Несмотря на то, что вытяжная вентиляция работала в доке вовсю, от едкого запаха слезились глаза и щипало ноздри. Лейхан оперся на леер второго яруса, глядя на то, как бригада техников суетится вокруг рейдера, стоявшего на дальней ремонтной аппарели. Этот запах был хорошо ему знаком, как и всем, кто служил в Космфлоте. Кроме, наверное, важных адмиралов с уверенными ровными голосами и стальным прищуром глаз. Люди, которые отдают приказы и планируют стратегически важные операции, редко сталкиваются с непосредственными результатами своих решений.
Ничто в мире не пахнет так, как оплавившийся от разрывов ракет или плазменных ударов металл корабельных корпусов. Сочетание чудовищных температур с охлаждением в космическом вакууме порождало странные эффекты. Металл корежился, лопался, словно резина на морозе. И начинал странно пахнуть.
Просто удивительно, что этот рейдер сумел дотянуть до корабля-носителя. Лейхан насчитал как минимум четыре попадания ракет и три плазменных удара, один из которых практически испарил левый двигатель. По сравнению с этим рейдер Лейхана еще легко отделался. Всего лишь одна гиперскоростная ракета, выпущенная с уже подбитого Лейханом уллерианского истребителя всего за несколько секунд до того, как взорвались двигатели противника. Это произошло в самом начале сражения с уллерианским флотом, когда никто еще не знал, что оно закончится сокрушительным поражением землян. Лейхан потерял шестьдесят процентов мощности двигателей и был вынужден вернуться на рейдероносец… А вот этот пилот, похоже, дрался почти до самого конца.
Почти.
Те, кто продержались до конца, обратно уже не вернулись.
— Это был Фойс, — послышался знакомый негромкий голос за спиной. Лейхан обернулся.
С капитаном Отиссоном он знаком почти не был. У пилота рейдера не так уж много поводов для тесного общения с заместителем начальника стратегического отдела Флота по секретным операциям. Конечно, Лейхан видел капитана во время построений и иногда пересекался на расширенных оперативных совещаниях, где присутствовал как командир звена, но лично они едва ли перекинулись пару формальных фраз за все время службы Лейхана на рейдероносце «Исландия».
— Вольно, — опередил Отиссон попытку Лейхана отдать честь. — Вы знали Фойса, лейтенант?
Лейхан еще раз посмотрел на изувеченный рейдер.
— Не близко, сэр, — сказал он. — Нас здесь много. Пилотов, я имею в виду. К тому же люди часто меняются. Не успеваешь со всеми подружиться.
Они оба знали, что скрывается за бесцветным афоризмом «меняются». Потери среди пилотов рейдеров были беспрецедетными. Кроме того, Лейхан был абсолютно уверен, что Отиссон полностью в курсе всех его приятельских и не очень связей с каждым из тысячи четырехсот с лишним членов экипажа «Исландии». Раз уж руководитель секретными операциями решил лично почтить своим вниманием обычного пилота рейдера, то наверняка подробнейшим образом ознакомился перед этим с досье Лейхана и, видимо, обнаружил в нем что-то полезное.
Отиссон молчал, глядя Лейхану прямо в глаза, и тот вдруг понял, что очень скоро его судьба, вероятно, категорически изменится раз и навсегда.
— Ну что ж, психологи говорят, что у вас есть все шансы стать хорошими друзьями, - сказал офицер. — Хотя бы потому, что у вас не будет другого выхода.
*****
Память — странная штука. Порой где-то в ее глубинах напрочь теряются события вчерашнего дня, а порой она во всех мельчайших подробностях хранит то, что происходило с тобой многие годы назад. Именно так вышло с тем первым разговором Лейхана с капитаном Отиссоном. Прошедшие с того момента годы сливались в единое неразборчивое целое с редкими яркими пятнами, зато день, ставший прологом к новой жизни Лейхана и трех его товарищей (хотя в тот день они едва были знакомы друг с другом), по первому требованию возникал из памяти, словно только что пережитый.
Четырнадцать лет. Даже не верится.
Лейхан вышел из душа и насухо вытерся изрядно облысевшим полотенцем. Мышцы приятно ныли после двух часов в спортзале. Надо будет попробовать еще раз уговорить Ачебе возобновить занятия. Пилот все-таки должен поддерживать себя в приличной форме. Иначе может случиться несчастье, как это было с Кестелем…
Кестеля они потеряли первым, спустя примерно семь лет после того, как их забросили на Теневую Базу. Предполагалось, что персонал на базу должны были отбирать опытные психологи, с учетом специфики предстоящего задания. Лейхану хорошо запомнились бесконечные тесты и опросы, через которые его прогоняли добрых три недели после того, как он дал согласие капитану Отиссону. Он не сомневался, что остальных троих кандидатов в пилоты Теневой Базы, прогнали через такую же мозговую мясорубку. На самом деле он подозревал, что кандидатов было куда больше. Скорее всего, и Теневая База была не одна, но, конечно же, никто и словом не обмолвился ему об этом. Чего не знаешь, того не расскажешь. Уллериане раскалывали абсолютно всех.
Очевидно, даже отлаженная Отиссоном изощренная машина психологического отбора и подготовки иногда давала сбои. Уже к исходу пятого года стало ясно, что с Кестелем что-то неладно. Он становился все более угрюм и замкнут, свел контакты с остальными тремя пилотами к обмену несколькими словами в момент приема и сдачи вахты на пульте связи и абсолютно выбился из режима. Прежде опрятный и аккуратный, он отпустил неряшливую бороду, а мятая форма висела на нем, как старые тряпки на огородном пугале. Впрочем, вахты он все стоял исправно, не пропуская и не опаздывая. Лейхан отчаянно надеялся, что молчавший уже второй год специальный приемник для кодированной гиперсвязи оживет, и они получат задание. Боевой вылет наверняка должен был взбодрить всех, и прежде всего Кестеля.
Однако связь с центром как отрезало. Последним их заданием была атака на уллерианский конвой из трех контейнеровозов в сопровождении двух корветов и фрегата. Военные корабли, конечно, были уллерианскими, а вот контейнеровозы были земной постройки и почти наверняка имели экипажи из землян, обращенных в рабство или добровольных коллаборантов, но пилотов теневой базы это не смутило.
— Вы останетесь в глубоком тылу оккупированной Конгломератом Уллери зоны, — сказал им Отиссон на одном из первых занятий. — Почти на самой старой границе Федерации. Думаю, ни для кого из вас не секрет, что уллериане активно используют граждан Федерации для своих целей, в том числе в экипажах грузового флота. Вашей основной задачей будет дестабилизация путей снабжения уллериан. Вы понимаете, что это означает?
Они понимали. Им предстояло уничтожать любые корабли, вне зависимости от того, кто ими управляет. Никаких дружественных судов в глубоком тылу уллериан не могло быть. Конечно, жаль, что в этих атаках будут погибать и люди, особенно те, кого уллериане перепрограммировали на рабское подчинение. Но ничего не поделаешь. Война есть война. А уж сознательным коллаборантам туда и дорога.
— Планетоид, на котором оборудована Теневая База, находится в аномальной зоне. Там не работают гиперпространственные сканеры, а гиперсвязь возможна только при использовании особых узконаправленных сигналов. Шансы, что уллериане вас там обнаружат, очень маленькие. Если, конечно, вы будете соблюдать осторожность. Возможности связаться с центром у вас не будет: исходящий сигнал оттуда засечь будет намного легче.
— Разрешите вопрос, сэр? — Ачебе поднял руку.
— Да?
— А на какой срок рассчитано это задание? Когда мы вернемся?
Отиссон обвел взглядом сидевших перед ним четверых молодых пилотов, и в его взгляде Лейхану почудился абсолютный ноль открытого космоса.
— Тогда, когда будет отдан приказ, — сказал он, ожидая следующего логичного вопроса.
Но никто из них его так и не задал. Все было понятно и так.
*****
Одним из обязательных для пилотов Теневой Базы упражнений были занятия на симуляторе в капсуле центрифуги. Конечно, это было мало похоже на перегрузки во время боевых вылетов, но все лучше чем ничего. Кестель, необратимо погружавшийся в пучину депрессии и отчуждения, от которой не спасали никакие препараты (хотя Лейхан подозревал, что с какого-то момента Кестель перестал их принимать), вместе с обычным спортзалом забросил и эти тренировки. Лейхан все больше тревожился, и уже собирался было переговорить с Ачебе и Фойсом о том, каким бы образом вернуть Кестеля в более-менее нормальное состояние, когда случилось несчастье.
Специального расписания для занятий на центрифуге у них не было. В конце концов при режиме два часа раз в неделю четыре человека вполне могут договориться без лишней бюрократии. Если кто-то приходил на центрифугу, но она оказывалась занята, он просто ждал, пока тренажер освободится. Что значат лишние пару часов для тех, у кого вся жизнь год за годом состоит из ожидания?
Лейхан сидел в кают-компании и решал очередной шахматный этюд, когда в помещение вошли Ачебе и Фойс.
— Кестелю кранты, — сказал Фойс, не тратя время на лишние слова. Он всегда был склонен выражаться кратко и прямолинейно, а несколько лет на Теневой Базе заострили эту черту его характера до бритвенной остроты. — Мы только что вытащили его тело из центрифуги.
Лейхан вскочил, опрокинув доску с фигурами, и бросился к выходу.
*****
— Я пришел утром, но тренажер был занят. Я решил, что это кто-то из вас, — Фойс кивнул на Лейхана с Ачебе. — Кестель давно уже туда не заглядывал. Я вернулся через два часа и встретился тамс Ачебе, который сказал, что только что видел тебя в кают-компании. И тогда мы обнаружили, что пульт управления заблокирован.
Они только что завершили ритуал, который условно можно было назвать похоронами Кестеля. Гроба у них не было, да и они и не могли отправить тело в открытый космос, как это было принято на Флоте. Гравитация планетоида не позволяла это сделать, а спасательных капсул на Теневой Базе не было. Поэтому они просто положили мертвого Кестеля в одном из опустевших складских помещений и разгерметизировали отсек.
Теперь у них был свой собственный служебный склеп.
Кестель провел в центрифуге почти восемь часов. Он пришел на тренажер чуть позже полуночи. Систему слежения за жизненно важными показателями он отключил, поэтому они не могли точно установить, когда именно он умер, но судя по всему, мертвое тело Кестеля крутилось в центрифуге как минимум три часа к моменту обнаружения. Лейхан скачал запись с симулятора и они втроем частично просмотрели часть сценариев, пройденных Кестелем. Все они сводились к одному и тому же: одинокий рейдер бросался в самоубийственную атаку против объединенного боевого флота уллериан. Иногда ему удавалось сжечь несколько перехватчиков или даже выпустить пару торпед по капитальным кораблям, но все неизменно заканчивалось одним и тем же предсказуемым результатом.
Лейхан тогда остановил запись и они молча, не глядя друг на друга разошлись по своим каютам.
Запасов на складах Теневой Базы хватило бы на полноценный гарнизон на добрую сотню лет. Капитан Отиссон объяснил им, что база строилась и оснащалась как обычный опорный пункт, но война слишком быстро сдвигала линию фронта, и было принято решение все сведения о базе засекретить и разместить там всего два двухместных рейдера.
— Как только ход войны удастся переломить, и появится такая возможность, мы вас эвакуируем, — сказал Отиссон. — Но до тех пор вам предстоит рассчитывать только на самих себя. Связь будет односторонней: только узконаправленные кодированные пакеты с новыми заданиями с нашей стороны.
Они опять промолчали. Говорить было не о чем. Все отлично сознавали, что оптимистичное «как только» Отиссона в реальности должно было звучать как «если», причем с очень большим оттенком «вряд ли».
Несколько раз, скорее ради того, чтобы убить время, а не из соображений практической необходимости, Лейхан проводил инвентаризацию складов Теневой Базы. Обычно прижимистые флотские интенданты, очевидно, на этот раз столкнулись со стальной волей капитана Отиссона или кого-то из его коллег. Пилоты поначалу опасались, что их ждет спартанское существование на ограниченном выборе питательных, но совершенно безвкусных армейских рационов, но склады были забиты нормальными продуктами в просто замороженном или сублимированном виде. Лейхану не раз приходила в голову мысль, что если бы не это, казалось бы, такое приземленное бытовое обстоятельство, возможно, они все гораздо раньше пошли по тому же пути, что и Кестель. У Ачебе обнаружился незаурядный кулинарный талант и время от времени он целыми днями пропадал на кухне, устраивая гастрономические праздники для товарищей.
А потом Фойс нашел в кухонной кладовке собранный из кухонной утвари самогонный аппарат, и одинокие бдения Ачебе на камбузе пришлось пресечь. Лейхан и Фойс некоторое время внимательно следили за Ачебе, но больше тот к пагубной привычке не обращался. Как ни странно, он перенес эту утрату относительно легко, хотя Лейхан опасался серьезного срыва. Спустя пару лет Ачебе сам признался, что понимал, что вступил на дорогу, ведущую в пропасть, но у него не хватало воли с нее свернуть, и что он подозревает, что подсознательно сам выбрал такое идиотское место для того, чтобы спрятать самогонный аппарат в надежде, что кто-то найдет его и примет за него решение.
Приемник гиперсвязи продолжал молчать. Изредка сквозь белый шум статических помех как будто бы пробивались какие-то обрывки сообщений, но они были слишком искаженными, чтобы их можно было понять или восстановить. Даже если и так, это не имело большого значения: все, что приходило не через спецканал, не стоило принимать во внимание. Отиссон предупреждал их, что в какой-то момент уллериане наверняка догадаются о существовании Теневой Базы и постараются выманить ее на поверхность, заставить раскрыться, чтобы засечь ее координаты и уничтожить.
— Они далеко не глупы. Наоборот. Скорее всего, в какой-то момент они попытаются использовать своих рабов в качестве приманки. Имейте в виду, вы будете находиться в глубоком тылу противника, никаких дружественных кораблей там не будет. Если кто-то случайно раскроет ваше местоположение, вы обязаны будете его уничтожить.
Именно так они потеряли Фойса.
*****
Сигнал тревоги сработал во время вахты Ачебе, на восьмом году их жизни на Теневой Базе. Со времени последнего боевого вылета прошло уже больше трех лет, и потому Лейхан поймал себя на том, что бежит к центральному пульту с восторгом предвкушения, словно мальчишка к елке, под которой лежат рождественские подарки.
— Судно малого размерного класса, — доложил Ачебе. — Что-то вроде фрегата. Обводы не уллерианские, но все равно незнакомые. Вероятно, построено на одной из оккупированных колоний. Смотрите.
Он вывел на обзорный экран несколько изображений с разных сканеров и камер слежения, тщательно замаскированных под астероиды и другие объекты в системе, где располагалась Теневая База.
Корабль действительно был небольшим, примерно раза в три больше двухместного рейдера. Орудийных башен или ракетных установок на нем видно не было, но Лейхан знал, что это ни о чем не говорит: они могли быть укрыты под раздвижными бронеставнями.
— Похоже, пока он нас не засек, — сказал Лейхан, глядя на незнакомый корабль, медленно дрейфующий вдоль пояса астероидов. — Вероятно, случайный скаут. Если бы они знали, что Теневая База здесь, наверняка прислали бы что-то посерьезнее одного фрегата.
— У нас приказ, —сказал Фойс.
— У нас приказ ни в коем случае не раскрывать местоположение базы, — ответил Лейхан. — А что, если это приманка? Что, если этот фрегат висит на открытом канале с ударной группой, которая только и ждет, чтобы свалиться нам на голову по его пеленгу? Мы не можем так рисковать.
— У нас приказ, — повторил Фойс.
Лейхан раздраженно втянул воздух сквозь сжатые зубы.
— У МЕНЯ приказ, — сказал он. —— Командую базой я. И я не намерен раскрывать ее местоположение без крайней на то необходимости.
— Смотрите!
Ачебе увеличил одно из изображений с камер дальнего слежения. Качество было посредственным: за долгое время оптика камеры помутнела и покрылась микроповреждениями, но все же в какой-то момент ей удалось передать довольно отчетливую картинку борта незнакомого фрегата. Ачебе набрал пару команд, пытаясь очистить изображение от помех.
— Что это?
Вопрос Ачебе повис в воздухе.
На борту фрегата были отчетливо различимы две надписи, расположенные одна над другой. Верхняя строчка представляла собой стандартный набор букв и цифр регистрационного номера и название корабля: «Воин пути». А нижняя…
Лейхан не умел читать по-уллериански, но колючие пляшущие закорючки уллерианского алфавита он бы не спутал ни с чем на свете.
— А ведь корабль новой постройки, — сказал Ачебе. — Не только потому, что модель неизвестная. По всему видно, что он недавно сошел со стапелей. Даже краска блестит, ни царапинки.
— Значит, они сумели восстановить орбитальные верфи, — сказал Лейхан. — Скорее всего, на Новой Надежде. И заставили работать на себя инженеров. Чертовы рабовладельцы. «Воин пути» — типично уллерианское название.
Ачебе оглянулся.
— А где Фойс? — спросил он.
*****
Они почти успели его догнать. Почти. Они как раз добежали до сомкнутых створок ангара, когда пол ногами у них вздрогнул и сквозь толстый металл донесся глухой низкий удар. Стартовал один из рейдеров.
Вообще-то экипаж рейдеров Теневой Базы состоял из двух человек: пилота и стрелка. Но, само собой, вывести рейдер в пространство вполне мог один пилот, да и управление вооружением тоже можно было переключить на пилота.
Проблема была в том, что Фойс угнал рейдер, стоявший в ангаре №2. Тот самый, профилактику которого Лейхан начал по расписанию три дня назад, и с которого он успел снять весь боезапас: энергоячейки для плазменных орудий, самонаводящиеся ракеты и две больших торпеды с антиматерией, предназначенные для поражения капитальных кораблей.
Лейхан посмотрел на Ачебе. Тот кивнул и они бросились к первому ангару, где стоял полностью готовый к вылету рейдер.
Конечно, шансов догнать Фойса у них не было. Рейдеры были абсолютно одинаковыми, вот только масса того, на котором был Фойс, заметно уступала массе рейдера Лейхана и Ачебе. К тому же и Лейхан и Ачебе, занимавший сейчас кабину пилота, заметно уступали Фойсу в мастерстве управлением рейдером. Фойс был настоящим виртуозом. Ачебе безуспешно пытался догнать его, одновременно безуспешно же вызывая на канале боевой связи, в то время как Лейхан никак не мог поймать стремительно меняющий курс рейдер в захват системы наведения ракет.
Не мог или не хотел?
Фрегат уллериан, похоже, так и ничего и не заметил до самого последнего момента. Уже за мгновение до неизбежного, там, похоже, что-то сообразили и корабль вдруг стал резко набирать скорость, но куда ему было тягаться с перехватчиком. Рейдер Фойса на огромной скорости врезался в фрегат, прямо в борт, сверкающий свежей покраской.
Они взорвались не сразу. Сначала два корабля, сплетясь в страшный ком покореженного металла, кувырком полетели в сторону, разбрызгивая вокруг себя веер обломков, и лишь спустя несколько секунд окутались облаком желто-белого пламени, сразу же угасшего в ледяной пустоте космоса.
Лейхан выпустил несколько ракет, уничтожив самые большие обломки, в которых могли оставаться действующие приборы или выжившие члены экипажа, и приказал Ачебе возвращаться на Теневую Базу.
Несколько недель после происшествия они жили как на иголках, ожидая прибытия карательного флота уллериан. Однако со временем стало ясно, что это действительно было случайное посещение. Фрегат не сообщал о своем курсе, а гиперпространственная аномалия, очевидно, не позволила ему отправить сигнал бедствия перед самоубийственной атакой Фойса. Жизнь на Теневой базе вернулась в привычную колею. Разве что вахты теперь приходилось делить на двоих, а обслуживание рейдера проводить в частичном режиме, чтобы не оказаться полностью безоружными в случае внезапной тревоги.
****
Дни сливались в недели, недели в месяцы, а те в годы. Гиперсвязь молчала, и прошлая жизнь, наполненная разнообразными событиями, людьми, войной, горем, насилием и редкими мгновениями счастья все больше казалась Лейхану миражом. Словно он так и появился на свет здесь, на Теневой Базе, а все остальное — галлюцинации измученного сенсорной депривацией мозга.
Он одернул форменный комбинезон и посмотрел на часы. Пора было идти сменять Ачебе. Напарник беспокоил его все больше. Конечно, ему было далеко до кипящей яростной замкнутости Фойса или отстраненности Кестеля. Однако то, что Ачебе окончательно забросил свои кулинарные экзерсисы, а теперь еще и стал очень редко посещать спортзал, настораживало. Лейхан пару раз пытался поговорить с ним, но обнаружил, что они оба практически разучились разговаривать на отвлеченные темы. Впрочем, это как раз было поправимо. Сначала одно словечко, потом два, а там, глядишь... Лейхану и самому не помешает чуточку разнообразия в жизни.
Ачебе, как обычно, встал и приветствовал его сухим молчаливым кивком головы. Лейхан подумал, что вот как раз хороший момент приступить к задуманным вербальным упражнениям, но ничего не успел сказать.
На панели гиперпространственного приемника загорелся зеленый индикатор, и на экране, который уже много лет оставался темным, появились три строчки цифр.
Пространственные координаты следующей цели.
Слова застряли в горле. Лейхан только издал сдавленное сипение и показал на пульт. Ачебе быстро обернулся как раз в тот момент, когда и индикатор и экран уже угасали.
— Что там было? — спросил Ачебе. Вот так просто, мы снова разговариваем, подумал Лейхан. И не надо никаких сложных вступлений и замыслов, достаточно просто снова обрести смысл жизни.
— Мы получили приказ, — сказал он. — У нас есть новое задание.
Ачебе с сомнением посмотрел на него.
— Но я не видел координат, — сказал он. — Что-то вроде бы мелькнуло на экране, и индикатор мигнул, но цифр я не заметил.
Проверить они передачу не могли. Последний контур регистратора сгорел четыре месяца назад, и они до сих пор так и не удосужились отремонтировать его. Апатия разъела даже вбитую, казалось бы, в спинной мозг флотскую дисциплину.
— Зато я видел, — сказал Лейхан. Цепочки цифр горели у него в мозгу, словно надпись на балтасаровом пиру… Что за глупое сравнение, подумалось ему.
Хотя, с другой стороны, возможно, не такое уж оно и глупое.
Он знал эти координаты.
*****
— Система Новой Надежды? — переспросил Ачебе, когда Лейхан уже в рейдере продиктовал координаты. — Это же безумие. Они оккупированы с самого начала войны… Там сейчас должна быть настоящая крепость.
— У нас есть приказ, — холодно сказал Лейхан.
Ачебе помолчал. Лейхан отчетливо представлял его напряженное черное лицо, под гладкой кожей которого играют желваки.
— Хорошо, — сказал Ачебе. — Все равно вся эта история слишком затянулась. — И он перевел рейдер в прыжковый режим.
За все полтора часа прыжкового перехода в систему Новой Надежды они оба не произнесли ни слова, а когда рейдер вывалился в нормальное пространство, им стало уже не до разговоров.
Все системы обнаружения одновременно взвыли, фиксируя множество целей прямо по курсу. Рейдер летел наперерез целому флоту, несколькими плотными группами двигавшемуся к внутренней части системы, туда где находилась Новая Надежда, главная обитаемая планета системы, вокруг которой некогда располагалось множество орбитальных верфей и ремонтных станций.
Огромные массивные корпуса уллерианских линейных кораблей и крейсеров пока молчали, как и россыпь небольших патрульных и вспомогательных судов поменьше вокруг них. Очевидно, никто не ожидал самоубийственной атаки одинокого рейдера в глубоком тылу, и ни вахтенные, ни автоматика, не опознали в неожиданно вывалившемся из гиперпрыжка кораблике противника.
Судьба напоследок подарила Лейхану и Ачебе неплохой шанс.
Они успели выпустить обе торпеды в огромный линейный корабль в самом центре строя и дать ракетный залп по двум крейсерам рядом с ним, когда сразу несколько энергетических лучей протянулись с разных сторон к рейдеру, превратив его в облако раскаленного газа.
*****
— Чтоб мне сдохнуть! — Кларенс Джесич ошеломленно посмотрел на Йошиду Сато, своего напарника. Остатки спагетти, постепенно сползали с его и без того замызганных штанин, оставляя жирные красные следы, но он этого не замечал. — Что это было? Я чуть не обгадился от неожиданности.
Йошида посмотрел на комбинезон Кларенса и дважды мигнул, что означало, что он крайне раздражен неопрятностью штурмана. Однако эта досадная мелочь могла и подождать.
— Какой-то корабль выскочил из гипера чуть ли не в самом центре конвоя и попытался его атаковать, — сказал Йошида. — Я пока еще не расшифровал все данные, но похоже, что это был рейдер класса «Мантикора».
— Такая древняя посудина? Их же сняли с вооружения еще лет десять назад. Я думал, их давно уже все порезали на иголки. — Кларенс недоуменно почесал в затылке. — Может, это какие-то пираты? Я слышал, тут какие-то лихие парни промышляют иногда, пытаются угнать фрегат-другой из списанного барахла.
Йошида покачал головой.
— Эти не пытались ничего захватить. Они сразу начали стрелять.
— Стрелять?!!! Да на кой кому-то стрелять в старое уллерианское корыто, которое и так идет на разборку? Их и угонять-то особого смысла нет, оттуда же давным-давно снято все мало-мальски ценное. Только корпуса и временные каботажные движки и остались…
Йошида пожал плечами.
— Не знаю. У них мы уже ничего не спросим. Противокометная автоматика с сопровождающих бакенов сработала и испарила их, прежде чем они успели представиться.
Кларенс опустил руки на свои внушительные ляжки, вляпался в соус и чертыхнулся. Когда он встал, разбросанные по полу спагетти чавкнули под его подошвами.
— Ну и бардак, — сказал он. Замечание явно относилось и к упавшей еде, и к странному происшествию с конвоем списанных кораблей. — Что там с управлением? И с теми кораблями, в которые стреляли эти психи?
Йошида нажал несколько клавиш.
— Перебоев нет, — сказал он, глядя на экран. — Киберпилоты держат курс и строй. Защитные бакены сбили почти все выпущенные рейдером ракеты, только один линейный корабль поймал торпеду в пузо. Слава богу, она явно давно протухла. Похоже, боеголовка еще старого образца. Я слышал, их активная часть обычно полностью дегенерировала за какие-нибудь пять-шесть лет. Их еще во время войны сняли с вооружения.
— Ладно, — сказал Кларенс, с сожалением глядя на растоптанный ужин. — Наше дело маленькое, мы подрядились только довести этот металлолом на окончательную разборку. Дадим знать на верфи про инцидент, пусть они там сами разбираются. По-моему, у них там была и линия по утилизации старых боеприпасов, вот пусть и выковыривают эту хрень из старой железяки. — Он посмотрел на Йошиду. — Сделаешь? А я пойду переоденусь. — И он вышел из рубки старого уллерианского фрегата, переделанного в корабль-проводник, управляющий множеством киберпилотов списанного трофейного флота.
Давно пора, подумал Йошида. То, что ты делаешь черную работу, еще не означает, что ты можешь запускать свой внешний вид.
Любая работа заслуживает уважения и должна быть выполнена с максимальной эффективностью.
Даже самая неблагодарная.