого Ксана не могла понять, потому что Рина улыбалась.
Виталий качался и шептал:
– Всё пропало, – а получив лепешку спросил совершенно неожиданное. – Зачем вам всем Дождевая Пагода? Там сны приходят только во время дождя.
Хаук сел к нему поближе и, налив в кружку новую порцию кофе, стал расспрашивать, откуда тот узнал про сны? Ксана не понимала и этого интереса. Их ждали скрижали, тогда зачем всё это? Владелец лошадей вдруг встрепенулся и сообщил, что он отдохнет в гостинице и вернется обратно, набрав паломников. Что он решил сделать конный маршрут постоянным и повесить расписание на пристани. Ксана чуть не завизжала. Почему, они должны слушать планы этого типа? Однако все обрадовались за него, считая, что он здорово придумал. Ксана решила, что это – притворство.
Когда они, наконец, отправились в путь Ксана стала злиться, потому что все происходило не так, как ею запланировано. Хаук ехал рядом с Виталием и разговаривал с тем о его книге. Рина расспрашивала Мока про рецепты лепешек для выпечки на ветвях. Арсений о чем-то болтал с Федором, до неё доносилось, что гипотезы надо построить по степени важности улик. Евгений Григорьевич болтал с Анатолием, как ни странно, о Нине, но Ксана не прислушивалась. Татуированные, как их Ксана называла про себя, обсуждали, куда они поедут после Дождевой пагоды, и только она Ксана ехала одна, брошенная и никому не нужная.
– Ненавижу! Ненавижу всех, – шептала она и удивлялась, этой чудесной эмоции.
Спустя четыре часа они выехали из долины, а через час оказали на распутье трех дорог. В окружении неизвестных им цветущих желтыми и малиновыми цветами кустов и деревьев стояло весёлое зеленое двухэтажное здание с красной нарядной крышей.
Эта гостинца была очень большой. Во дворе стояли груженные чем-то мотороллеры, ослики, запряженные в повозки, закрытые клеёнкой и тканью. С краю стояло щеголеватая конюшня. Все спешились и отправились в гостиницу. Там уже были те, кто собирался ехать к озеру Великого Змея, и они с радостью узнали о лошадях и стали договариваться с владельцем лошадей
В гостинице цивилизация проявилась в виде ресепшена со звонком на столе и огромной книги на столе, куда все записывали свои имена и время проживания в гостинце. Холл был украшен горшками с цветущими цветами и стеллажами с красивыми вазами и горшками.
Они принялись договариваться о номерах. Ксана, многозначительно поглядев в глаза Хауку, взяла одноместный номер. Одноместный номер взял и Виталий. Участники квеста и помощник повара Мок взяли большой номер на семь мест. Он был дешёвым и, к сожалению, имел один туалет и один душ-кадушку. В кадушке мылись по двое.
Рина блаженствовала ей одной досталась кадушка в единоличное пользование. К сожалению, долго блаженствовать ей не пришлось, потому что Арсений сказал, чтобы все отправились на ужин. Дверь хлопнула, и замок защелкнуло. Рина, выскочив из кадушки, переоделась, попробовала открыть дверь, не получилось. Она посмотрела на растущее за окном дерево, выскользнула в приоткрытое окно и, рассчитав всё, как ей казалось, прыгнула на ближайшую ветку. Не свалилась она чудом, но успела заметить, в открытое окно номера на другом этаже, как мужчина ласкал женщину. На руке у мужчина был толстый золотой перстень, с необычнами серыми камнями, а в руках палочки для еды. Ветка вместе с Риной обломилась и рухнула.
Рина шлепнулась в кусты и, радуясь, что её не видели, спокойно проскользнула в зал ресторана и уселась за стойку бара. Она пришли раньше всех, потому что ребята ходили в гости к помощнику повара, который уже работал на кухне. К ней подошла Ваен.
– Мы решили вас не ждать. Поедем дальше. Вы же пешком пойдете и по туристической тропе. Медленно это!
– А здесь нельзя нанять какой-нибудь транспорт?
– Разве мопеды, но потом будет очень крутой подъем. Мы едем до одной конюшни и там оставляем лошадей, и только потом пойдём ножками. Вам еще три дня тащится. Мы же доберемся за два дня.
Рина вздохнула.
– А здесь можно нанять лошадь?
– Тебе-то зачем, если ты тренируешься с Моком?! – усмехнулась Ваен.
– Придется идти долго, а у меня, сама видишь, не складываются отношения с Ксаной. Ещё немного, и она начнет кусаться. Она бесится, потому что наши мужики имеют её ввиду.
– Можешь не волноваться, она глаз положила на вашего писателя. У меня в номере была открыто окно, и я видела отражение, как она в роскошном красном белье массировала… Ха! Она массировала ноги вашего писателя. Представляешь?!
– Фу! Он же нудный! – Рина сморщилась.
Ваен принялась хохотать, потом вздохнула.
– Не понимаю я его! Ведь уже который раз он едет к этой пагоде! Что он хочет узнать?
– Второй раз?! – ахнула Рина.
– Мы, когда лошадей ставили в конюшню на постой и узнали, сколько здесь это стоит, то стали возмущаться, а местный конюх назвал нас жадными, и похвалил русского, который в прошлый раз заплатил, не споря.
– Это мог быть кто угодно.
– Нет, Рина! Он показал на этого писателя и сказал, что тот раз в год совершает паломничество к пагоде.
– Ваен! Настаивайте, что вы поедете одни! Что-то мне этот человек не нравится. Какой-то он лживый!
– Это точно! Лживый, но умный!
– Ваен, это почему же?
– Я видел у него золотой перстень, но в вашей кампании он его не надевает.
– Наверное, чтобы нас не смущать.
Мужчины с квеста разглядели Рину и Ваен у бара и помахали им рукой. Вскоре их теплая компания наслаждалась роскошным обедом. Они весело переговаривались, обсуждая вкус стейка, когда к ним присоединился Виталий и Ксана. Ксана обиженно выпятила губы.
– А что же вы нас не позвали? Я заснула, как убитая. Проснулась, а уже вечер.
Рина отмахнулась и продолжила с Ваен обсуждать удобно ли мясо есть палочками, если оно зажарено одним куском. Виталий внимательно осмотрел всех, потом улыбнулся.
– А с чем связан такой интерес?
– Ваен считает, что есть мясо большим куском – это признак варварства, – засмеялась Рина. – А вот я как-то была в командировке и видела, как едят мясо таежники. В мясо воткнута деревянная рогулька. Каждый берет рогульку, кусает и отрезает мясо у самого рта. Можно правда, если не умеешь, без носа остаться. Но выглядит это очень аккуратно.
– Это поэтому Вы всё время с собой нож носите? – поинтересовался Виталий.
Рина холодно посмотрела на него и всем показалось, что она сейчас скажет что-то резкое, так грозно она нахмурилась. Однако Рина медленно проговорила.
– У меня нет ножа, но я умею им пользоваться, как и вилками. Палочками не умею и не буду учиться.
Писатель поднял брови.
– Рассердил? Прошу прощения! Мне Ксана рассказал, что вы все в каком-то квесте. А можно мне с вами?
Арсений ухмыльнулся.
– Только за счет Ксаны.
– Почему это? – Ксана побледнела. – Вам что, жалко что-ли, если человек пройдет часть пути вместе с нами?
– Не жалко, но за Ваш счет! – отрезал Арсений.
Писатель замахал руками.
– Я не настаиваю! Я вон с ребятами верхом поеду до пагоды.
Ксана посмотрела на Арсения.
– Можно я тоже верхом?
Взгляд Арсения стал серьезным.
– Вы можете всё, за ваш счет, но у пагоды мы вас не будем искать и ждать. Кстати, у вас хватит денег нанять двух лошадь, туда и обратно?
– Это почему туда и обратно?
– Потому что дальше мы пойдем пешком, а тот, кто поведет вашу лошадь обратно, потребует, чтобы его работа была бы оплачена. Конечно, там могут быть туристы и паломники, которым могут пригодиться лошади, но могут и не быть.
Подошел официант и спросил, что понятно на любом языке
– Десерт? Кофе?
Ксана провернулась к Рине.
– Я думаю милая, что тебе не надо?
Хаук попросил официанта:
– Торт на ваш вкус всем и кофе «американо»
– Мне не надо, я берегу фигуру и здоровье! Мне сок, – пропела Ксана.
Писатель по акульи улыбнулся.
– Мне тоже ... Сок!!
За столом стало тихо, потому что Хаук кашлянул, и официант повернулся к нему.
– Слушаю!
– Повторяю кофе и торт всем, кроме этих двух больных господ.
Официант испарился, а Ксана вскочила, глотая воздух. Рина холодно её осадила:
– Сядь, чтобы что-то беречь, надо это иметь. Я про фигуру. Не знала я, что доска это какая-то фигура.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: