У дальней стены девушка, которая разорвала свою рубаху на бинты, Федор и самый молодой татуированный парень осматривали руки и ноги тех, кто воевали. Рина, достала иод, и давно хранимую ей бутылочку. Как-то была она на Алтае, и старик со сломанной ногой, которому она помогла добраться до дома, подарил ей эту бутылочку со словами:
– Вот что, девка, не хочу ходить в должниках, да и необычная у тебя судьба. Я бы сказал даже странная. Хотя, не мне судить и рассказывать. Эту бутылочку с бальзамом, открывай, только когда будешь лечить раны, полученные в сражении. Да не забудь, поделиться, а то не в прок пойдет – и дал ей ещё странную пушистую массу. – Это не вата! Вот на этот пух наливай бальзам опрокидыванием, и так все время, пока раны обрабатываешь. Начнешь с того, около кого твое сердце забьется. Не скоро это будет, но будет. Много несчастий вижу, много ошибок. Как оплатишь долги родителя своего, так время и настанет. Порода у тебя не такая, как у всех, нужен тебе супруг-воитель. Завоевать он тебя должон, детишек будет много. Держи!
Зная, что из её мужа воитель, как из навоза серебро, Рина тогда засунула бутылочку подальше и почти забыла про неё, пока не стала собираться в квест.
Теперь Рина прошлась вдоль всех, около Хаука сердце заколотилось, как суматошное. Он не понял причину её пристально взгляда и проворчал:
– Не бойся, не закричу!
Она спокойно сняла с него изодранную майку и осмотрела тело, покрытое буграми мышц, изнемогая от желания их потрогать, такое она видела только в фильмах.
Хаук непонимающе взглянул.
– Ну и что?
– Терпи казак, атаманом будешь! – она обрабатывала его руки и, чисто из хулиганства касаясь своей грудью то одной, то другой мышцы здоровяка, от этого у неё понималось настроение, а у Хаука совсем другое.
Хаук из-за реакции своего тела злился невероятно, особенно его смущало, что после такого короткого променада, как он считал, по местным красотам, у этой женщины образовалась невероятно тонкая талия. Он, сидел на низкой скамье и, не удержавшись, вцепился в талию, якобы из-за того, что щипало от её жижи.
– Это тебя удав так отмассировал?
– А кто ж ещё об одинокой женщине позаботится?
Уже не щипало, а драло. Хаук дернулся, но она прижала его руки коленями и стала прижигать необычно пахнувшей жижей ожоги на руках и рваные раны на плечах.
– Какие у вас женщин колени тяжелые? – прохрипел он.
– Потому что мы в душе амазонки. Знаешь, что они управляли лошадьми ногами без помощи рук. Вот что, тут тварь тебе такой кусок кожи разодрала, просто жуть! Потерпи!
Хаук закрыл глаза, от боли, так драло от этой жидкости, но вдруг… Короче, приснился ему сон наяву – пышная грудь, над ним, и он вцепился в неё руками, а она, Рина rаpцyeт на нем, сжимая его тугими ногами. Причем все происходило в зыбком золотом тумане. Хаук испуганно открыл глаза и осмотрелся, обнаружил Рину, которая, повернувшись к нему спиной, обрабатывала руки Арсения и Евгения Григорьевича, потом намазала шею Федора. Он выглянул в окно, там по-прежнему было вместо воздуха «кофе с молоком», с большим количеством кофе.
– Тоже мне амазонка, – прошептал он.
К Рине попытался подъехать новоявленный русский летописец, описывающий чудеса света.
– Рина, не знаю, как по батюшке, не дадите посмотреть ваш бальзамчик?
Она холодно ответила:
– Не дам!
Тот кокетливо улыбнулся.
– А если я от отчаяния стукнусь головой об стену?
– Лучше той, что между ног, чтобы дети с такой головой не рождались! – это она рявкнула по-английски. Татуированные захохотали. Рина процедила. – Поясняю, теперь по-русски. Пошел ты в огород к овощу для приправ.
Федор, сверкнув улыбкой, перевел название овоща на английский. Минут пять все молчали, некоторые слова по-английски не имели аналогий с великим и могучим языком. Арсений дал необходимые пояснения, после чего раздался хохот.
Виталий с ненавистью взглянул на Рину и отошел. Встретившись взглядом с Ксаной, он обиженно ей прошептал:
– Как это не цивилизованно!
Ксана посмотрела него, и нежная улыбка скользнула по её лицу:
– Виталий, не обращайте внимания! У неё старческий климакс, вот она и бесится.
Он остро взглянул на неё.
– А по каким святым местам вы все идете? Русские здесь редкость.
Ксана, на которую начали опять обращать внимание, забыв, что о квесте болтать нельзя, что это чревато, в лучшем случае мгновенным возвращением назад, в худшем полной потерей памяти, начала токовать.
– Мы тут проходим особый квест.
– Ах, квест! Что только не придумают! – глаза Виталия сверкнули, и он, кивнув, отошел от неё.
Ксана, возмущенная донельзя, кипела. С ней никто не разговаривал. Он просто плюнул на её слова.
Она лихорадочно стала обдумывать, как ей сделать жизнь опять легкой и удобной для неё. Это путешествие стало сплошным разочарованием, а местная гостиница – кошмаром. Утром она проснулась от того, что местная девица, обнаружив пришпиленного мужика к стене, влепила ей пощечину и спросила, как это она ничего не слышала.
Ксана промолчала. Ну не могла же она всем рассказать, что выпила таблеточку. Когда Ксана покидала пансионат, то набрала из аптечки пансионата, тайком вскрыв её, много разных препаратов – транквилизаторов, снотворного и даже морфия. Она всё растерла перемешала и приготовила пилюли. Она их опробовала на дедушке с бабушкой. Очень хорошо получилось! Они стали неадекватно сонными, и делали всё, как она велела. Она долго подбирала дозу для послушания, и когда решила опробовать свое зелье в гостинице на берегу озера, то была в ярости от того, что пьяная, как она решила, Рина погубила все её труды.
Теперь у неё остались только чуть-чуть этих таблеток, но она не могла их просто так использовать, потому что ей была нужна защита. Мало ли какие крокодилы ещё нападут, да и местные были бандит на бандите. Однако теперь для неё появился объект достойный внимания и вот его послушания надо было добиться, как можно скорее.
Ксана раздраженно перевела дыхание. Здесь теперь ей мешали все, и вообще всё было неправильным – то привидения, то монстры, то убийства. Она не успевала приспосабливаться. Она посмотрела на Виталия и пропела:
– Шанс, только шанс, и я все получу.
Хозяин позвал всех пить чай. Ксана, коварно улыбнувшись, отправилась на кухню, но налетела на Федора. Тот ей подмигнул.
– Идешь дежурить на кухню?
– Я?
– Конечно! Две комнаты освободились. Их сейчас готовят для нас, а мы будем помогать с работой на кухне.
– Федя, а как поделили комнаты?
– В одной я, Евгений Григорьевич, Толик и ты. А во второй, Рина, Хаук Арсений.
– А почему так? Почему меня не спросили?
Он заинтересованно посмотрел на неё.
– Ты не хочешь с нами?
Она смутилась.
– Ты неправильно понял! Мне просто интересно. Слушай, у меня есть чудесная добавка к чаю. Подкинь в заварку, я потом подойду и помогу тебе. Сейчас сбегаю посмотрю на комнаты.
Она сунула ему в руки спичечный коробок. На пороге кухни задержалась и увидела, как Федя сыплет в чайник её пилюли. Усмехнулась и побежала дальше. Федя, который видел её напряженную лисью мордочку в отполированной сковороде, висевшей на стене, покачал головой и задумчиво ссыпал пилюли обратно в коробку. Итак, он не ошибся, эта змея подколодная захотела всех отравить. Зачем, он не понимал. Чай же будут пить все, и их проводник тоже. Как она намеривалась дойти без проводника?
За время путешествия он столько раз себя ловил на мысли, что зря поехал. А ведь всего-то, он ехал для того, чтобы перестать бояться животных.
Виданное ли дело, чтобы ветеринар боялся животных? А он боялся и тщательно скрывал это. Сражаясь крокодилом, он испытывал такую ярость, что внутри что-то переключилось. Он, когда кидал всем подряд в страшного слепого монстра, почувствовал ярость и злобу того. Эта тварь ждала подмогу. Однако его ярость была сильнее, чем у крокодила, а всего сильнее тревога за соратников. Это поэтому там в подвале он крикнул:
– Ребята, есть другие, они скоро сюда припрутся! Надо накрыть этот ручей.
И вместе со всеми смотрел, как надо поставить решетку, которая здесь, когда-то стояла. Без страха помогал монтировать и решетку и накрывать крышкой родник, подбирал тяжелые металлические листы, приваривал могучую скобу к штырям, чтобы была преграда, способная выдержать удар монстра. Он тогда боялся, но совсем иного. Боялся, что не успеют и сейчас пожалуют новые крокодилы и опять надо будет драться. Однако все получилось, они успели. Теперь монстры столкнутся с двумя решетками и перестанут ходить сюда на обед.
Он удивлялся, себе, было ощущение что у него тело стало другим – ловким, сильным и уверенным в каждом движении. Тогда в подвале, вцепившись в лапу монстра, он держал её и понимал, что лучше он начнет её сам грызть, чем выпустит. Вот там он и оставил страх. Теперь и идти было незачем, а только защитить тех, кто ещё не нашел себя, от Ксаны, которая была гадиной из гадин. Да и помочь Хауку, который незаметно для других посматривал на Рину-змеину, а она, как и положено змеям, показывала стать, но не подпускала его к себе.
Он знал, что переживал Хаук, этот запах он много раз слышал от животных, которые с ума сходили по весне и осени. Только Хаук был из каких-то редких хищников, а вот повелся на Рину.
Федору она тоже нравилась, но однажды встретив тяжелый взгляд Хаука решил, что эта добыча не его, да и никогда не будет его. Такие, женщины заковали свои сердца в броню и редко кому из мужчин удавалось её взломать. Однако Рина была весела и дружелюбна, если такие полюбят, то с ними ты, как в раю будешь жить, но и любить их могли не все. Вот поэтому Федору просто весело было идти с ними. Для себя он решил, что Пагода Дождя, ну или Серая Пагода, как её иногда называют, будет конечным пунктом его квеста.
Ксана, поднявшись на второй этаж, осмотрела комнату и покачала головой. Стены из небелёных и посеревших досок. Двухэтажные кровати. На полу джутовый коврик. Тумбочка, на которой стоял кувшин и четыре стакана из бамбука и керосиновая лампа. Под потолком горела одинокая электрическая лампочка ватт на 40. Серые одеяла и серые подушки. Комплекты чистого желтоватого белья на подушках.
Она спустилась в коридор и обнаружила рукомойник, используемый в шестидесятых годах двадцатого века на дачах. Умылась, посмотрела на себя в мутное зеркало. Заглянула в душевые кабины и покраснела от досады. Две пары татуированных использовали душ с толком и не столько мыли друг друга, сколько ласкали, сплетаясь в объятьях.
Ксана вздохнула, ещё в пансионате она вступила в интимные отношения со всеми мало-мальски смазливыми охранниками и врачами, и оценила, кого подпустить к себе в следующий раз. Она научилась притворяться, то невинной девочкой, то женщиной-вамп. Единственный врач, который не повелся на неё – их зав. отделением. Он всегда смотрел на неё с сочувствием, а когда она гордо перечислила сколько у неё было любовников, просто спросил:
– Может, заменишь это вкусными тортами или блюдами?
– Вы что же, полагаете, что я не могу ничего чувствовать?
– Почему же? Твое тело способно многое чувствовать, но ведь ты ищешь эмоции, а их, по-видимому, тебе невозможно пережить. Попробуй что-то более рациональное! Мозг способен многое возместить и заместить. Ты выбрала неверный путь! Я бы на твоем месте начал с чтения романов и прислушался к себе, чтобы понять, можешь ли ты сопереживать героям. Ищи то, чему ты можешь сопереживать, это и будешь развивать.
– Идите Вы! Я нормальна. Ещё скажите, что Вы, читая женские романы, сопереживаете?!
– Некоторым сопереживал в молодости, но не понимал. Я больше сопереживал приключениям и боевикам. До сих пор люблю боевики. Мне мужчин легче понимать, чем женщин.
– Тогда не давайте советов!
– Я не даю, а пытаюсь понять.
Ей стало интересно.
– Скажите, а как вы относитесь к женщинам-бойцам в боевиках?
Врач печально улыбнулся.
– В фильмах они очень интересны, но в жизни… Я как-то столкнулся с такой, и понял, что не по мне эта добыча. Она смотрит на жизнь иначе – более прямо и чисто, и я испугался… Спустя много лет встретил её… Понял, что держал в руках жар-птицу и побоялся обжечься… Вот теперь одинок и пытаюсь вылечить чужие души.
Ксане удивилась.
– На Вас многие заглядываются. Я вижу. Неужели та была так красива?
– Нет! Вот в этом-то и проблема, что я теперь много вижу. Однако того сиянья, как тогда, когда она спросила меня прямо, я никогда не видел. Видимо, Бог человеку дает один раз в жизни пережить это чувство, да и то не всем.
– Есть и другие чувства, и, как я читала, разная любовь.
– Есть, но мне они не нужны… Я печалюсь от того, что ты никак не можешь это понять и принять. Любовь и зависть не совместимы!
– Доктор, это Вы к чему?
– У тебя есть только одна эмоция – зависть. Ксана, попробуй полюбить этот мир!
Вот тогда-то она и поняла, как сможет его обмануть, изящно и рационально. В результате она получила свободу.
Ксана из-за воспоминания криво улыбнулась. Ничего! Сегодня она напоит этого писателя, а утром он проснется в постели с ней и, как порядочный человек, будет рядом с нею до тех пор, пока она не найдет кого-то получше. Этому поганцу Феде она ещё покажет, а у скрижалей она придумает, что просить. Она замерла, потому что в душ скользнула Рина и Хаук.
Рина попросила Хаука.
– Замри, я тебя всего оботру, но не смывая бальзам.
– Отвали! Я сам!
– Нет, нельзя! Я смою с себя грязь, и ты тоже намажешь меня бальзамом. Я доверяю тебе.
Дальше Ксана не захотела смотреть, а вошедшие Федор и Арсений застыли. Это было очень красиво. Два хищника осторожно касаясь друг друга, почти танцуя под струями воды, мыли друг друга. Хаук, скрипя зубами, постарался не смотреть, как она одевается, а она, увидев Федора и Арсения, спросила:
– Мужики, мне помочь вам вымыться? Нельзя смывать бальзам!
Вошедшие в душ Анатолий и Евгений Григорьевич уставились на неё.
– Что теперь не мыться? – спросил Анатолий.
– Почему? Я помогу вам вымыться, но бальзам не смывайте.
Они переглянулись, посмотрели на помрачневшего Хаука, переглянулись и помотали головами, сказав хором:
– Сами!
– Евгений Григорьевич! Берегите руки.
Рина шла в их комнату, а Хаук, догнав её, сзади подышал ей в ухо.
– Только посмей кого-нибудь из мужиков мыть!
– Мы же забудем друг друга! – прошептала она, он провернул её к себе и увидел слезы, текущие по лицу.
– Значит, не пойдем к этим скрижалям и вернемся без колец.
Такого жара Рина не испытывала никогда. Им подарили час.
Они спустились в зал по одиночке, и Рина натолкнулась на холодный предостерегающий взгляд Хаука. Что-то тренькнуло в её душе, потом подтянулось, и она повернулась ко всем с лицом воительницы.
Её трансформация завершилась. Хаук, который не успел сказать нужные слова «Мы вместе», теперь будет вынужден завоёвывать её. Хаук принюхался от неё, пахло полынью и горелым деревом. Он поёжился, потому что знал, о чем этот запах всем сообщил. Пока он победитель, но пока. Хаук растерянно посмотрел на неё, и увидел себя в её глазах. Довольный и чуть снисходительно-уверенный в себе. Он стиснул зубы, соображая, как действовать дальше.
Рина, минуя его, подошла к Федору, который теперь видел много больше, чем раньше, спросила:
– Федя, я в душе заметила, что ты нервничаешь, но там столько ушей.
– Нас пыталась отравить Ксана, теперь моими руками. Разыграй опьянение, но не обычное.
– Поняла, предупреди наших! Посмотрим, что она будет делать?
Рина подошла к татуированной девушке и обняла её.
– Я не забыла убитых. Убийца всё ещё среди нас. Попробуйте выглядеть захмелевшими, и, если у вас есть оружие, держите его при себе.
Та поцеловал её в щеку и потащила к себе за стол. Вскоре за столом, где сидела Рина, раздался громкий смех. Она рассказывала русские анекдоты, приспосабливая их местным реалиям. Рина обернулась на Федора, тот кивнул ей, сообщив, что всех своих предупредил. Оставались паломники, но те пили только чистую воду и теперь были в безопасности.
Ксана сидела со своими и весело спросила:
– А что это Рина не с нами?
Арсений задрал брови.
– Почему не с нами? Мы же потом поедем все вместе!
– Подлизывается?
Арсений засмеялся, выпил чая и опять засмеялся. Ксана нахмурилась, она рассчитывала на иную реакцию. Неожиданно Федор и Хаук о чем-то стали спорить. Ксана прислушалась, ей показалось, что они говорят о волках, пожала плечами. Она не понимала этого. Внимательно посмотрела на возможно нового её спутника по имени Виталий. Нахмурилась, тот пил кофе. Она быстро, когда он отвернулся бросила ему шарик в чашку с кофе.
Потом налила себе кофе и стала наблюдать за Виталием. Она немного беспокоилась, потому что не знала, как среагируют препараты в комплексе с кофеином. То, что здесь варят очень крепкий кофе, она поняла по первому глотку. Виталий с улыбкой посмотрел на Ксану, которая ему беспомощно улыбнулась. Он знал, что это за улыбка. Виталий решил оценить всех.
– Танцуют все, – включил на телефоне танго и подошел к Рине. – Танго?
Она посмотрела на него, искоса бросил взгляд на Хаука, тот, как всегда, сидел с никаким выражением на лице. Забрала у Виталия телефон, полистала. Зазвучала музыка Аббы. Рина смерила взглядом Виталия.
– Диско?
Тот смущенно покачал головой, она повернулась к татуированным, те радостно повскакивали и стали танцевать.
В диско главное ритм, танцуют руки и ноги. Нет обязательных фигур, характерных для самбы, нет акробатических трюков рокен-ролла, и повторяющихся движений твиста. Все просто – руки взлетают, ноги переступают. Ты можешь танцевать один, можешь с кем-то в паре. Главное не это, а свобода и наслаждение от движения.
Они танцевали и танцевали. Потом кто-то включил медленный танец, Рина скользнула к Евгению Григорьевичу, и они стали танцевать и разговаривать. Он тихо спросил её:
– Неужели это правда? Я про Ксану?
– Мне, кажется, это из-за страха. Страшно кому-то довериться.
– Ты меня поражаешь, Рина! Ты ведь сказала то, о чем думаешь, но не о ней. Ты понимаешь, что он не может довериться в первую очередь себе.
– Евгений Григорьевич, зачем Вы поехали?
– Ради Веры в чудо! Я её утратил, теперь вернул и мне жаль, что встретившиеся здесь могут потерять одно из трех чудес на земле – веру, надежду и любовь.
– Знаете есть и другие чудеса: честь, гордость и доверие!
– Пригласи его! Он никак не решится сделать первый шаг
Рина повернулась. Хаук смотрел на неё с холодом, потом отвернулся. Она кивнула Евгению Григорьевичу. Прошла через толпу танцующих к столу, где сидели участники квеста. Хаук встал. Она счастливо улыбнулась, он решительно прошел мимо неё и пригласил Ксану. Рина не остановилась, она дошла до Арсения и широко улыбнулась ему.
– Теперь мы потанцуем, но я хочу тебя спросить. Мне это важно. Это касается квеста.
– Давай, спрашивай! – Арсений кивнул.
Он ожидал, что она спросит, как сохранить память, ведь он видел, как зарождается чувство у неё и Хаука, хотя о том никто и никогда не мог сказать ничего определенного.
– В возвращении играют особую роль кольца. Я это поняла, но можно ли пройти без них.
– Пройти можно, – Арсений нахмурился. – Владелец фирмы первый раз прошел именно так, а вернуться – не знаю, и никто не знает.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: