СССР хранил эту тайну более десятилетия – забытый подвиг своих сыновей на чужой земле. В пакистанских горах весной 1985 года произошло немыслимое: десяток измученных пытками советских солдат восстал против целой армии и выбрал героическую смерть вместо унизительного плена. Пока московское руководство готовилось к пышному параду в честь 40-летия разгрома фашизма, здесь, вдали от Родины, внуки победителей доказали, что дух Бреста и Сталинграда не был утрачен. Их имена остались почти неизвестными, а место их последнего боя превратилось в огромный кратер – молчаливое свидетельство отчаянного мужества.
Песчаная преисподняя
На расстоянии вытянутой руки от афганской границы, в пыльном селении с певучим названием Бадабер, американцы создали уникальный военный комплекс. Под гуманитарной ширмой здесь готовили профессиональных убийц для борьбы с "красной угрозой". Пятьсот гектаров тренировочных полигонов, подземные оружейные склады и мрачные зинданы, где содержали пленников – такой была эта фабрика смерти.
Бывший узник Бадабера, ферганец Носиржон Рустамов потом рассказывал:
"Под палящим солнцем мы месили глину для стен, носили тяжеленные ящики с оружием, ремонтировали технику. Нас морили голодом, избивали свинцовыми плетьми за малейшую провинность. Мы были дешевле рабов, просто полезный расходный материал".
Их называли «шурави», присваивали мусульманские клички и заставляли часами зубрить Коран. Тех, кто отказывался принимать ислам, подвергали особо жестоким издевательствам. Один казахский юноша по имени Канат не выдержал пыток, его рассудок помутился, и он целыми днями раскачивался в углу подземной камеры, монотонно повторяя номер своей воинской части.
Странник с востока
В марте 1985 года в Бадабер привезли нового пленного. Его высокая фигура, военная выправка и уверенный взгляд сразу выделялись среди измученных солдат. Надзиратели называли его Абдурахмоном, а он говорил, что служил водителем-контрактником и попал в плен возле Герата.
"Была в нем какая-то странная сила, – вспоминал Рустамов. – Он никогда не прятал глаз, держался с достоинством, словно это не он был в плену, а все вокруг".
Однажды новичок бросил вызов начальнику охраны, печально известному садисту, любившему избивать пленных для развлечения.
"Если я выиграю поединок, наши парни сыграют с вашими в футбол", – предложил Абдурахмон.Охранник рассмеялся, но согласился. В схватке русский применил какой-то неизвестный прием, и надменный пакистанец оказался на земле, корчась от боли и унижения.
Кем был этот таинственный человек?
Его личность до сих пор остается загадкой. Официальные российские источники указывают на Виктора Духовченко, уроженца Запорожья, специалиста по дизельным установкам, исчезнувшего в новогоднюю ночь 1985 года. Украинские исследователи считают руководителем восстания своего соотечественника Николая Шевченко. Третьи называют имя сержанта Сергея Боканова.
Что известно наверняка?
Незадолго до восстания моджахеды свезли в Бадабер внушительный арсенал новейшего вооружения, включая американские ракеты и ночные прицелы. Стратегический груз, предназначенный для "обороны от советских агрессоров", ждал своего часа под неусыпной охраной.
Один день свободы
В сумерках 26 апреля 1985 года, когда большинство обитателей лагеря отправились в мечеть на вечернюю молитву, наступил час "X". Абдурахмон, спустившись в подвал под предлогом ремонта электрогенератора, внезапно напал на охранника и завладел его оружием. Оглушительный удар в челюсть отправил стража в нокаут, а автомат перекочевал в руки пленного.
Следующие минуты напоминали идеально спланированную спецоперацию. Пленники бесшумно нейтрализовали часовых, взломали замки оружейных складов и выволокли на крышу комплекта тяжелое вооружение. Пулеметы, минометы, гранатометы – такой арсенал мог бы вооружить целый батальон.
Грянули первые выстрелы. Панические крики, вой сирены, бегущие фигуры – лагерь проснулся и превратился в растревоженный муравейник. Восставшие заняли круговую оборону на крышах складских помещений, готовясь дорого продать свои жизни.
На переговоры приехал сам Бурхануддин Раббани, лидер одной из крупнейших группировок моджахедов. Через мегафон он предлагал почетную капитуляцию, обещал связь с советским посольством, гарантии безопасности.
"Нас не обманешь! – ответили ему выстрелами. – Мы уже мертвы для вас, но предпочитаем умереть с оружием в руках".
Пламя над Бадабером
Ночной штурм захлебнулся в потоках свинца. Воспользовавшись захваченной радиостанцией, пленные пытались связаться с советскими пограничниками, но помехи и расстояние превратили их призывы о помощи в бессвязный шум эфира.
К рассвету силы были неравны. С позиций наступающих били тяжелые пулеметы, минометы и пакистанская артиллерия, прикрывая продвижение штурмовых групп. Но каждая атака разбивалась о стойкость защитников.
"Их оставалось всего восемь или девять человек, – рассказывал потом один из афганских пленных, которого моджахеды заставили участвовать в штурме. – Но они стреляли так, словно там был целый взвод. Каждый выстрел находил цель".
Когда стало ясно, что боеприпасы на исходе, а помощи ждать неоткуда, Абдурахмон принял роковое решение. По одной из версий, он отпустил пленных афганцев, сказав им:
"Уходите, братья, нам предстоит долгая дорога домой".
Затем повернулся к своим товарищам:
"Мы все равно не выйдем отсюда живыми. Но заставим их помнить о нас вечно".
В 8:10 утра 27 апреля 1985 года над Бадабером взметнулся огненный смерч. По свидетельству очевидцев, взрыв был такой силы, что на десятки километров вокруг содрогнулась земля. Тысячи снарядов, ракет и мин, сдетонировавших одновременно, превратили укрепленный район в пылающий кратер. Перепуганные пакистанские офицеры доложили в Исламабад о возможном ядерном ударе, настолько колоссальными были разрушения.
Борьба за память
Мир так и не узнал имена всех героев. Официальный Исламабад отрицал сам факт содержания советских военных на своей территории. Москва хранила молчание, не желая признавать существование пленных. Только посещение советского посольства представителем Красного Креста Дэвидом Деланранцем 9 мая 1985 года прорвало этот заговор молчания.
Лишь после распада Советского Союза началось медленное восстановление исторической правды. Журналист Евгений Кириченко, снимавший программу "Забытый полк", и сотрудники Комитета воинов-интернационалистов по крупицам собирали информацию, опрашивали свидетелей, искали документы.
В 2007 году в узбекской Фергане был найден Носиржон Рустамов, один из немногих выживших узников Бадабера. Благодаря его показаниям удалось частично восстановить картину событий и опознать несколько участников восстания.
Постепенно были установлены имена: Игорь Васьков, Николай Дудкин, Александр Зверкович, Сергей Коршенко, Сергей Левчишин, Николай Саминь, Равиль Сайфутдинов, Александр Матвеев... Но полный список участников восстания, вероятно, никогда не будет известен.
Ходатайства о посмертном награждении героев Бадабера долгие годы оставались без ответа. Только в 2003 году Сергей Левчишин был посмертно награжден российским орденом Мужества. Для остальных, по циничному выражению одного из чиновников, "орденов не хватило".
Героям Бадабера не поставили памятников в столицах, их именами не назвали улицы и площади. Но главным монументом им остается кратер на месте взрыва – свидетельство того, что даже в безнадежной ситуации человек может сохранить честь и достоинство. И выбрать победу, даже если она означает смерть.
Десятилетия спустя, глядя на фотографии молодых лиц тех, кто не вернулся из Афганистана, невольно задаешься вопросом: сколько еще подвигов скрыто под грифами "секретно" и "сожжено при эвакуации"? Сколько имен вписано в невидимую Книгу Памяти, которую еще предстоит прочесть будущим поколениям?