Сборник произведений Владимира Богомолова — одна из моих любимых книг на протяжении многих лет. Наряду с широко известным романом «В августе 44-го..» и повестью «Иван» в нем есть и другие, не менее замечательные повести и рассказы.
Перед вами отзыв читательницы Наталии Евтушевской, написанный в рамках марафона чтения «Дорогами памяти», посвящённого 80-летию Великой Победы. Марафон проходит до 15 мая, ещё есть возможность в нём поучаствовать.
«Зося» — небольшая повесть о коротком отдыхе во время боев. Июль 44-го, наши войска освобождают Польшу. Потери огромны, вчерашние мальчишки становятся командирами после гибели старших, продвижение вперед дается очень дорогой ценой. И вот подразделение героя повести, изрядно обескровленное, отправляют с передовой в ближний тыл, на освобожденную уже территорию, на месяц-другой набраться сил.
Главный герой, который ведет рассказ от первого лица, — девятнадцатилетний парень, в свои небольшие годы зам. командира подразделения, командир немногим старше.
И вот — первое утро в небольшом селении в Польше. Солнечное, теплое, тихое, зеленое, как и должно быть нормальное июльское утро. Какое же это счастье — просто спокойно и хорошо выспаться... поплавать в реке.... постирать задубевшую от грязи, пота и крови одежду.... выпить домашнего молока.... увидеть в саду милую девушку. И почитать стихи Есенина.
«Я любил и при каждой возможности читал стихи, но Есенина открыл для себя недавно, когда в начале наступления, в развалинах на окраине Могилева, нашел этот однотомник; стихи поразили и очаровали меня.
На передовой я не раз урывками, с жадностью и восторгом читал этот сборничек, то и дело находя в нем подтверждение своим мыслям и желаниям; многие четверостишия я знал уже наизусть и декламировал их (чаще всего про себя) к месту и не к месту. Но отдаться стихам Есенина безраздельно, в покойной обстановке мне еще не доводилось.
Я начал читать, то заглядывая в книжку, то по памяти; начал с ранних, юношеских стихотворений:
…Ах, поля мои, борозды милые,
Хороши вы в печали своей!
Я люблю эти хижины хилые
С поджиданьем седых матерей.
…Ой ты, Русь, моя родина кроткая,
Лишь к тебе я любовь берегу.
Весела твоя радость короткая
С громкой песней весной на лугу....
Светлая речка в берегах, поросших ивняком, скошенный луг со стожками зеленого сена и молодыми березками на той стороне, золотистые ржи, уходящие к самому горизонту, и даже небо, светло-синее с перистыми, прозрачно-невесомыми облаками — все до боли напоминало исконную срединную Россию и больше того подмосковную деревушку, где родилась моя мать и где прошло в основном мое детство. И потому все вокруг было удивительно созвучно стихам Есенина, его восторженной любви к родному краю, к раздолью полей и лугов, к русской природе и человеку».
А дальше — заботы, такие спокойные и мирные — помочь хозяйке по хозяйству, организовать угощение пельменями, привезти дрова сельчанам, пообщаться с ними, сначала настороженными, потом успокоившимися и благодарными. И везде на фоне этого — Зося, семнадцатилетняя дочь хозяйки, как воплощение юности, легкости, красоты окружающего мира.
«Каждый раз, когда она, напевая и ловко уклоняясь от веток, проходила или пробегала через сад у меня перед глазами, я непроизвольно смотрел ей вслед и, проводив взглядом ее легкую фигурку, давал себе слово больше не отвлекаться и не обращать на нее внимания; однако спустя некоторое время она появлялась опять, и все повторялось».
Но война не ушла, она постоянно напоминает о себе. И неожиданной проверкой командира, знающего, как опасно сейчас расслабиться и потерять бдительность, и заминированным фашистами лесом, и тяжелой обязанностью отправлять родным похоронные на погибших.
«Мне с самого начала, как только я занялся похоронными, не понравилось указанное в присланном образце официально-казенное обращение: "Гр-ке…" Третье или четвертое извещение, которое я заполнял, адресовывалось в Костромскую область матери моего друга Сережи Защипина, Евдокии Васильевне, милой и радушной сельской фельдшерице. Я ее знал: дважды она приезжала в училище и баловала нас редким по военному времени угощением, сдобными на меду домашними лепешками, и все звала меня после войны к себе в гости, на Волгу. И я почувствовал, что назвать ее "гр-ка" или даже "гражданка" я не могу и не должен. Уважаемая?.. Товарищ?.. Милая?.. Дорогая?.. Я сидел в нерешимости, соображая, вспомнил почему-то Есенина и после некоторого колебания вывел: "Дорогая Евдокия Васильевна!".
Посоветоваться мне было не с кем, а время шло, и я на свою ответственность после адреса и фамилии с инициалами стал всем без исключения писать "дорогая" или же "дорогой", а затем указывал полностью имя и отчество...».
Вот и обещанный месячный отдых закончился за три дня.... Впереди снова бои, снова потери, и память о первом неожиданном поцелуе, и ощущение, что что-то прошло мимо...
***
Спасибо Наталии за прекрасный отзыв!
Друзья, а вы читали повесть Владимира Богомолова «Зося»?